Раф приближался к своей цели осторожно, как к дикому зверю. Не такое сексуальное дикое животное, как Исида, когда он пытался её соблазнить. Нет, пенящееся изо рта, плюющееся безумное животное, которым, как он считал, Джорджия способна стать. Она собиралась уходить, поэтому ему нужно было броситься прямо сейчас.

— Джорджия, мне нужно поговорить с тобой, — твердо сказал он, подходя к её столу.

Она сразу же подняла взгляд, её щеки виновато покраснели.

— Я не хочу придавать этому большого значения, — продолжил Раф, хотя он был абсолютно взбешён.

Исида отнеслась к этому удивительно спокойно, но Раф — нет. Он висел на волоске. Как Джорджия посмела таким образом оскорбить его женщину? Как она посмела предположить, что с ними было что-то не так?

— Чему ты не хочешь предавать большое значение? — спросила Джорджия со слишком большой ложной невинностью.

— Я не могу игнорировать это, Джорджия, ты зашла слишком далеко.

Её щёки ещё сильнее покраснели, сделав их красными как яблоки.

— Это была просто шутка, — заикалась она. — Ты воспринимаешь это слишком серьёзно.

— Серьёзно? Джорджия, — недоверчиво сплюнул Раф. — Я поговорю об этом с капитаном. Ты не можешь так себя вести. Картинка — это одно, но то, что ты сделала с моей машиной…

— О чём ты говоришь? — спросила она язвительно. — Эта дурацкая картинка не имеет ко мне никакого отношения. Я похожа на женщину, которая умеет фотошопить?

Её рука двигала вверх и вниз по её телу. «Видимо, привлекательность шла рука об руку с компьютерной неграмотностью».

— Я провожу свободное время на свиданиях, а не за компьютером и никогда не трогала твою чертову машину.

— Тогда, о чём ты говоришь?

Она снова покраснела. Если она не будет осторожна, в остальной части её тела не останется крови.

— Я только что заклеила ящики твоего стола.

Раф чуть не рассмеялся, но прикусил язык. «Что это было? Детский сад?»

— Правда? Почему?

Джорджия сжала кулаки и поджала губы.

— Я... я просто разозлилась на тебя за то, что ты ушёл с этим тупым перевёртышем.

— Ты понимаешь, что между нами никогда ничего не было, Джорджия?

— Твоя потеря, — фыркнула она, откинув волосы через плечо.

— Конечно.

«Больше похоже на везение».

— Немедленно очисть ящики моего стола.

Джорджия заёрзала, отказываясь смотреть ему в глаза.

— Ты не расскажешь капитану?

— Нет, про это не расскажу. Но больше никаких шалостей и никаких пустых разговоров об Исиде, понимаешь?

Вздохнув, Джорджия закусила губу. С очень небольшим терпением он рявкнул на неё, чтобы она сказала ему всё, что она должна была сказать.

— Тогда мне лучше достать хэллоуинское украшение, которое я положила в твой шкафчик.

— Украшение на Хэллоуин?

— Это дурацкое колдовское украшение, я подумала, было бы забавно, если бы оно выскочило на тебя, когда ты откроешь шкафчик. Детектив Барнс помог мне положить его туда. Я избавлюсь от него.

— Забавно, подумай над тем, что ты творишь.

Рафаэль ушёл, качая головой, заметив, что Джорджия как можно быстрее покинула комнату. Раф не был уверен, недооценил он её или переоценил. Конечно, это не объясняет, кто создал эту фотографию или испортил его машину.

Он мог одолжить машину в участке, но он хотел прекратить это, прежде чем это обострится. Он огляделся на своих коллег, садившихся одного за другим, гадая, нацелены ли они на него или на Исиду. По прихоти он попытался открыть ящики своего стола, и, конечно же, они были заклеены. Эти присоски не раскрылись даже при твёрдом рывке. Впечатляющий. Он лениво гадал, где она взяла клей. Они были закрыты.

— Детектив Сильва?

— Да?

Раф поднял глаза и увидел недавно знакомое лицо, на котором смешались скука и высокомерие.

— Офицер Коллинз?

— Да, вы хотели поговорить со мной?

— Э…

— Об аресте доктора Лесли Уггамс год назад.

— Верно, да. Понятия не имел, что это вы.

«Маленький, долбанный мир». Он только попросил полицейских, которых вызвали, чтобы угомонить Лесли. Он понятия не имел, кто они.

— Вы её помните?

Коллинз кивнул, его адамово яблоко яростно дрогнуло.

— Чёрт возьми, да. То есть, ах, я был новичком, первую неделю на работе. Моим партнёром был Фрэнки Марко. Он сейчас на пенсии.

— Ага, разве он не переехал в Грейсленд, чтобы на полную ставку подражать Элвису?

Когда он ушел на пенсию досрочно, это было своего рода облегчением. При разрешении семейных споров парень брал мужа на улицу, чтобы напоить его и высказаться о неблагодарной жене. Это не очень помогло ситуации. К тому же он зашёл в тупик, когда его вызвали для разрешения семейного спора между двумя мужьями.

— Конечно, — с сожалением согласился Коллинз. — Катаясь с ним в машине три месяца, теперь я знаю все песни Элвиса. Я ненавижу их все, все до единой. В любом случае, эта женщина была сумасшедшей.

Раф указал на место напротив своего стола.

— Почему бы вам не рассказать мне, что случилось?

Коллинз рухнул на стул.

— Мы ответили на сообщение о женщине, напавшей на людей. Когда мы приехали, доктора Уггамс удерживали трое охранников. Прежде чем мы приехали, она взбесилась и напала на своего босса.

— Доктора Хоулера?

— Да, я думаю, это был тот парень — серьезный парень, звучит намного счастливее, чем кажется. Свидетели рассказали, что в одну минуту они просто разговаривали, а в следующую доктор Уггамс шлёпнула его, а затем ударила по горлу. Мы надели на неё наручники и забрали её.

— Она сказала, почему напала на него?

Коллинз фыркнул.

— Она несла какую-то чушь. Всё продолжала бормотать: «Он мёртв, его больше нет, он убил его». Но когда мы спросили её, кто был убит, она не ответила. Прежде чем кто-либо смог понять её, её вытащил модный адвокат, и она исчезла, все обвинения были сняты.

— Доктор Хоулер снял обвинения?

— Да, он посчитал всё это недоразумением. Вероятно, она ему заплатила.

— Но она работает на него.

Коллинз сердито вздохнул.

— Да, но она богата. Вы когда-нибудь слышали о детских салфетках Уггама?

— Пока не доводилось, — шутливо сказал Раф.

Одно дело — держать на коленях племянницу и племянника, всё остальное он предпочитал доверять сестре.

— Ну, она богата, потому что их создала её семья. Деньги могут всё, — авторитетно проговорил Коллинз.

— Что ещё можете мне рассказать?

— Больше нечего. Фрэнки думал, что она принимает наркотики. Я думал, что она сошла с ума.

Выдав эти экспертные заключения, Раф поблагодарил молодого офицера за уделённое ему время.

— Не за что, сегодня нет перевёртыша?

Его глаза блуждали по станции, с надеждой, в то время как он всасывал кишки, как будто Исида вот-вот должна была появиться.

Раф боролся с желанием ударить его по голове. Может, если бы он это сделал, это могло бы внушить идиоту хоть немного здравого смысла.

— Нет, вы можете идти.

Коллинз пожал плечами и со свистом ушёл прочь.

Хм-м-м, зачем Хоулеру повторно нанимать её после того, как она напала на него? Имело ли это отношение к их делу? Неужели они действительно смотрели на неё как на серьёзного подозреваемого? Если она настолько ненавидела Хоулера, что напала на него, зачем ей возвращаться к своей работе? Похоже, у неё достаточно денег, чтобы не работать, так зачем беспокоиться? Если только она не любила свою работу. Но она могла бы найти работу в другом месте, делая то же самое. В настоящее время они думали, что сотрудник компании воровал для них трупы, вероятно, ему платил Хоулер. Но доктору Уггамс не понадобились бы лишние деньги, и казалось сомнительным, что Хоулер доверит ей это, учитывая, что всего год назад ему пришлось отрывать её пальцы со своего горла. Неудивительно, что он, казалось, её боялся. Итак, опять же, зачем её повторно нанимать? Знала ли она что-нибудь о докторе Хоулере? И кого, по её мнению, убил доктор Хоулер? Что если, думая об этом, он мог открыть ящик Пандоры?

Бля, было слишком много «что, если». Информация, которую предоставил Коллинз, вызвала ещё больше вопросов и определённо не помогла им в их случае. Но разговор с доктором Уггамс может прояснить некоторые из них.

Раф схватил телефон и обнаружил пропущенный звонок от Исиды. Он попытался позвонить ей, но сразу перешло на голосовую почту. Он оставил ей сообщение, в котором вкратце рассказывал о том, что доктор Уггамс напала на доктора Хоулера, и что он собирался попытаться поговорить с ней.

На мгновение он обеспокоился тем, что её телефон выключен. Но он боролся с этим. Если этот день и научил его чему-нибудь, так это чертовски большая, стойкая тигрица, более чем способная позаботиться о себе. Она могла просто разговаривать с одним из своих друзей, или она могла быть с одним из них. Он схватил телефон. Почему эта идея казалась хуже? «Что, если это был друг-мужчина?»

Исида не давала ему никаких обещаний и почти не знала его. Раф почти не знал ее, но понимал, что она важна для него. Это было самое странное. Раф был влюблён и раньше, и он знал, что это за чувства, но всё, что было до Исиды, казалось таким юным, таким незначительным. Что касается Исиды, то, когда он находился вдали от неё, у него болел живот, а нахождение рядом с ней дало ему покой — как будто он должен был быть с ней. «Господи, он звучал сентиментально».

Рафаэль как бы думал, что его влечение к ней ослабеет после того, как они займутся сексом. Но нет, несмотря на то что они занимались сексом трижды — сосчитайте, три! — в душе его пыл к ней стал сильнее, чем когда-либо. Его дух отчаянно хотел снова быть с ней, отчаянно хотел услышать её хриплые стоны, её рев удовольствия, отчаянно хотел почувствовать напряжение её тела, и то, как она снова и снова кончала на его члене. Однако его плоть всё ещё пыталась догнать. По бессмертным словам Зэппа Брэннигана: «дух желает, но плоть рыхлая и покрыта синяками». Предыдущие подруги хотели только секса в миссионерском стиле один раз за ночь — в лучшем случае. С другой стороны, Исида была ненасытным животным. Он надеялся, что сможет не отставать.

Может, это настоящая любовь. Это было совсем не так, как он ожидал. Его родители были влюблены исключительно силой воли его отца, а его мать только что уступила ему. «Наверное, это было более романтично, чем казалось».

Но с Исидой это было так просто, так правильно. Её улыбка, её язвительность, ощущение её тела, обнимающего его — она была просто идеальной. Они просто идеально подходят друг другу. Раф только надеялся, что она чувствовала то же самое.

А пока ему нужно сосредоточиться на деле. Но что случится после того, как дело закончится? Она вернётся к своей нормальной жизни, а он застрянет здесь, и она не услышит жалоб Джонсона на его геморрой, Барнса, хвастающегося своей сексуальной жизнью, и гадающего его, не может ли Джорджия положить ему на стул подушку из злости. Не говоря уже о невыносимом детективе Миллере, который твёрдо прижался губами к непривлекательной заднице капитана.

Нет, Раф не мог об этом думать. А пока ему нужно подумать о своём деле. Тогда он может начать беспокоиться о своей личной жизни.

* * *

— Если ты хочешь по-прежнему пользоваться этой рукой, убери её, — рявкнула Исида чрезмерно усердной вампирше.

Кровососка ухмыльнулась ей и неторопливо убрала с неё руку, прежде чем вернулась к своему пакету с кровью, также известному как её кавалер.

Ага, было слишком много ожидать, что Элайджа Грей будет дома, ожидая, когда она появится и вытрясет их него ответы. Когда Исида приехала к нему, в довольно шикарную высококлассную башню, не пропускающую солнечный свет, его не оказалось дома. Она стучала, стучала и пинала дверь, прежде чем один из его соседей вышел, чтобы выяснить, что за шум. Сосед, ещё один вампир, которого, казалось, обратили, когда ему было под шестьдесят, был очень капризным и сказал бы Исиде что угодно, чтобы вытащить её из многоквартирного дома и вернуться в свою кровать. Очевидно, чем старше обращались люди, тем больше им нужно было спать. Сварливый вампир сказал ей, что Элайджа, скорее всего, в клубе под названием «Донор» в центре города. Это было так же ужасно, как и звучало. Вампиры стекались туда в поисках доноров крови, а люди стекались туда, чтобы стать донорами крови. Эта мысль заставила Исиду вздрогнуть. Она ни за что не отдала бы свою кровь совершенно незнакомому человеку. Но в кормлении было определённое оргазмическое качество, которое нравилось многим людям и перевёртышам. Она могла подтвердить, поскольку какое-то время встречалась с вампиром. Да, всё это было весело и забавно, пока она не начала постоянно падать в обморок. Вампир и его ненасытный голод вскоре были отброшены.

Она едва сдерживала мисс Китти, когда увернулась от донора, накапливая чертовски много щипков и похлопываний по заднему месту. «Чёрт возьми, она не была свежим мясом!» И это было так темно и громко, по клубу звучала отвратительная техно-музыка, что она даже не могла сказать, какие вампиры обращались с ней как с мягкой куклой, а какие просто гадко ухмылялись.

Наконец, когда её задница стала красной, бармен-перевёртыш указал ей на Элайджу. На нём была просторная рубашка с чертовски большим количеством оборок, которые, вероятно, подумала девушка-гот, с которой он разговаривал, сделала из него поэта-романтика или что-то в этом роде. «Ха!»

Исида подошла к нему, закатывая глаза, когда уловила его фальшивый британский акцент.

— Так ты действительно знал Байрона? А Шелли? — спросила синеволосая девушка-гот удивительно высоким голосом. Она звучала как Барби на гелии.

— Я был одной из их муз, — хвастался Элайджа со своим резким, банальным британским акцентом, взбивая одну из своих оборок.

Её тигрица закатилась от смеха. «Боже, он явно слишком много смотрел Монти Пайтон (прим. пер.: комик-группа из Великобритании, состоявшая из шести человек. Благодаря своему новаторскому, абсурдистскому юмору участники «Монти Пайтон» находятся в числе самых влиятельных комиков всех времён)».

— Вау, — выдохнула молодая женщина, и не с сарказмом, как Исида, если бы была на её месте.

Исида громко закашляла, чтобы привлечь их внимание.

— Серьёзно? Назови хоть одно из их стихотворений?

Элайджа посмотрел на неё с удивлением, а затем снова на девушку-гота, которая ждала его с обожающим нетерпением.

— Ну… я… э-э-э… — пробормотал он.

— Я точно знаю, что ты родился в Америке чуть более ста лет назад, — заявила Исида, высветив свой значок АСР. — Прогуляйся, Смурфетта, взрослые поговорят.

Девушка испуганно пискнула, прежде чем затрясла нижней губой, глядя на Элайджу.

— Я буду у бара, если хочешь.

Элайджа обнажил клыки.

— Я думал это сработает, — прорычал он, возвращаясь к своему обычному акценту, пока его глаза следили за пухлой девушкой-готом.

— Работает, она пришла сюда, чтобы её укусили, и ей всё равно, что ты явный мошенник, так что просто укуси её.

Он с надеждой посмотрел на бар, и девушка-гот смущенно помахала ему пальцем, а затем посмотрела на Исиду.

— После того, как ответишь на мои вопросы, — пояснила Исида.

Он скрестил руки и угрюмо надулся. Неприятный вид и клыки, конечно, не помогли.

— Хорошо, что?

— Ты вчера вечером столкнул меня в могилу.

— О, это была ты? — фыркнул он. — Да, это так, я подумал, что чувствую запах комков шерсти.

Исида сжала когти, и мисс Китти зарычала.

— Я могу арестовать тебя за нападение.

Она не будет этого делать, потому что возня с документами просто ужасна, но мысли об аресте было достаточно, чтобы напугать его. Несмотря на всю свою стойкость, вампиры боялись, что они не дома, когда уже совсем светло. Они никому не доверяли, чтобы держать их в безопасности и подальше от солнечного света. Они любили гнездиться и не обгорать, как злополучное жаркое в горшочке её мамы.

— Было темно, это был несчастный случай, — пробормотал Элайджа, явно солгав.

— Конечно, что ты там делал?

— Я ухаживаю за могилой сестры, днём я не могу ходить туда.

«Тьфу, добавь нытье к его непривлекательным качествам».

— Обычно ночью бывает мёртвая тишина, простите за каламбур, но в ту ночь множество людей приходило к нам. Так что я сократил свои потери и ушёл. Я не хотел, чтобы меня арестовали. Ты была на пути.

— Какие люди?

— Прежде всего, эти двое жутких грабителей могил, потом эти патрульные полицейские, потом ты...

Её тигрица набросилась на это, и Исида схватила его за воротник и прижала к стене.

— Ты видел, как люди грабят могилы? Почему не сообщил о них?

— Я не хотел идти в «Справочник вампиров», — пробормотал он, извиваясь в её руках.

Технически он был сильнее, чем она, и мог легко уйти, если бы захотел, но она была более доминирующей, и он, казалось, не был склонен к ссоре между ними. «Мудрый выбор». У него могло быть преимущество в силе и скорости, но она была непослушной.

— Но сейчас ты там есть.

— Не по собственному желанию, — фыркнул он. — Меня поймали на превышении скорости, и они поняли, что я технически не существую, когда пытались выписать мне штраф.

Исида даже не сдержала хихиканья. Никто, живой или мёртвый, не может избежать штрафа за превышение скорости.

— Итак, как выглядели эти грабители могил?

— Было темно…

— Ты вампир, ты видишь в темноте, — прорычала она, усиливая хватку, когда её тигрица толкнула её, чтобы освободиться.

Может, небольшой укус в туловище развяжет ему язык. Это определённо улучшило бы её настроение.

— Ну, один был действительно большим, а другой маленький.

— Ты можешь рассказать больше. Маленький, насколько маленький? Как мой рост?

— Нет, она была меньше тебя, — выдохнул он, пытаясь удержать его.

Не то чтобы ему нужно было дышать, это было скорее рефлексом, оставшейся привычкой, когда он был жив. Ещё пара сотен лет, и он вообще перестанет дышать. Да, она пережила это с бывшим. После одного из приступов обморока она проснулась в его квартире и обнаружила, что он дремлет, но не дышит. На секунду напугал её, прежде чем она вспомнила, что он уже мертв.

— Она? Откуда ты знаешь, что это была она?

— У неё был женский голос, и она шепелявила.

Её тигрица насторожилась.

— Шепелявила?

«Доктор Лесли Уггамс?»

— Да, она сказала: «Игорь, перештань шнырять туда-шюда и копай», — передразнил Элайджа её высоким скрипучим голосом, который на самом деле был довольно хорош — он звучал чертовски похоже на доктора Уггамс.

— Чёрт.

Исида бросила его на пол и побежала прочь, игнорируя фырканье «пожалуйста» и «ты только что встала мне на руку» Элайджи.

У неё было плохое предчувствие по этому поводу. До тех пор, пока у Рафа не случилась проблема с машиной, они собирались навестить доктора Уггамс. Она просто надеялась, что Раф не бросил пистолет и не ушёл без неё.

Она позвонила Рафу, но ответа всё ещё не было. Она очень надеялась, что он не совершил ничего глупого, вроде того, что пошёл к доктору Уггамс в одиночку. Исида схватила телефон и прослушала сообщение, оставленное ей Рафом. «Потрясающе». Её тигрица взвыла от страха, когда ледяная ярость охватила Исиду. Если что-нибудь случится с её парой, она сожжёт весь грёбаный мир!