Настя

Я доехала до дома на автопилоте. Руки дрожали так, что я едва удерживала руль, и несколько раз меня чуть не вынесло на встречную полосу от звука резкого гудка. В ушах стоял оглушительный звон, а перед глазами, как в дурном кино на повторе, мелькали кадры: тень падающей фермы, его тело, врезающееся в меня с нечеловеческой силой, и… его плечо.

Это плечо. Разорванная ткань, кровавая рана. И то, как она… затягивалась. Не просто кровь остановилась. Края плоти буквально стекались на глазах, будто ускоренная в тысячу раз съёмка заживления. За минуту от глубокого пореза остался лишь свежий, розовый шрам.

«Что… что это было?»

Мой собственный шёпот звучал в голове громче рёва двигателя. А его ответ, вернее, его отсутствие ответа. Он отвернулся. Сказал что-то про «адреналин» рабочим и уехал, оставив меня в одиночестве с этим… чудом? Кошмаром?

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, скользя на пол. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. Дышалось тяжело, будто в лёгких не хватало воздуха.

«Адреналин». Да, адреналин заставляет забывать о боли, даёт силу. Но адреналин не зашивает раны за секунды! Адреналин не заставляет человека двигаться с такой скоростью, что он превращается в размытую тень. Я видела. Я не ослепла. Я не сошла с ума.

Сначала пришёл страх. Ледяной, парализующий. Всё, что я о нём думала — маньяк, избалованный богач, манипулятор — казалось теперь детской сказкой. Это было что-то другое. Что-то… нечеловеческое. Всплыли обрывки детских страшилок, фильмов ужасов. Оборотни, вампиры, мутанты… Бред. Полный бред.

Но факт оставался фактом: он спас меня ценой травмы, которая должна была вывести его из строя на недели, а он просто отряхнулся и ушёл.

Страх был первым. Потом пришла ярость. Не на него. На саму себя. За то, что позволила этому… чему-то подобраться так близко. За то, что вела с ним свои дурацкие психологические войны, строя планы мести, когда у меня под носом разворачивалось нечто из области фантастики. Я была слепым щенком, тявкающим на тигра.

И наконец, когда первые волны паники и гнева схлынули, оставив после себя холодную, дрожащую опустошённость, пришло оно. Любопытство. Дикое, всепоглощающее, запретное.

Что, если?

Я доползла до стола, где лежал ноутбук. Пальцы плохо слушались, но я всё равно открыла браузер. И замерла. Что искать? «Люди, у которых раны заживают за минуту»? «Сверхчеловеческая скорость реальна»?

Я ввела первое, что пришло в голову: «феноменальная регенерация у людей». Выпали статьи о редких генетических заболеваниях, о передовых медицинских технологиях, ничего похожего. «Сверхбыстрая реакция и скорость». Спортсмены, адреналин.

Это было не то. Гугл не знал ответа. Рациональный мир, в котором я жила, не имел объяснения.

Тогда я начала вспоминать. Не сегодняшний день, а всё. Каждую странность, каждую мелочь, которую я списывала на свою паранойю или его эксцентричность.

1. Глаза в «Эдеме». Мне тогда показалось, что они светились в темноте. Я списала на свет фар, на алкоголь, на страх.

2. Его нюх. Он буквально обнюхивал меня в клубе. И позже, как будто всегда улавливал моё настроение, даже когда я была безупречно холодна. Слишком острый для человека.

3. Спокойствие. Не просто выдержка. Абсолютное, звериное спокойствие в стрессовых ситуациях. Как у хищника, уверенного в своём превосходстве.

4. Сила. Не только сегодняшняя скорость. То, как он иногда небрежно передвигал тяжёлые образцы материалов одной рукой. Как согнул руль в моей машине тогда, после спортзала… Я думала, это была грубая сила. А если нет?

5. То, как он двигался. Плавно, бесшумно, всегда оказываясь там, где я меньше всего ожидала. Кошачья грация в теле мужчины.

6. Его «племя». Те самые «братья», за которых он в ответе. Не бизнес-партнёры, а именно племя. Что это могло значить?

7. Марина. Её истерика, её страх перед ним, когда он приказал ей уйти. Не просто страх отвергнутой женщины. В её глазах был животный ужас. Она знала?

Кусочки мозаики, разбросанные в хаосе, начали сходиться, образуя жутковатую, невозможную картину. Я вновь полезла в интернет, но теперь искала иначе: «городские легенды о нелюдях», «случаи нападений диких животных в окрестностях», «тайные общества». Это было погружение в параноидальный бред. Но теперь этот бред имел лицо. Его лицо.

Я наткнулась на парочку сомнительных форумов, где пользователи под никами обсуждали «встречи с иными». Бред сивой кобылы про вампиров, оборотней, людей-ящеров. Я хотела закрыть вкладку, но одна фраза зацепила глаз: «…они живут среди нас, маскируются, сильны, быстры, заживляют раки за считанные минуты, обладают острыми чувствами…»

Сердце ёкнуло. «Раки» — явно опечатка, должно быть «раны». Я обновила страницу — тема была удалена модератором за «нарушение правил». Слишком похоже на правду, чтобы быть простой страшилкой?

Я откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Голова раскалывалась. Страх и любопытство вели войну внутри. Страх кричал: «Беги! Забудь! Сожги все чертежи и исчезни!» Любопытство шептало: «А что, если это правда? Что, если он… не человек? Что это значит? Почему он выбрал меня?»

И самый главный, самый опасный вопрос: что я для него?

Просто архитектор? Случайная жертва? Или… что-то ещё? Его одержимость мной, этот его взгляд, будто он нашёл что-то утерянное… Всё это обретало новый, зловещий смысл.

Я вспомнила его слова в пустом доме: «Одиночество — это не про отсутствие людей вокруг. Это про отсутствие того, кто понимает. Кто чувствует то же, что и ты.»

Он чувствовал что-то одинаковое со мной? Или он чувствовал во мне что-то… другое?

Я встала и подошла к зеркалу в прихожей. Бледное лицо, испуганные глаза, растрёпанные волосы. Обычная девушка. Ничего особенного. Почему я?

Мой взгляд упал на телефон. Там не было ни одного пропущенного звонка или сообщения от него. Он давал мне время. Время осознать. Сломаться. Сбежать. Или… прийти к нему за ответами.

Это была новая игра. И правила были уже совсем другими. На кону была не моя карьера или гордость. На кону было моё понимание реальности. Моя безопасность. Моё… что? Рассудок?

Я медленно вернулась к ноутбуку. Страх всё ещё сжимал горло, но любопытство оказалось сильнее. Оно было похоже на зуд — болезненный, навязчивый, от которого невозможно избавиться.

Я открыла новый документ и начала записывать. Всё. Каждый странный эпизод, каждую деталь, каждую гипотезу. Если со мной что-то случится, это хоть что-то объяснит.

А потом я сохранила файл под названием «НИКТО НЕ ПОВЕРИТ. docx», отправила копию на свою запасную почту и ещё одну — Лике, с пометкой «Не открывай, если со мной всё будет хорошо. Шучу. Надеюсь.»

Потом я села у окна и стала ждать темноты. Ждать, что придёт за мной — страх или ответ. Или, что страшнее всего, он сам.