— Гонишь⁉ — недоверчиво сказал Шнац, медленно опустив кружку пивом на деревянный стол, и неверяще глядя на меня. Вместо ответа расплываюсь в улыбке и с самодовольным видом принимаю немного карикатурную’Позу Наполеона', — Да ладно, сама пришла, сама залезла?
— А то! — в моём голосе прозвучало скромное самодовольство.
— Но она же… ну… мужиками как игрушками… — протянул Вилли.
— Эхе-хех… — рассмеялся я с видом злодея-психолога из комиксов, — Мужиками как игрушками — да, но мужики-то что? Видят — и всё едино лезут, как мухи на… А я просто взял, и не стал ухаживать, и знаки внимания оказывать, хе-хе… А ей такое — как ножом по горлу, привыкла девка, что все перед ней на задних лапках пляшут, как дрессированные собачки
— И всё⁉ — сдавленно просипел один из стражников, — Да ладно… не ты же один так.
— Не один… но из серьёзных мужчин чуть не первый так, — я, уже чуточку нетрезвый, наставительно поднял палец, — По крайней мере — из тех, кто достаточно долго с ней общался. Маришка же как привыкла? «Плесень» сходу отметает, а мужчин серьёзных начинает строить. Женаты там, не женаты… Если женаты, так ей ещё лучше — она магичка всё-таки, да с боевой специализацией. В драку с ней мало кто из баб полезет, злобу на мужиках своих вымещают… дуры!
— Да, — согласился жадно слушавший капитан, а стерве этой в кайф. Я так со своей… Маришка крутилась передо мной, так глаза волей-неволей то на жопу, то… Ну моя и засекала, да недовольство проявляла, да не ей, а мне! Ей попробуй выскажи, мигом не облысеешь, так прыщами покроешься, притом в самых неожиданных местах! А на мне…э-эх!
Он промычал что-то невнятное и сделал жадный глоток, замолчав с мрачным видом.
— Помню, как же, — сочувственно сказал Вилли, — мне ещё тогда на пару досталось с какого-то рожна, но моя поспокойней, да и дети… Да и вообще, моя поумней, хотя временами та ещё дура.
— Твоя-то да… — вздохнул капитан, — а моя «Нет дыма без огня» и начала скандалы наводить. А на хрена мне это нужно? Прыгать перед ней да грехи мнимые замаливать не хотел и не хочу, а не замаливать, так запилила бы.
— Ну и хрен с ней! — допив, он с решительным видом стукнул кружкой по столу, — Вовремя разошёлся, пока детишками не обзавелись, а так бы… А то если баба взяла привычку истерики сходу устраивать на ровном месте, да мужу не верит нипочём, то и на хрен такая жена не нужна.
— Верно, — согласился я, и поднял кружку с пивом, — ну, будем! Ох, хорошее удалось у Ганса пиво…
— Ты ещё тёмное не пробовал, — облизнулся сержант, ища взглядом официантку.
— Да? — задумался я, — Милли, принеси нам тёмного кувшинчик, Шнац его хвалит!
Подошедшая дочка хозяина пивной фыркнула весело и хрустальным голоском пропела:
— С солёными крендельками?
— С ними, — согласился я, — и… орешков, пожалуй, а ещё горох солёный, как в прошлый раз.
Милли удалилась, отчаянно виляя бёдрами — она вовсю заигрывает с капитаном стражи, но тот пока сопротивляется. А зря, как по мне — помимо пшеничных кос толщиной с руку, милой мордашки и аппетитной фигуры, девушка обладает ровным и сильным характером. Ну и единственная дочь владельца пивной, а по совместительству — хозяина лучшей пивоварни Лютцова… аргумент, как по мне!
— Да… — единодушно выдохнули мы, продегустировав тёмное. Некоторое время мы были заняты пережёвыванием крендельков и колбасок, да отхлёбыванием пенного напитка. А хорошее же пиво, ну ей-ей!
— Ну давай, что там с Маришкой? — Вновь насел чуть окосевший Шнац.
— А-а… — с деланным равнодушием пожимаю плечами, -да ничего особенного. Она глазками «Хлоп», я не смотрю, попкой виляет, я мимо. Ну или спрашиваю — почём такую материю, как на штанах, брала.
— Га-га-га! Штаны… — простонал уже поднабравшийся капитан.
— Да… — ухмыляюсь, — Ну вот и заело её, что внимания не обращаю, да принялась кружить. Вот и докружилась до того, что сама в постель запрыгнула.
— Ну и… как? — жадно спросил сержант, непроизвольно облизнувшись.
— Да как и все бабы, — пожимаю плечами, — я бы даже сказал — не слишком она умеет.
— Ага… видать, в молодости какой ухарь с ней нехорошо обошёлся, — глубокомысленно заметил капрал Франц, молчавший до этой минуты.
— Да плевать, — равнодушно отозвался я, — В молодости, в старости… может, просто в детстве прыщавой была и мальчишки смеялись. Люди… да и нелюди почти все через это проходят.
— Кто не сам справляется… — снова жму плечами, — ну, родители помогают, друзья, учителя или ещё кто. А ежели ты ухитрилась получить не самый слабый ранг в чародействе ещё двадцать лет назад, и за это время не найти ни друзей, ни возлюбленного, да ещё и ещё застряла в прыщавом отрочестве, то сама себе дура!
— Эт да… — философски промолвил капитан, — да ты ещё и на морду смазливый, но вояка при этом. Могла и это… «Прекрасный принц» и всё такое.
— Не… я её… того… — несколько косноязычно ответил я, замечая, что пиво-то, оно крепче, чем казалось, иначе с чего бы я так разоткровенничался, — а потом домой пошёл. На следующий день она глазами посверкала — думала, наверное, что я после постели у её ног буду. Ну вы знаете этих… с «Золотой мандой» — дескать «Ищу молодого красивого архимага, сироту без вредных привычек, чтобы он носил меня на руках и заваливал подарками.»
— А ты ему что дашь? — подыграл Франц.
— Писечку! — отозвался я.
— Га-га-га! Пи-и-сечку! — стонет капрал, — А ведь и правда, есть такие! Ну а ты?
— А что я? — вновь пожимаю плечами, — скорчил недоумённую физиономию — дескать, не понимаю твоих претензий. Маришка недельку гордость повыдерживала, да снова притащилась в постель.
— Силён! Ты не Лис, а инкуб натуральный! = восхитился Шнац.
— Не-не-не! — отрекстился я, — Постельные подвиги тут не при чём! Это просто психология, Ну и откровенно — плевать мне на неё. А это вы и сами знаете «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!» Она сама себя накрутила, я ж ей ничего не обещал и не обещаю! Так…
— Верно… — покивал Шнац, — Есть такие — когда к ним нормальные мужики подкатывают, баба о таких ноги вытирает. А как вот урод какой… не обижайся, Лис… я вообще имею в виду. Ну… тебе ж плевать на неё? Вот… А как только мужику плевать на такую дуру, так она из трусов норовит выпрыгнуть. Откуда такие дуры?
— Среди мужиков таких дурней тоже полно, — мрачно заметил капитан, — я вот…
Он не договорил, да оно и к лучшему, и дальше пьянка продолжилась уже без обсуждения баб, потому что и так известно, что бабы — дуры…
… а мужики, впрочем, не лучше.
В казармы стражников, где я живу уже больше трёх месяцев по времени реального мира, вернулся я поздно и изрядно подвыпившим.
— Да чтоб тебя, зараза… — пинаю не вовремя подвернувшееся под ноги жестяное ведро и начинаю раздеваться, чувствуя себя не слишком уверенно
— Я помогу… — тихо сказала Маришка, помогая раздеваться.
Ночевать она не стала, а утром я долго лежал и думал — какие же всё-таки странные эти женщины… Да, именно утром — сейчас я частенько сплю прямо в Игре, благодаря чему в реальном мире могу ложиться уже под утро. Двух-трёх часов сна хватает, а появившееся свободное время трачу на изучение форума и… программирования.
Пока особого результата нет, но надеюсь научиться вскрывать «баги» и «фичи» Иггдрасиля, и хоть немного понимать логику разработчиков. Ладно, «Выход».
За прошедшие несколько месяцев я сильно изменился. Прежде всего появилась масса интересных знаний и навыков ремесленного характера — как в реальном мире, так и в Игре. Довольно-таки сильно углубил знания по психологии, оперативному мастерству и… магии. Теперь не нужна спичка, чтобы заставить огонёк гореть. Файербол не файербол… но плюнуть крохотным огненным сгустком могу, и это — в реальном мире!
Могу охладить или подогреть чашку с чаем, изменить свой вес на десяток процентов. Многое могу…
… и немного боюсь.
Самому удивительно, что не предложили пока переехать куда-нибудь в охраняемый бункер, но… по-видимому, я не один такой. А может быть’темней всего под светом фонаря'. Или на меня просто ловят шпионов… не знаю.
Во всяком случае, всё что мне сделали — так это поменяли начинку в Капсуле, заменив её на более чувствительную, и последнее вроде как и для моего блага, но… нервно. Думаю иногда, а какой там порог чувствительности, и что там помимо датчиков?
Ну и охрана, куда без неё. Негласная, и в общем, бессмысленная, если дела обернутся вовсе уж всерьёз. Скорее даже, не охрана, а присмотр.
Привычно уже выбегаю из подъезда, на ходу здороваясь с оккупировавшими лавочку бабками.
— Хаюшки, Семёновна, Мария Сергеевна…
— И тебе хаюшки, — с лёгкой иронией отзывается Семёновна, её подруга ограничилась кивком со сжатыми губами — не любит она меня, веду несоответственно возрасту, — как внуки?
— Да нормально всё, — отвечаю ей, разминаясь перед лавочкой, -довольны лагерем, говорят,интересно. По скайпу вчера говорили, ближе к концу лета обещали в гости нагрянуть. Ну давай… я побежал.
Бегать мне приходится скорее по необходимости — помолодел, и заметно. Я и без того был моложавым, выглядел лет на десять моложе настоящего возраста, несмотря на все болячки, а теперь моложе на все пятнадцать, и болячки, пока не все, но прошли…
Вот и приходиться маскировать это ЗОЖ и особые алтайские травы, во что охотно поверили, всё-таки многолетние занятия ушу подготовили «почву». Теперь вот изображаю вегетарианца и вообще… поехавшего на здоровье.
Благо, таких персонажей хватает, а охранники, поселившиеся в соседней квартире, делятся втихую мясом. А общественное мнение… переживу.
Но чувствую, что придётся переезжать, и скорее всего — в бункер.
Дорога легко стелется под ноги, здороваюсь на ходу со знакомыми. Парк, брусья, растяжка… последняя стала и вовсе цирковой, на радость детворе с мамашками. Затем, достав авоську из кармана, пробежался по магазинам — половинка хлеба с отрубями (ненавижу!), пачка кефира, зелень…
… и лекция о правильном питании морщащимся продавщицам.
«Вход»
— … со стороны кухни заходишь, там чёрный ход для поставщиков провизии, — неторопливо сказал Ланс, командующий операцией «Ищеек», — и перекрыто.
— Не перекрыто, — влезаю в разговор, — там камин большой с широкой трубой. Пусть даже огонь горит, но впрыгнуть туда в сапогах на секунду, да подтянуться, особенно если артефактик какой от огня есть, плёвое дело.
— Мудрёно… — пожевал губами старшОй, — но может быть, может быть… У нас таких трюкачей почти не водится, но да, бывают иногда залётные.Ещё чего?
— Окно там ближе к кухне есть, — продолжил я, — оно пусть под самым потолком, но если какой ассасин или просто эльф вроде меня, то может легко уйти. А оттуда в переулок или подтянуться, и на крышу, а там ищи-свищи!
— Эк у тебя фантазия разыгралась… — скептически отозвался Ланс, — Но верно, сейчас этих ассасинов развелось…скоро их будет больше, чем крыс в подземельях. Ну что, тогда на крышу сажаем Герба с алхимическими бомбочками и кистенём с мягкой обмоткой. Высунется кто из камина — кистенём приголубит, ну а в переулке углядит кого — «Усыплялку» кинет.
— Кхе… — снова подаю голос.
— Ну чего тебе, Лис? — повернулся недовольный Ланс.
— Я тут недавно Алхимию до 7 поднял, — быстро говорю я, — парализующий газ сделал, который даже вдыхать не обязательно. Проверять на людях ещё надо, но вроде как неплохой.
— Где ж ты раньше был, родной! — воспылал Ланс.
— Стоп-стоп! — выставляю вперёд руки, — Это эксперимент, отдаю бесплатно, а захотите ещё, так платить придется! А то ингредиенты на свои кровные покупаю, капитан мне их не оплачивает.
— Жлоб, — буркнул негромко Ланс, кривя несколько «крысиное» лицо.
— Сам такой, — не задерживаюсь с ответом.
— Время, время! — вмешался один из подчинённых Ланса, выразительно глядя на шефа.
— Поехали…
Улочка, на которой стоит неприметный трактир для непритязательной публики, слегка оживилась. Лежащий у двери пьяница едва земетно приподнял голову, оглядывая её неожиданно трезвым взглядом. Но ничего опасного не обнаружил — не «легавые» подошли, а обычные бесы-игроки. Ну а кто кроме них может вырядиться так нелепо и вести себя так бестолково?
Троица игроков, среди которых был эльф, человек и гнолл (тьфу, гадость какая), шла по улице, негромко переговариваясь и активно размахивая руками. Часового-«нищего» слегка насторожило что-то в гнолле, но что, понять он не мог. Пьяно пошевелившись, бандит приставил к глазу Монокль Иллюзий… но нет, гнолл был настоящим. Вот насторожившие его игроки проходят рядом… сжать «Сигналку», приготовившись сломать её…
Но нет, проходят мимо, всё так же размахивая руками. Шагов через двадцать игроки немного замедлили шаги и остановились, громко смеясь и всё так же активно жестикулируя.
' — Мама миа', — донеслось до бандитского часового и тот расслабился — итальянцы…
Это была последняя мысль перед тем, как тяжёлый метательный нож с хрустом расколол бандитскому часовому череп, а игроки стелющимися шагами побежали к трактиру.
— Чтоб я ещё раз… — с этими словами гнолл содрал с себя голову, оказавшуюся весьма качественной маской.
— Тьфу, — сплюнул Ланс, вытирая потное лицо, — дерьмовый таксидермист, не смог шкурку собакоголового выделать как следует — как в ночной горшок голову совал.
— Не бухти, — остановил его я, стараясь не думать о таксидермии и этичности происходящего, — давай остальных зови.
Начальник ищеек покосился недовольно, но дал отмашку подчинённым о начале операции.
Вот юркая фигурка взлетела на крышу, троица амбалов (один в один грузчики, только походка почему-то бесшумная) потопала к чёрному входу, а пятеро совершенно обычных на вид горожан неторопливо подошла к нам.
— Рейнеке-Лис входит со скандалом, а за ним уже мы, — коротко обрисовал Ланс.
Выдох…
— Сам ты козёл, «переругиваюсь» я с нищим, — в жопу иди, алкаш вонючий!
С этими словами влетаю в трактир и продолжаю:
— Будет мне ещё каждый нищеброд…
— Почтеннейший перворожденный, — поспешил ко мне недружелюбно улыбающийся трактирщик, и так-то габаритами два на полтора, так ещё и положивший руку на короткую, но увесистую дубинку за поясом, — у меня спецобслуживание, уважаемые люди именины справляют.
Компания, сидевшая вдали от входа за богато накрытым столом, не слишком подходит на роль уважаемых людей, собравшихся «погулять». Очень уж они отличаются от привычного облика «уважаемых»– пятеро из дюжины явные уркаганы, расписанные наколками. Четыре «почтенных купца», непонятно что делающих в не самом благополучном месте. Огромный кастрат, заплывший жиром и почему-то накрашенный. Сального вида жиголо с усыпанными перстнями руками, и сухощавая дама «из приличной семьи» лет пятидесяти.
В сочетании с дюжиной крепких молодцев ближе к входу, сидевших отдельно и выглядящих странноватой помесью уличных грабителей, наёмников и приказчиков одновременно, выглядело это тем, чем и являлось в действительности — воровской сходкой главарей банд города Лютцова.
— Что за х…ня? — я всё ещё играю роль долбанутого игрока, считающего себя Самым Главным, — Ты что, смерд — не знаешь, что Клиент Всегда Прав?
Трактирщик морщится и даёт знак мОлодцам. Те охотно поднялись, поигрывая обшитыми кожей дубинками.
— Эт чё, члены искусственные? — завожусь напоказ, — В жопы друг-друг пихаете? С хера ли вы их оттуда вынули, обратно засуньте, или я щас помогу!
— Щаз тебе запихаем, красавчик ты наш, — ласково пообещал щербатый здоровяк с подживающим фингалом, похлопывая дубинкой по ладони. Что характерно, за мечи никто не берётся.
— Эй, ублюдки, — делаю пару шагов назад, -я бессмертный, даже если вы меня убьёте…
— А мы тебя не сразу убьём, — ухмыльнулся рыжебородый, и сделал многозначительный жест бёдрами, затем делая вид, что прикрывает выход. Предполагалось наверное, что я ломанусь назад…
Но «паникующий игрок» сделал глупость, и с руганью побежал в сторону кухни, одновременно обещая «кары небесные» и прося не трогать.
Бугаи разделились, и пятеро с руганью понеслись за мной — путь-то пролегает мимо преступных боссов… Пробегаю мимо них и старательно спотыкаюсь… взмах руки…
… и назад летят крохотные бомбочки. Ничего секретного.
Состав толковым алхимикам давно известен, другое дело — исполнение. Алхимики, способные запихнуть парализующие смеси в бомбочки меньше напёрстка, такой ерундой обычно не занимаются…
Тихие хлопки, неслышимые на фоне погони, и бесцветный газ начинает подниматься вверх.
— Стой! — рука ближайшего амбала хватает меня за рукав. Тот рвётся — ещё бы, держался «на соплях», и я ухитряюсь вырваться, влетая в дверь кухни.
Повар с двумя поварятами ни в чём не виноват, или виноват… он не мог не видеть, КТО ходит в трактир. Более того, Ищейки не смогли нарыть на него информацию, а это может означать в том числе и то, что он и сам матёрый преступник.
Так это или нет, но полноватый мужчина средних лет схватил с плиты кастрюлю с чем-то горячим и…
… намерение есть действие!
«Замедление»… Магией времени владею пока слабо, но даже полсекунды…
— Аа! — я успел проскочить и горячий суп полетел в моих преследователей. Тут же разворачиваюсь и…
— Н-на! — носком правой ноги бью повара в спину. Удар резкий, отработанный, и тело падает кулем. Жив, но из «игры» исключён гарантированно — позвоночник повреждён.
Два тесака, лежавшие на столешнице, отправляются в сторону амбалов. Рыжебородый успел пригнуться, и тесак прочертил кровавую борозду по виску его товарища.
От второго тесака бандита с фингалом частично спасла толстая кожаная куртка… но именно частично. А ножей на столешнице много…
В цель попали далеко не все — это только в кино бравые «спицназовцы» ловко «мочат» врагов пачками с помощью метательного оружия, чуть ли даже не вилок и палочек для еды.
На деле же… чуть дальше — и от него можно увернуться. Да даже не увернуться… шаг вправо-влево или вперёд-назад, и вот нож уже не входит с хрустом, а бьёт рукоятью или плашмя.
Чуть ближе, и ножом надёжней пырнуть, сделав шаг-другой.
Но вот сейчас ситуация идеальная для метательного оружия — свалка из-за разлитого супа, лежащего повара и вопящих от ожогов бандитов.
Один из них сейчас с воем катается по полу — горячий суп прилетел ему в лицо.
Другой лежит на полу, суча ногами и держась за торчащий из ключицы нож.
Третий выдирает нож из предплечья, кривя и без того страшноватое лицо, невнятно грозясь.
Четвёртый судорожно пытается отползти и одновременно зажать рассечённое бедро, из которого обильно струиться кровь. Не жилец.
Только лишь пятый, спрятавшийся за столом, относительно цел…
… ненадолго.
Отовариваю поварят горячей сковородкой по головам — на всякий случай. Сейчас не до сантиментов — извиняться, если что, будем потом.
Тут же прыгаю в сторону, отмахиваюсь от ножа раненого в предплечье бандита…
— … и узкая эльфийская ладонь с хрустом смяла гортань. Отталкиваю на встающего из-за столешницы бандита его же приятеля, которого тот инстинктивно подхватывает…
… и закономерный итог — прямой удар ножом в глаз.
Носком лёгкого сапога бью в висок обваренному, делаю шаг к перепуганному бандиту, сидящему с раненым бедром…
— Жить хочешь⁈ — голос у меня спокойный, с ноткой сумасшедшего веселья.
— Д-да… — тянет тот, успокаиваясь на глазах. Зря… пальцами левой руки вырываю ему кадык. А разговоры… ну зато подпустил поближе, а не активировал какой-то поганый «Смертный» артефакт.
Свисток… и из переулка по чёрному входу влетают остальные Ищейки. Вместе бежим в зал… но там всё кончено, Ланс с наслаждением пинает надышавшихся газом главарей преступного мира и их охранников.
— Вялые? — уточняю у него.
— Ага, тоже видать твоего газку нюхнули, — расплывается в улыбке глава Ищеек, — а у тебя?
— Повар и поварята целы, пятеро охранников — трупы.
— Ну и добро… — улыбается шеф, — Наши все целы, мы как раз влетели после твоего шума, удачно.Охрана как раз от входа отошла, так что хорошо вышло.
— Да… всегда бы так… — вздыхает один из оперов.
— Тьфу-тьфу-тьфу, — пугается суеверный Ланс и стучит по столу, — не надо так! Ф-фу… Ладно, как обычно?
— Да, премии и повышения ваши, — на всякий случай уточняю я, -трофеи пополам.
— Вот же ж… — дёргает плечом Ищейка.
— Уговор был? — вздёргиваю бровь, — Газ понравился? Скажешь, не я большую часть работы сделал?
— Ты, — бурчит Ланс, — даже выслеживал по большей части ты.
— На твоё место не претендую, — понимая его сомнения, решаю уточнить, — Ещё несколько недель или месяцев и дальше пойду, в Лютцове уже взял всё что мог.