«Так вот, через несколько дней Люся подарила мне коричневый галстук, отсвечивающий выработкой ромбиками и подходящий к рубашке. Еще через неделю подарила коричневый костюм, тоже с закрытыми пуговицами и долго смеялась, когда я спросил, какой манекен она раздела».

– Почему она манекен раздела?

«Потому что получился единый стильный лук».

– Какой еще лук? Какого тебя в огород тебя понесло, Чиполлино призрачный?

«Не отвлекай меня глупыми вопросами. Короче, все, что она подарила, гармонировало, складывалось в единый образ. Обычно так манекены наряжают в дорогих магазинах».

– Не знаю я, как в дорогих магазинах принято. Вот женюсь на Люсе и узнаю.

Я почувствовал недовольство Романа Григорьевича. Не смогу объяснить, как я это понял, но Сундук злился на меня.

– Ладно, не кипятись. Понимаешь, что я шучу, а все равно злишься. Помню я все, что бабушка говорила. Давай разрулим ситуевину с Люсей и разбежимся. Ты обратно в реанимацию, а я… Хрен знает куда я. Ты хоть пожил уже, а я получается временный персонаж. Косячил, главное, ты, а разгребаю все я. И когда кончим все разгребать, то кому я тогда буду нужен?

Сундук не отвечал, но я чувствовал, что он здесь, как говорится – молчит в прямом эфире.

«Малой, я постоянно думаю об этом. Но мне ничего не приходит в голову. Может, как вариант, то останешься в последнем нашем общем дне, и продолжишь там жить? Бабушка не просто так нас собрала. Да и любит она меня… нас. Не может такого быть, чтобы не приготовила тебе что-нибудь приятное».

Я, конечно, мог ответить, но не стал, тем более Люся, в этот момент поднялась из-за столика и пошла в сторону выхода из кафе.

– Куда это она намылилась? Сундук, если она сейчас уйдет, то мне завтра снова с Валей-рэлторшей объясняться и с похмелья болеть придется. А потом может случиться как в последние дни с Наташей, когда все вокруг кружилось и расплывалось.

«Малой, ты стал слишком нервным. Видишь же – Люся за кофе не рассчиталась, значит, сейчас вернется. Может, в туалет девочка пошла, носик попудрить».

Люся действительно через несколько минут вернулась, но тревога в моей душе осталась, как говорится: ложечки нашлись, а осадочек остался.

– Давай уже в темпе, Сундукевич. Что там дальше у вас было?

«А дальше – больше. Люся стала дарить сразу комплекты одежды. Рубашка, галстук, костюм и туфли, а еще портмоне или ремень. И все это по выдуманным праздникам, типа дня улыбок или второй месяц, со дня нашего первого совместного похода в кино».

– Блин! Да что не так-то опять? Ну хочет девочка тебя порадовать, и ей это не в напряг. Радоваться должен и отрабатывать по-всякому. Или она тебя в постели не устраивала?

«Как может не устраивать в постели девушка, у которой всегда только один вопрос: как еще сделать тебе приятно?»

– Я уже вообще не въезжаю. Ты описываешь мечту любого мужика, как причину, из-за которой бросил девушку. Ты просто зажрался? Или сейчас будет: а потом я проснулся?

«А потом случился мой день рождения. На который Люся мне подарила Мерседес. Не новый, конечно, но еще свежий серебристый Мерс».

– Серьезно? Охренеть! Я пошел… Какой там пошел. Полетел. Я полетел знакомиться с любовью всей моей жизни. Наконец-то я нашел ее, мою единственную и неповторимую.

Но я остался сидеть на месте. Сундук – это я. Гораздо опытнее и умнее, а еще при смерти, но он – это я, со всеми моими придурями и закидонами. Если у него что-то не сложилось с Люсей, то значит есть причина, которая и мне не понравится. И я, кажется, начинаю понимать эту причину.

– Не тяни, а то действительно Люся сейчас уйдет и день потеряем.

«Отказался я от Мерседеса. Объяснил Люсе все спокойно. Сказал, что мне начинает казаться, будто она меня покупает».

– Она что?

«Люся сказала, что я дурачок. Мерседес – это такая мелочь по сравнению с нашими чувствами, и я просто не понимаю, как сильно она меня любит.

С этим Мерсом еще один, говоря твоими словами, прикол произошел. Я рассказал про Люсин подарок Андрею, своему партнеру».

– Я уже знаю кто это. В голове кружится, что он нормальный чел.

«Я тоже так думал, только на следующий день, после того как я рассказал ему про Мерседес, Люся в шоке пожаловалась мне, что Андрей позвонил ей и признался в любви. Оказывается, он всегда тайно любил ее, но я стоял между ними и не давал ему признаться в своих чувствах».

– Вот козлина! Да уж, Мерин творит чудеса. Люся поверила ему?

«Ну она же не дурочка. Понимает, что к чему. Ее с самого детства учили, что многие лезут дружиться только ради денег. Просто она не ожидала такой прыти от Андрюхи».

– Богатые тоже плачут. Фильм такой сейчас идет в тему.

«Помню это название, а про что кино – не помню».

– Как ты можешь помнить, если не смотрел эту бредятину. Ладно, погнали дальше. Мне кажется, что скоро твоей сказочке конец. Да?

«Ну да. Уже почти конец. Я понял, что никогда не стану на одну ступеньку по благосостоянию с Люсей. Для нее всегда Мерседес будет ценным, но возможным подарком, а для меня – недосягаемой мечтой. Купить я его, смогу, но для меня это будет целый праздник, а для нее – всего лишь приемлемая трата, чтобы доставить мне удовольствие. Я никогда не смогу дарить ей такие же подарки, как она мне».

– Мне кажется, Люся про это не думала, и ты просто загоняешься.

«Может быть, но, если бы мы остались вместе, эта мысль каждый день разъедала мой мозг. А что сделаешь? Столько денег, сколько у ее отца, я никогда не заработаю. А жить на чужие деньги, если даже Люся никогда не предъявит мне это – я не смогу. Рано или поздно, мои сдерживаемые мысли и чувства выплеснутся наружу, и это плохо кончится, скорее всего, разводом. А если к тому времени у нас уже дети будут?»

Мы опять сидели молча. Я думал, что Сундук наверно прав. Если даже никто не скажет, «ты альфонс», а это невозможно, кто-нибудь обязательно вякнет, что женился на деньгах, сам ты все равно будешь сомневаться. Всю жизнь будешь пытаться доказать окружающим, что и без денег жены что-то из себя представляешь. И грызть себя за неудачи, и срываться за это на близких.

Услышав мои мысли, Сундук продолжил бодрее: «Люся назвала меня идиотом и выбросила в окно все подарки. Потом в слезах ходила, собирала на снегу, все, что не разбилось, и заносила обратно в квартиру. Я не мешал, просто сидел и тупо смотрел перед собой».

– Понимаю. Все на этом?

«Почти. Потом Люся приходила несколько раз и забирала некоторые мои вещи. Не те, которые подарила, другие. Футболки в основном. Говорила, что ей легче уснуть в моей футболке.

Потом у Люси начались проблемы со здоровьем. Что-то с кожей случилось на фоне нервного срыва, и она попала в больницу. Ко мне приехал ее разгневанный папаша с охраной, такими здоровенными мужиками. Наверно приехал меня прибить, но, когда мы поговорили и я рассказал, почему все так получилось, ее батя передумал, не стал меня трогать. Сказал: «ты просто не любишь ее», и, не попрощавшись, уехал. Хотя он и не здоровался, когда приехал».

– А она реально любила тебя?

«Ну ты и спросил, Малой. Откуда я знаю? Мне кажется, она относилась ко мне, как любимой кукле, которую можно наряжать, кормить с ложечки и спать, прижавшись к ней. Не могу отделаться от этого сравнения. Оно и тогда, во время наших отношений, все время у меня в голове кружилось».

– Мда. История странная. Даже еще страннее, чем с Таней и Наташей. Вроде ты хотел, как лучше.

«А получилось как всегда».

– Смешно сказал.

«Это не я сказал. Еще не раз услышишь по жизни».

– Интересно, если я сейчас просто уйду, не познакомившись с Люсей, это сработает?

«Мне кажется, бабушка не засчитает это за исправление ошибки. Если можно просто не встречаться, то зачем тогда мы здесь? Что бы ты бухал как свинья?»

В это время снаружи снова раздался визг тормозов, и через минуту в кафе стремительно походкой влетела просто суперсекси девушка.