Саша клятвенно обещает больше не нападать на Лилю и не вестись на провокации. Провожу с ней дома беседы, что насилие — не выход. Хотя самой очень хочется крушить и разрушать.

Эдик названивает ей каждый день, один раз даже приезжает в гости. И передаёт мне привет от папы.

— Знаешь, что его папа свободен. Родители Эдика развелись очень давно, и Олег Борисович больше не женился, — зачем-то сообщает мне дочь.

— Ну, теперь знаю, — с подозрением посматриваю на неё.

Несколько дней проходят в относительной тишине. Равиль пытается позвонить мне, но я ставлю его номер в блок и подаю на развод.

Не хочу разговаривать с этим предателем.

У меня всё умерло к нему. Чувства выжглись. Лишь гадкий привкус плесени во рту остался, словно я откусила кусок от завалявшегося в столе старого хлеба.

Встретимся в суде, немилый…

В эти дни спасает лишь работа. От грустных мыслей, от усталости. Да, я выматываюсь там, но и наполняюсь энергией одновременно. Когда видишь результат своего труда — выздоравливающих пациентов, на душе сразу становится светлее.

Отделение переполнено. Мне нужно проверить пациентов, и я начинаю с обхода палат, ставлю капельницы, делаю уколы, напоминаю, кого жду в процедурном кабинете на перевязки.

Каждый день в больнице — это вызов, но я люблю свою работу. Я чувствую, что могу сделать что-то важное и значимое для людей, которые нуждаются в помощи. Пускай я не стала врачом, но ведь и труд медсестры невозможно обесценить. Я могу ввести катетер в вену с закрытыми глазами. Пациенты говорят, что у меня лёгкая рука. И всегда отвечают улыбкой на мою улыбку.

— Так-так, а кто тут у нас такой красивый, — подхожу к кровати и глажу руку пациентке Динарова, которую буквально на днях перевели из реанимации.

— Не особо красивый, — тихонько смеётся, — но спасибо за комплимент.

— Не прибедняйся, зайка, потерпи немного, и будешь блистать, — поддерживаю.

Я всегда называю пациентов, не зависимо от возраста, ласковыми словами. Это немного окунает их в детство и имеет потрясающий лечебный эффект. Не знаю, как это работает, чисто психология, но помогает.

— Блистать дыркой в боку?

— Дырку твою Даниэль Максимилианович умело заштопал. Давай повязочку сменим, деточка. Аккуратно, вот так.

Помогаю ей открыть бок.

Алёна выглядит немного уставшей, но старается держаться.

Я методично подготавливаю все необходимые инструменты: стерильные повязки, антисептик и бинты. Осматриваю швы. Рана выглядит чистой.

— Сейчас я поменяю повязку, это не займет много времени, — перечисление действий тоже успокаивает, кстати.

Я снимаю старую повязку, стараясь быть максимально осторожной, чтобы не причинить дискомфорта. Алёна сжимает зубы, но я вижу, что она старается не показывать, что ей больно. После этого я обрабатываю рану антисептиком, объясняя каждый шаг. Когда заканчиваю с обработкой, накладываю новую стерильную повязку и аккуратно фиксирую бинтом.

— Готово, — говорю я, улыбаясь. — Скоро твой доктор придёт.

Бледные щёки Алёны заливает алой краской.

— Ага… — отвечает, опустив взгляд.

Так-так-так… интересно.

В коридоре меня ловит Динаров, как раз к Стрелецкой идёт, которую я перевязала. Даниэль отличный хирург и замечательный человек. Его любят сотрудники и в тайне желают, чтобы он сменил Иванова на посту заведующего отделением, когда тот уйдёт на покой.

— Слушай, Альбина, у меня будет просьба. Не в службу, как говорится, а в дружбу. Сможешь домой к нам приезжать, чтобы перевязывать Алёну?

Я вопросительно приподнимаю брови.

— Домой? К нам?

— Ко мне.

— К тебе? Ты её к себе забрать планируешь?

— Планирую.

Дэн её оперировал, увёл из-под носа у Полозкова, тот в бешенстве три дня ходил, брызгал ядом на всех. Да, видимо, Стрелецкая не просто для него пациентка.

— Ну так как?

— Да, конечно, Даниэль Максимилианович, для вас всегда да, — со смехом киваю.

Тем более, мы живём недалеко друг от друга. Для меня не проблема заехать.

— Спасибо, Альбина Вениаминовна, вы меня очень выручите.

На этом и расходимся, но смех тает на губах, когда замечаю Шубина у дверей отделения.

Сердце моё почему-то замирает, а на щеках появляется лёгкий румянец.

Шубин звонил мне несколько раз. В первый раз я сняла трубку, но, поняв, кто это, ответила, что мне некогда, а потом просто не брала звонки. Не знала, что сказать. И не понимала, что он хотел обсудить.

Своего сына? Мою дочь?

Равиля?

Ну пусть со своими сотрудниками сам разбирается.

Я, конечно, погорячилась. Из-за своей обиды опустилась до уровня склочной бабы. Но что поделать… решила позже, что имею право на гнев и лёгкую неадекватность.

В конце концов, подавленные эмоции — это ещё хуже.

Олег смотрит прямо на меня, и игнорировать его присутствие будет по-детски и глупо.

— Добрый день, — здороваюсь, выходя за дверь. — Что вы здесь делаете? Сюда нельзя.

Он улыбается, пожимая плечами.

— Ну, мне везде можно. Вы не забыли, я проректор в медицинском университете. Здесь много моих студентов на практике.

Опускаю взгляд.

Точно… забыла…

— А что ж вы раньше не приходили? — кидаю с вызовом. — Впервые вас тут вижу.

— Повода не было, — улыбается Шубин как-то странно.

А я вскидываю бровь. И стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри всё трепещет от чего-то.

— А теперь есть?

— Теперь есть.

Я смотрю на Шубина и не могу не заметить, как он выглядит — уверенный, с лёгкой улыбкой, которая заставляет моё сердце биться быстрее. В нём чувствуется порода. В его взгляде уверенность и властность. Видно, что он не простой человек, руководитель. Привык открывать любые двери без ключа. Меня странным образом влечёт к нему, и я чувствую, как начинают волноваться.

А ещё он не в отношениях… Как зачем-то сообщила мне дочь.

Пока была с Равилем, не замечала других мужчин. Ну красивый и красивый. Ну обаятельный и обаятельный. А сейчас, когда я вот-вот стану свободной женщиной, что-то меняется.

— И какой же повод? — уточняю с интересом.

— Ты, — следует короткий ответ.

Бац… и я краснею, как девчонка.

А он ещё и на «ты» переходит.

И слов подобрать не могу от этой лобовой атаки.

Пока я соображаю, что такое умное ответить, Олег Шубин нарушает моё личное пространство, трогает за руку и слегка сжимает её.

— Хотел пригласить тебя на ужин, но ты неуловимая.

— Неуловимая?

— Да, по телефону вечно занято. Хм… почему?

Решаю говорить открыто.

— Наверное, потому… потому что сбрасываю, как только ты звонишь.

— Зачем?

— Ты начальник моего мужа. Как-то это неправильно.

— Ну… может, недолго мне быть начальников твоего мужа, а Равилю — твоим мужем. Или ошибаюсь, и вы помирились? — приподнимает бровь.

Он смотрит ровно, но в глубине глаз вижу напряжение, словно ответ для него очень важен.

— Да мы и не ссорились. Просто он изменил мне.

— Со своей студенткой.

— Со своей студенткой, — киваю согласно.

Шубин качает головой. Вижу, что ему это не нравится. Но что поделать.

— Я предательства не прощаю, — добавляю к своим словам.

— Альбина, — прёт он в лобовую. — Наши дети дружат, может, и нам подружиться?

Кажется, я снова краснею. Словно мне не сорок два, а двадцать.

Почему я реагирую так?

Потому что он симпатичный мужик, да ладно… красивый. И он тебе нравится, — бросает внутренний голос.

А ещё я не планировала, что буду чувствовать что-то подобное в новому мужчине, особенно в такой сложный период своей жизни. Да я вообще никаких новых мужчин не планировала!

Но вот он стоит передо мной, и я не могу игнорировать взаимное притяжение. Это ощущение — одновременно захватывающее и пугающее. Как бы я не пыталась подавить эти чувства, они всё равно пробиваются на поверхность.

— Эм… как-то неожиданно, не знаю, что ответить, — говорю ему.

— Отвечай «да».

— Да, — пожимаю плечами.

— Отлично. Вечером ты свободна? Во сколько за тобой заехать?

— Вау… полегче, Олег?.. — забыла его отчество.

— Просто Олег. Да я вообще лёгкий. Скоро сама в этом убедишься. Потом это просто ужин. Хорошо проведём время, пообщаемся.

— Я ещё не свободна, — напоминаю.

— Это вопрос времени, — не сдаётся он.

И ждёт моего ответа.

Между нами летают искры, которые я уже не могу реагировать. И наконец, сдаюсь:

— Тогда… к семи…