Пару месяцев назад я познакомился в автобусе с девушкой. Мы несколько вечеров подряд вместе с ней ехали в переполненном шестьдесят втором. Я каждый раз тайком, но с восторгом пялился на яркую девушку. Она выглядела в автобусной толчее, как ягодка, спрятавшаяся в крапиве. Долго не решался подойти к красавице, пока однажды не набрался храбрости и не вышел вслед за ней на остановке.

Я шел за ней, не зная, как подкатить, и делал вид, что с интересом разглядываю обшарпанные дома. Девушке первой надоела моя бездарная игра в шпиона. Красавица обернулась, и засмеявшись, сказала:

– Ну, догоняй тогда, не плетись сзади.

Я радостный, что она сама со мной заговорили, догнал красавицу и пошел рядом.

– Тебя как зовут, кавалер?

– Рома.

– Ромочка, – протянула девушка, словно пробуя звуки на вкус. – Красивое имя. А меня – Таня.

В тот день красавица разрешила проводить меня до дома. Около подъезда Таня, увидев, как я топчусь в нерешительности, притянула меня за уши и со смехом расцеловала.

Таня на несколько лет старше меня, можно даже сказать, что она - взрослая. Таня всегда ярко накрашена и шикарно прикинута. Она невысокая, очень красивая, и у нее мальчиковая стрижка, как у моделей в Бурда моден.

– Ромка! Свой день рождения я буду праздновать только с тобой! Приходи в шесть, – сказала Таня позавчера. Мы, как обычно, встретились в квартире какой-то Таниной подруги. Тани выпросила у подруги ключи, и мы пару раз в неделю проводили здесь несколько часов. Я еще валялся на диване, когда она вышла из ванны уже одетая, накрашенная, готовая бежать дальше по жизни.

– А дома праздновать не будешь?

– С мужем и родителями будем отмечать в субботу. Заказала большой торт и приготовлю вкусные отбивные. Может, придешь? Я буду только рада. – Смеется Таня.

Таня хорошая. В голову приходят смутные, какие-то чужие, воспоминания о том, что её муж повесится через несколько месяцев. Сделает это дома, прямо во время празднования Нового года, когда за столом соберется вся родня. В ванной привяжет пояс от халата к полотенцесушителю и вздернется.

Через некоторое время гости забеспокоятся, начнут стучать, а потом снесут дверь. Растерянные гости, вломившиеся в ванную, увидят хозяина, сидящего в луже мочи с затянутой петлей на шее. Таня будет долго делать мужу искусственное дыхание. Вдувать воздух «рот в рот», выплевывая блевотину, которой перепачканы губы мужа, и нажимать на неподвижную грудь, пока её не оттащат от трупа врачи скорой.

Через несколько дней после новогодних праздников я позвоню Тане на рабочий номер. Она, странным голосом, попросит меня подойти к скверу, где я иногда встречал её после работы. Там Таня, отведя от меня взгляд и кутаясь в курточку, расскажет про то, как провела новогодние праздники.

Скажет, что муж поступил очень глупо и жестоко по отношению к ней. Она очень жалеет его и тоже не хочет жить. Таня уверена, что муж узнал про нас, про наши встречи, и что ему рассказала об этом та самая подруга, в квартире которой мы встречались.

Я буду стоять, не понимая, как помочь Тане. Я не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Пока буду подбирать слова, чтобы поддержать женщину, потерявшую мужа, Таня уже уйдет. Потом она перестанет отвечать, на мои звонки. Я еще раз попытаюсь поговорить с Таней. Дождусь, когда она будет выходить с работы, но Таня отвернется от меня и пройдет мимо.

Воспоминания о будущем, мысли в прошедшем времени, о том, что будет в будущем, то есть о том, чего еще не случилось, но уже произошло, перешли в приступ головной боли. Вспоминать будущее - это как-то неправильно.

Да и ладно. Чо забивать себе голову ерундой? Этого еще не случилось, а может, и вообще никогда не случится. Резкая головная боль прошла, но я кое-что успел понять. Голова обязательно начнет болеть, если я попытаюсь вспомнить будущее.

Молодой растущий организм настойчиво требовал еду и, выкинув из головы ненужные мысли, я побежал на кухню.

Пока думал о Тане и плескался в ванной, бабушка уже ушла в молочный магазин. Магазин «Молоко» рядом, через две панельных пятиэтажки, но бабушка обязательно остановится пообщаться с соседками. Пока не обсудит международную обстановку, проклятых империалистов, которые обижают Кубу и Афганистан, бабушка не придет.

На кухне все как обычно. На стене, около черно-белой пластиковой коробки радио, висит отрывной календарь. Бабушка называет его численник. Верхний листочек календаря показывает, что на дворе шестое июля.

На столе, на деревянной разделочной доске, стоит сковородка с яичницей, из которой выглядывают обжаренные края крупно нарезанной колбасы. Чашечка чая, именно чашка, а не кружка, стоит рядом. Хлеб в хлебнице на холодильнике - вспомнил я сам.

Так вкусно я не завтракал лет тридцать. Что за бред вертится в голове? Тридцать лет не ел яйца с колбасой? Да я их почти каждый день ем, перед тем как идти в институт. О! Точно! Картинка сложилась. Институт. Второй курс. И самое главное – Каникулы!

После обильного завтрака снова прилег на диван. По телевизору идет «Сельский час» про битву колхозников за урожай. По радио рассказывают, как хорошо в стране советской жить. Я конечно рад что родился в СССР, но хочется чего-нибудь эдакого.

На тумбочке рядом с диваном лежала открытая потрепанная книга. «Похождения бравого солдата Швейка». То что нужно.

Начал читать с развернутого места и втянулся. Блин, как же похоже на мое время. На то время, в котором я реально жил. Живу сейчас. Неважно. Очень похоже на те двадцатые годы следующего столетия, память о которых потихоньку стиралась из моей головы.

От сильной головной боли, снова вспыхнувшей после мыслей о будущем, отвлекла громкая, давно забытая трель домашнего телефона. С каким-то умилением поднял с рычажков гладкую трубку чехословацкого телефона красного цвета и произнес обязательное:

– Алло.

– Ромочка, ты? Здравствуй!

– Здравствуйте! Я это.

– Голос-то какой взрослый стал у тебя и не узнаешь, мужской совсем. Это тетя Маша, знакомая твоей бабушки. Я сейчас встретила ее около магазина, и она попросила дозвониться до тебя и передать, что у неё приболела подруженька. Бабушка пойдет ухаживать за ней, может, даже на ночь останется. Просила напомнить, что в холодильнике стоит кастрюля супа, и чтобы ты не сидел голодным. Слышишь?

– Слышу. Спасибо.

Жалко, конечно, больную бабульку, но так, может, и лучше. Не готов я пока спокойно с бабушкой общаться. Она меня практически одна вырастила, знает меня как облупленного и сразу заподозрит, что со мной творится что-то неладное.

Мама всё время в командировках. Вот и сейчас она в Хабаровск на месяц уехала. Откуда я это знаю? Не дури. Она сама мне сказала, когда уезжала.

Как и просила мне передать бабушка, пообедал остатками супа в холодильнике. Время уже пять. Пора собираться к Тане.

«Цветы, шампанское, костюм?»

Да что за глупости в голову лезут?

Привычно натянул обтрепанные кеды и пошел в сторону центра. На улице все как всегда, но иногда взгляд словно спотыкается обо что-то. Бабушки в платочках около подъезда. Бочка кваса на перекрестке. Мало машин, а те, что есть - модели 80-х годов.

«Все такое винтажное. Я будто Кин-дза-дза пересматриваю».

– А ты что хотел увидеть? Космический корабль на гравицапе?

Пока дошел до нужного дома в голове всё уложилось. Воспоминания о будущем остались, но я их сложил в отдельный сундук в дальней кладовке головы. Теперь, пока я их сам не доставал, воспоминания не лезли в мозг с криками, что всё не так, как должно быть.