Сама открываю дверь, готовая послать любого из братьев в пешее эротическое — мы едем на вызов и дико торопимся. Но, увидев Вадима, мгновенно теряюсь.

Пульс подскакивает, давление выдавливает глаза, бьёт по вискам.

Сердце колотится, болезненно ударяясь о рёбра.

Он тут откуда?

Как узнал, где я?

Зачем остановил?

Бывший муж галантно подаёт руку, улыбается — как на свидании. От этой улыбки под кожей бегут неприятные мурашки, всколыхнув похороненные воспоминания. С его лица ещё не сошли синяки, шов на голове скрыт под меховой шапкой. Вадим не красавец, но дико обаятельный мужчина: светлые пшеничные волосы, серо-голубые глаза. Он покорил меня не внешностью, а родством душ. С ним моей душе когда-то было тепло и спокойно.

Когда-то.

— Рит, не ходи, — шёпотом предупреждает Санька.

— Что надо? — резко рычу в лицо бывшему.

— У тебя день рождения, а ты на работе. — Он выдавливает приторную улыбку, вызывая отвращение даже к тембру своего голоса. — Поехали со мной. У меня для тебя сюрприз.

— Санька, сам справишься? — оборачиваюсь к фельдшеру и впиваюсь в его наполненные страхом глаза. Вроде уже окреп, самостоятельно на вызовы выезжал неоднократно… чего боится?

— Неа, — мотает головой, так, будто я ухожу навсегда.

— Справишься, Сань, — улыбаюсь, подбадривая парнишку.

Оперевшись на протянутую руку Вадима, выхожу из машины на улицу. Андрей потихоньку трогается. Синий проблесковый маячок всё дальше уносится по заснеженной дороге, постепенно утопая в туманной дымке.

И вместе с ним — моя уверенность.

— Куда мы поедем? — спрашиваю, когда мы подходим к его машине.

— Недалеко, — отвечает слишком быстро. — Просто поговорим.

Я уже открываю рот, чтобы отказаться, но тут слышу знакомый звук.

Тот самый, вызывающий желание немедленно кинуться на помощь.

Сирена.

Только не от нашей машины.

Я оборачиваюсь — и замираю. На перекрёстке стоит скорая. Чужая. Грязная, старая машина с разбитыми фарами, обвитая венами потрескавшейся краски. Двери распахнуты настежь, внутри — хаос: всё перевёрнуто, мигающий свет, вспыхивающий на секунду и исчезающий, освещает человека, лежащего на носилках без движения.

— Вадим… — голос срывается.

— Это и есть твой сюрприз, Рита, — тихо говорит он, стоя в нескольких метрах от меня, но я слышу его голос в своей голове.

Холод медленно расползается по позвоночнику.

— Кто там? — спрашиваю, уже зная, что ответ мне не понравится.

Вадим смотрит мне прямо в глаза.

И впервые за всё время не улыбается.

— Я.

В этот момент человек на носилках вдруг резко втягивает воздух — с хрипом, будто выныривает с самого дна.

— Рита, проснись! За тобой приехали! — трясёт за плечо Санька.

Часто моргаю, делаю глубокий вдох, пытаясь, как тело из сна, вынырнуть в реальность.

Мурашки по коже. Острое напряжение и пронизывающий страх вошли со мной в этот мир и не покидают. Тело в жуткой машине скорой всё ещё стоит перед глазами.

Я задремала всего на пару минут.

Лихорадит от тошноты и неприятного ощущения опустошённости.

Дверь скорой открывается. Выпрыгиваю на улицу быстрее, чем тот, кто открывал её снаружи, успевает сообразить, что происходит.

Глотаю морозный воздух большими глотками, уперев ладони в колени.

Убеждаю себя, что жизнь бывшего меня не касается, что он должен сам справляться со своими проблемами, но жуткая, скользкая, как уж, тень беспокойства поселилась в душе.

— Рита, что с тобой? — голос Артёма падает на голову.

Поднимаю глаза, вижу знакомое лицо, ныряю лицом в его куртку. Обнимаю за талию, пытаясь спрятаться от ужаса кошмара и от собственных скверных, разрывающих череп мыслей.

— Кто тебя напугал? — строго спрашивает Артём, обнимая за плечи одной рукой.

— Я сама, — выдыхаю и немного успокаиваюсь. Вспоминаю о том, что мы ехали на вызов и нас ждёт пациент.

Отлипаю от парня, заглядываю в машину.

— Сань, давай дальше сам, — приказываю, захлопывая дверь.

Получить нагоняй от Льва Андреевича не так страшно, как снова заснуть.

Андрей выглядывает из открывшегося окна, убеждается, что я в порядке, и только после этого уезжает.

Артём протягивает корзину с розами. Вроде улыбается, а взгляд тяжёлый, взволнованный моим состоянием.

— С днём рождения, — поздравляет сухо.

— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться.

— Скажи, чего тебе хочется, я исполню твоё желание.

Тоже мне, золотая рыбка.

Усмехаюсь своим мыслям, выпускаю в морозный зимний ночной воздух облако горячего пара. Задумываюсь на несколько минут.

— В детство хочу. В парк — на велике. Сладкую вату есть и чувствовать вкус счастья, а не жжёного сахара.

Артём мысленно уходит в себя, обдумывая варианты исполнения желания.

— Да брось, — смеюсь. — Это невыполнимо! Сейчас зима, даже на велике не покататься: кругом лёд и снег.

— Дай мне пару дней, я всё устрою, — заявляет уверенно, как будто и в самом деле обладает властью ускорить приход весны.

— Хорошо, — соглашаюсь, кивнув головой. Интересно, что он придумает и как далеко может зайти его фантазия, подкреплённая властью.

— А сейчас приглашаю тебя на ужин, — подставляет локоть, чтобы я за него ухватилась.

Провожает к своей машине, галантно открывает дверь, ждёт, когда я займусь место рядом с водительским, ставит корзину с розами на заднее сиденье и садится за руль.

Поход в ресторан до жути напоминает посещение кинотеатра с Акмалем.

Точно так же, помимо нас двоих и толпы охранников, оккупировавших территорию, никого нет.

Бледный, зашуганный официант приносит меню. Потный, про себя перечисляя молитвы, смиренно ждёт заказ.

Ресторан рыбный, а я не являюсь поклонницей морской живности. Мне больше по душе мясо и всё, что из него готовят. Но говорить об этом Артёму опасно — не хочется, чтобы из-за меня тревожили ещё один ресторан и пугали персонал оружием.

— Выбирай, что хочешь, — воткнув локти в поверхность стола и опустив подбородок на сцепленные пальцы, Артём с интересом и любовью в глазах наблюдает, как я переворачиваю яркие страницы рыбного меню.

Стараюсь не подавать виду, как тошнит от вида морских улиток и устриц. Самое приемлемое для моего взгляда — только салат с тунцом.

Хочу озвучить заказ официанту, но слышу звуки выстрелов с парковки.

Парень, обслуживающий столик, мгновенно растворяется в воздухе.

Артём одним движением извлекает из кармана заряженный пистолет, резко вскакивает из-за стола и рвётся к выходу.

— Сиди здесь! — бросает приказом, уносясь к дверям.

А я и не планировала идти туда, где стреляют.

Страшно.

Бегаю взглядом по залу ресторана, по столикам, перебираю мысленно варианты для укрытия, ищу, где можно спрятаться.

Неожиданно чувствую толчок в ногу. Вскрикиваю, подпрыгивая на стуле. Задрав скатерть, опускаю взгляд под стол и сталкиваюсь с испуганными глазами официанта.

Парень в ужасе. Бледный, губы дрожат. Того и гляди — откинется.

Шею в плечи вжал, поднос над головой держит, пригибается.

— Тихо, слышишь? Спокойно. Дыши. Сейчас всё уляжется, — говорю с ним, сразу же забыв о собственном страхе. — Это бандиты. Они стреляют только в таких же бандитов. Тебе ничего не угрожает.

Говорю это и сама только сейчас осознаю смысл сказанного.

Ну конечно.

— Всё будет хорошо, только не бойся, — посылаю официанту спокойную улыбку, протягиваю стакан с водой со стола. Опускаю скатерть, встаю.

Выхожу из ресторана на крыльцо.

Так и думала.

Банда Акмаля подъехала.

Перестрелка прямо на парковке, как в боевиках. Машина Артёма прострелена насквозь, шины пробиты — как и у тачек его охраны.

Акмаля не вижу, как и его брата. Стреляют из укрытий.

Ищу взглядом раненых, вижу пару тел, лежащих у машин Артёма. Чёрная лужа крови растекается по ночному асфальту.

Вдали слышится вой полиции и скорой. Кто-то вызвал помощь — скорее всего, жители соседних домов.

Но бандитам плевать на закон и полицию.

А там — раненые.

Спускаюсь с лестницы медленно, чтобы меня успели увидеть, и иду к ним.

Слышу крик Артёма, затем — тишина, в которой всё ещё живёт эхо выстрелов и автоматных очередей. Наверное, оно страшнее самих выстрелов. Когда кажется что все позади, что наступило заветное спокойствие, мозг продолжает транслировать ужасающие звуки.

Опускаюсь на корточки у тела. Проверяю пульс.

Поздно.

Осматриваю второго.

Пульс слабый, но есть. Пуля попала в шею, кровотечение сильное. Зажимаю рану рукой, боюсь отпустить.

В тишине приближаются шаги.

Два брата, два кровных врага, не боясь, забывают о своей ненависти и встают за моей спиной, убирая оружие в карманы, минимизируя вероятность выстрелов рядом со мной.

— Рита, я за тобой, — голос Акмаля режет слух.

Не оборачиваюсь. Зажимаю рану плотнее. Вторую руку держу на пульсе раненого. Мысленно тороплю скорую. Я же слышу их — почему они так долго?!

— Девушка останется со мной! — рявкает Артём на брата.

— Я убью тебя и всех твоих шавок, если будешь мешать! — рычит в ответ Акмаль, как привык, вполголоса.

Только сейчас понимаю, насколько они оба прогнили в своём мире. Для них человеческая жизнь ничего не значит. Для обоих — одинаково. У них под ногами умирает человек, а они делят меня, как игрушку.

— Менты! — орёт кто-то из банды.

Люди Акмаля прыгают по машинам, ждут приказа.

— Рита, надо уходить! — торопит Артём.

— Она пойдёт со мной, — встревает Акмаль.

Молча жду, когда они уедут. Жду приезда ментов и скорой, как тонущий — спасения.

Артём сдаётся первым. Со взмахом руки, со психом прыгает в тачку с уцелевшими шинами и уезжает. За ним его псы.

Акмаль держится. Волнуется, но не уезжает.

— Рита, уходить надо! — повернувшись к своим, машет рукой, чтобы сваливали. — Скорая уже близко, ему помогут.

— Ты не понимаешь! — кричу нервно. — Я не могу убрать руку! Я буду здесь, пока врачи не приедут!

— Рита…

— Вали! Давай! Уезжай! — ору на него.

Ненавижу его. И так же сильно не хочу, чтобы его арестовали.

Акмаль кусает нижнюю губу.

— Я тебя найду. Позже, — кидает на прощание.

Бежит к машине, прыгает за руль и с визгом уносится прочь.

Едва он успевает отъехать, как парковку ресторана заполняют полицейские автомобили.

За ними подтягивается скорая.