На следующее утро я проснулся разбитый, словно меня ночью выбивали, как пыльный ковер. Все тело болело, а голова очень болела.

– Ромочка, я же слышу, что ты проснулся. Вставай, внучок. Поторопись, потому что я сейчас пойду за молоком. Покушай, пока горячее, а то знаю я тебя. Разогревать поленишься и будешь есть холодное. – Донесся из кухни, ласковый и такой родной голос бабушки.

Уфф. Слава богу. Мне просто снился кошмар. Надо же, как всё реалистично привиделось во сне. Будто на самом деле прожил вчерашний день и особенно ночь. Нет, день не трогаем. День рождения Тани я провел отлично, а голос мне просто почудился. А вот ночь прошла ужасно, но очень правдоподобно. Еще немного и я бы на самом деле поверил, что я часть кого-то помирающего мудилы и должен искупать чужие грехи.

Приснится же такое. Отвечать за косяки старого пердуна, которые я еще не совершил, а иначе мне кирдык.

«Ничего я не старый. Мне сорок девять лет. Вернее, тебе сорок девять лет. Нам сорок девять лет, получается. В мое время, ну в то время, когда я жил и, как вчера выяснилось, собираюсь умереть, вполне себе нормальный возраст. Люди в эти годы женятся и детей рожают».

– Слышь, сундук говорящий! Тебя не существует! Просто у меня голова болит и может даже температура. Вот ты мне и мерещишься.

«Сам ты… Ранец. Тебе бабушка всё объяснила ночью. Что непонятно? Неужели я был такой тупой?» – начал обзываться этот ненормальный.

Блин! Голова! Сейчас просто развалится на куски. Я уже понял, что боль накатывает, когда я что-нибудь узнаю про будущее. Как будто кто-то запрещает мне заглядывать в предстоящую жизнь и наказывает ударами по башке, если я не подчиняюсь. Все-все, не думаю я больше об этом. Я вскочил с дивана и даже не умываясь, рванул на кухню.

На кухне я не увидел ничего странного. Все как обычно, правда, бабушки уже ушла. На столе, точно так же как и вчера, стояла сковородка с яичницей и чашка чая. Численник, или как иногда говорит бабушка «чисельник», снова показывал шестое июля.

Бабушка у меня боевая, очень интеллигентная и грамотная, но иногда, по настроению, может включить «Кострому», то есть прикинуться совсем деревенской. Она любит изображать из себя простушку, когда разговаривает с соседками. Мне кажется, она не хотела выделяться среди других бабушек, вот и начинала сыпать всякими чисельниками, пинжаками и лисапедами.

То, что сегодня я снова не увидел бабушку, на столе опять яичница, а на календаре, так же как и вчера - шестое июля, еще ничего не подтверждало.

Все объяснялось очень просто. Бабушка ушла за молоком в магазин за углом. Яичница на завтрак у нас почти каждый день, а оторвать листок на календаре бабушка могла и забыть.

Я вот прям уверен, что ничего не произошло. Ночью приснился кошмар, а я наверно грипп подхватил. Бабушка говорила, что сейчас грипп ходит с осложнениями, вот и ломает меня, а в голову всякая чушь лезет. Решено – буду лежать на диване и ждать бабушку. Когда она придет из магазина, расскажу ей всё, что приснилось мне ночью. Бабушка посмеется, погладит меня по голове и скажет, что я выдумщик.

«Ранец, хватит придуриваться. Всё ты уже понял. Это не следующее утро, а то же самое, что было вчера. Мы застряли в одном дне твоей жизни. День Сурка, блин! Мы в какой-то другой реальности, где должны всё исправить, и тогда вернемся в нормальную жизнь. Или смерть, в моем случае».

– Почему это я вдруг Ранцем стал? И что за день Сурка?

«Ну если я сундук, то ты, значит, Ранец. Тоже из семейства сумчатых. Не могу же я тебя Рома называть. Это моё имя. Если хочешь, могу тебя называть Шкет или Щегол. Могу еще на американский манер называть Джуниор, но не думаю, что это тебе понравится больше. Можно еще Салага. Хочешь быть Салагой?»

– Нарываешься?

«Нет. Просто шучу. А, День Сурка - это фильм такой, голливудский. Там главный герой никак не мог выбраться из одного дня своей жизни, пока не совершил все хорошие поступки, какие только можно».

– Болтун ты, Сундук.

«Прекращай обзываться. Тем более я – это ты и есть. Я-то себя узнаю молодого и поэтому не сомневаюсь в словах бабушки, а тебе наверно тяжело. Хотя мне тоже нелегко понимать, что я сейчас умираю. Ладно. Что толку ныть сидеть? Что делать-то будем, Малой?»

– Что делать, что делать. Я могу ничего не делать. Просто балдеть на каникулах. С пацанами гулять, за девчонками ухаживать. Рыбалка там, ягоды-грибы всякие, обнимашки на лавочке. Осенью в институт пойду, потом инженером буду работать. И это… Малой тоже не очень звучит, но лучше, чем Ранец.

«А я и не против, чтобы ты балдел. Я в этот момент, тоже получаю позитив. Но бабушка сказала, что у нас мало времени. Мне кажется, что если ты со своими рыбалками протянешь резину, то случится что-то трагическое и необратимое».

– Сундук ты завязывай, как в телеке говорить. Трагическое, необратимое. Без тебя понимаю, что мы в жопе. Думаю я. Ты тоже думай.

«И вот еще что, Малой. Инженером ты никогда не будешь работать».

У меня тут же голова чуть не треснула. По сравнению с тем, как башка болела с утра, стало хуже раз в сто.

– Сундук, ну что ты такой тормозной? Понятно же, что нельзя про будущее говорить, так нет. Из тебя прет, как пена из бабушкиной браги. Сам говоришь, застряли в одном дне, а болтаешь про то, что будет через много лет. Я вот не удивляюсь, что ты сейчас в больнице. Странно, что ты вообще дожил до своих лет.

«Черт! У меня тоже голова сейчас чуть не взорвалась. Видимо, установлен ментальный запрет на передачу тебе информации о будущем. Непонятно, зачем это ограничение, мы же все равно в каком-то параллельном мире. Получается, я не классический попаданец, и мы не сможем доллары с биткойнами скупать в твоем времени, чтобы я миллиардером стал в своем. Жаль, конечно. Доллары мне, умирающему в будущем, не нужны, но вдруг биткойны на том свете котируются? Они же из чистой энергии, виртуальные».

– Не может у тебя голова взорваться. Нет ее у тебя. А все остальное, что ты сказал – я не понял.

Умылся, позавтракал. Посмотрел в холодильник. Кастрюля с супом снова стояла полная.

«Малой, а ты фильм «Место встречи изменить нельзя» смотрел?»

– Видел, конечно. Классный фильм. Когда он по телеку идет на улице ни одной живой души. Все сидят по домам и пялятся в голубые экраны. А что?

«А то. У нас с тобой как в том кине. Может измениться всё, но место встречи изменить нельзя. Пошли к Тане на день рождения».