— Каттер! Каттер, ну же, детка, просыпайся.

Люси вернулась домой и обнаружила, что Каттер дремлет в её постели. Сначала она была довольна тем, что он отдыхает, но вскоре пришла в ужас, когда он начал яростно кричать и хлестать по кровати. Её животное выло на неё, чтобы помочь ему.

Она схватила его за плечи, цепляясь за опаляющую, покрытую каплями пота кожу, когда он метался под ней. Не в силах контролировать его, Люси оседлала его талию, давя на него всем своим весом.

— Детка, тебе приснился плохой сон, проснись, — взмолилась она.

Люси взвизгнула, когда его пальцы грубо схватили за её задницу, и, наклонившись к ней, его глаза резко открылись. Яростные янтарные глаза смотрели на неё с замешательством. Он моргнул, и янтарные оттенки медленно исчезли.

— Люси? — выдохнул Каттер.

Она подтолкнула его плечи к кровати.

— Тише, ничего страшного, тебе приснился плохой сон. Ты в порядке, с тобой всё хорошо.

— Люси, — застонал Каттер ещё сильнее.

Вместо того, чтобы убрать руки, он массировал её ягодицы, манипулируя её мясистыми полушариями. Люси облизнула губы, когда почувствовала, как тепло накапливается между её ног. Он качнул её над животом. Материал её трусиков тёрся о её чувствительные складки, делая её мокрой и нуждающейся. Ей нужно выбраться отсюда, прежде чем сделает что-то смущающее, например, закричит «возьми меня сейчас же».

— Тебе что-нибудь нужно? — захныкала Люси, едва в состоянии сосредоточиться.

Каттер стащил её вниз по своему телу, пока она не прижалась к его возбуждению.

— Ты.

Люси взвизгнула, когда он перевернул её на спину. Сверкнув когтем, он разорвал её одежду и сорвал лохмотья с её тела. Её ежиха радостно мяукнула.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спросила Люси.

Губы Каттера скривились в дикой ухмылке.

— Разве ты не знаешь?

Он сполз по кровати и раздвинул ей ноги прежде, чем она даже пробудила в себе силы сделать вид, что протестует. Люси чуть не слетела с кровати, когда он провёл языком по её мокрой щели, но она осталась на месте благодаря его пальцам, мягко, но осторожно впивающимся в плоть её бёдер. Он сосал её клитор, облизывая и покусывая его, прежде чем зарылся языком в её лоно.

Пальцы Люси впились в простыни, и она вскрикнула от экстаза. Прошло так много времени с тех пор, как она испытывала подобное удовольствие — не то, чтобы она когда-либо чувствовала такое удовольствие раньше. Ничто не могло сравниться с ощущением, которое ей доставлял простой щелчок языка Каттера. Её тело начало напрягаться, когда он погрузил в неё палец и дразнил клитор. Она могла чувствовать это, острую потребность в завершении, росте, расширении, стремительном движении к звездам, пока...

…сын Щелкунчика не остановился.

— Почему ты остановился? — причитала она.

Каттер обнажил клыки и пополз по её телу, разместив своё большое тело между её бёдрами. Его горячая эрекция дразнила её плоть, когда его губы коснулись её. Он опалил её своим поцелуем, грабил её рот и сражался с её языком. Люси обвила руками его шею, углубляя поцелуй, желая воспламенить его так же, как он сделал с ней.

Их первый поцелуй. Люси почти хихикнула ему в рот, когда поняла, что Каттер поцеловал её там, внизу, прежде чем поцеловал её в губы. Что ж, никто не мог обвинить их в том, что они скучные.

Она захныкала, когда Каттер оторвался от её опухших губ. Никогда ещё их не использовали так жестоко, но чувственно. Вот кем был Каттер — суровым, но страстным. Он держал её подальше от себя в течение года, опасаясь, что она не сможет справиться с его грубым характером, но он был так неправ. Без этого Каттер не был бы им, и она любила каждый его чмокающий, вкусный, совершенно несовершенный дюйм. По-другому она не хотела бы его.

— Ты меня хочешь? — хрипло спросил Каттер.

— Да, — простонала Люси, пытаясь опустить бёдра в сторону его напряженного мужского достоинства.

— Я хочу, чтобы мы кончили вместе в первый раз, — прогрохотал он.

И с этим заявлением он вошёл в неё. Медленным, но решительным движением Каттер не остановился, пока не похоронил себя до упора. Она ахнула от приятного ощущения полноты. Люси обвила ногами его талию и кивнула ему, что с ней всё в порядке, и Каттер начал поглаживать её изнутри твёрдыми, быстрыми толчками.

Ни один из них не продержится долго. Они оба были слишком взволнованы, слишком отчаянно пытались выпустить наружу страсть, бурлящую весь прошлый год. Каттер вдалбливался и врезался в её тело, безжалостно наполняя её снова и снова. Он был таким большим, что поражал каждую золотую середину, каждое нервное окончание. Люси нравилось, насколько плотно она была с ним, как её мускулы растягивались и напрягались, чтобы сдержать его.

Его дыхание стало более резким, а движения — ещё более яростными. Они устремились к их взаимной кульминации. С рёвом Каттер врезался в неё в последний раз и взорвался, вызвав её освобождение.

Люси выкрикнула его имя, а её ежиха взвыла от счастья. Она покачала головой из стороны в сторону, игнорируя желание вонзить свои острые зубы в его шею. Она хотела потребовать его, сделать его своим, но сопротивлялась — на данный момент. Вместо этого Люси легла на кровать, тяжело дыша и дрожа от оргазма.

Со стоном Каттер рухнул на её ожидающее тело, положив голову ей на грудь. Она прижала его к себе и прошептала слово «мой».

* * *

— Не сожалеешь? — спросила Люси, не зная, нужен ли ей ответ.

Она лежала на Каттере, прислушиваясь к устойчивому биению его сердца. Его руки скользили вверх и вниз по её спине, массируя её кожу. Она чувствовала себя измождённой, насыщенной и взволнованной одновременно. После первого спаривания они занимались любовью ещё два раза. Во второй раз он перевернул её на грудь и вошел в неё сзади, когда его пальцы проникли под её тело и гладили клитор. Последний раз был менее безумным и более чувственным. Каттер велел ей скакать на нём, пока его руки и рот ласкали её груди.

— Блять, нет, — твердо ответил он. — А ты?

— Джинкис, нет (прим. пер.: слово джинкис часто использует героиня мультика «Скуби-Ду» Велма, оно обозначает восклицание «господи»).

Его большое тело тряслось от смеха.

— Не начинай с этой грязной болтовни, иначе мне придётся снова овладеть тобой.

— Хм-м-м, я тебя ещё не утомила?

— Даже и близко нет, — прорычал Каттер на предполагаемый вызов.

— Твои пулевые ранения не повлияли на тебя, не так ли?

Люси не могла скрыть беспокойство в своём голосе. Серебряные пули нельзя было учуять. Она посоветовала бы всем подождать хотя бы неделю, прежде чем даже пытаться совершить половой акт. Она была отчаянно благодарна Каттеру за то, что ему не понадобилось столько времени.

— А как ты думаешь? — дерзко ответил он.

— Мм-м-м, я так не думаю, но, с другой стороны, мне не с чем сравнивать.

— Возможно, нам следует продолжить заниматься сексом, и ты сможешь оценить мою работу, — предложил он.

Люси сделала вид, что обдумывает его щедрое предложение.

— Это может быть похоже на исследование того, сколько времени нужно, чтобы сексуальная доблесть перевёртыша вернулась после того, как его подстрелили серебряной пулей. Хорошо, в интересах науки я принесу эту жертву и буду много-много заниматься с тобой сексом.

Каттер усмехнулся.

— Ты такая бескорыстная, дорогая.

— Знамо дело.

Люси провела указательным пальцем по шрамам на его груди.

— Что тебе снилось?

Он слегка напрягся под ней.

— Заточение в клетке, пытки.

— Часто снятся кошмары?

— Обычно по ночам, — признал он. — Вот почему я сплю один.

— Плохие сны вряд ли…

— После того, как это случилось впервые, однажды ночью я проснулся с криком. Я был женат в то время. Моя жена пыталась разбудить меня, и я чуть не задушил её. Я пришёл в себя и остановился, но ущерб уже был нанесён.

Люси уже смутно знала о его браке и разводе. Однако она не знала ни одной из более тонких деталей.

— Она бросила тебя?

— Не сразу. У нас были отдельные комнаты. Но когда стало ясно, что мне не становится лучше, она нашла кого-то другого.

— Сука.

Рука Люси подлетела ко рту, когда Каттер заревел от смеха, почти сбив её с места на своём теле.

— Сыр и рис! Не могу поверить, что только что это сказала!

— Я оценил, — хохотал он, вытирая слезу и перетаскивая её на себя. — Но не думай о ней плохо. Мы вообще не должны были жениться — мы никогда по-настоящему не любили друг друга. Она думала не только о себе. Она сделала то, что должна была, и я не виню её за то, что она ушла.

— Хм.

И всё же он женился на этой женщине, а Люси изо всех сил пыталась уговорить его пойти с ней на свидание.

— Прошлой ночью я впервые за три года не спал один.

— Прости, — пробормотала она, краснея.

— Почему ты извиняешься?

— Я не должна была ложиться с тобой в постель. Я была очень… самонадеянной.

Честно говоря, она не просто так заползла в мужскую кровать!

— Ты не делала этого. Я проснулся и перенёс тебя в кровать.

Люси села и посмотрела на Каттера. Она оседлала его талию, а он положил руки ей на бёдра.

— Правда?

Каттер ухмыльнулся.

— Ага.

— Почему?

— Может, мне нужна была компания. Кроме того, мне кажется, я очень хорошо сплю, когда ты рядом со мной.

Не то чтобы Люси хотела опровергнуть это, но…

— Откуда ты знаешь? Это была всего одна ночь.

— Ты права. Возможно, мне стоит провести собственное исследование. Я должен спать рядом с тобой как можно дольше, чтобы увидеть, какое влияние это оказывает на меня — ну, ну, для науки.

— Мм-м-м, я люблю науку, — проворковала Люси.

— Кому принадлежит мужская одежда? — неожиданно спросил Каттер, кивая головой в сторону её гардероба.

— О, она принадлежит моему бывшему мужу, — снисходительно ответила она, прежде чем наклонилась и расцеловать его шею.

Каттер на мгновение взволнованно вздохнул, прежде чем прийти в себя.

— Какого хрена у тебя делает одежда твоего бывшего мужа?

— Он ночует здесь, когда его партнёр уезжает по делам. Он не любит быть один.

Люси ускорила поцелуи, надеясь уйти от очевидных вопросов, которые вот-вот начнутся в её сторону. Размечталась.

— В твоей гостевой спальне нет кровати, — прошипел Каттер. — Скажи мне, что он спит на диване.

— Эмм-м…

— Он спит в твоей постели?! — взревел Каттер.

Люси взвизгнула, когда он вскочил и обнял её, пока они садились нос к носу.

— Он гей! — выпалила она.

— Ты говоришь это только для того, чтобы мне стало легче? — подозрительно спросил он.

— Нет, он действительно гей. Вот почему мы развелись. К тому времени мы всё равно были больше похожи на соседей по комнате.

Не то чтобы они когда-либо были действительно страстными в начале своих отношений.

— Но, когда он, наконец, понял, а затем рассказал мне о том, что все уже заметили.

Все их друзья, очевидно, заметили признаки несколько месяцев назад!

— Мы развелись. Мы по-прежнему близкие друзья. Может быть, это немного странно, что он делит со мой кровать...

— Немного?!

— Но, учитывая, что у нас нет сексуального влечения друг к другу, мы не видим в этом большого значения, как и его партнёр.

— Мне всё ещё это не нравится, — ворчливо пробормотал Каттер.

— Тогда я скажу ему, что он не может больше оставаться здесь.

Каттер в самом деле выглядел удивлённым.

— Так просто?

— Так просто.

Может быть, договорённость была немного странной, и она не собиралась спорить из-за такого мелкого вопроса. Её бывший почти никогда не спал, не стоило злиться. Кроме того, уступка сработала бы в её пользу, если бы Люси хотела, чтобы Каттер сделал что-то вроде... например, женился. Хм-м-м, может быть, она многого просит.

— Очень хорошо. Спасибо.

Люси вздохнула и прижалась лбом к его лбу. Как бы ей ни нравились их страстные занятия любовью и необычные беседы на подушках, они не могли откладывать то, что нужно было сделать, навсегда.

— Что не так?

— Кроме того, что технически ты находишься в бегах за убийство?

Каттер застонал.

— Точно. Да, мы больше не будем веселиться. Нам нужно перейти к делу.