Маша

— Есть какие-то объективные причины, по которым ты меня выпроводить пытаешься, или просто из вредности? — он наклоняется ко мне слишком близко, напоминая огромную скалу, закрывающую собой все вокруг.

Мне даже кажется, что в прихожей темнее обычного становится. Или все дело в моем состоянии? Мозг из-за температуры плавится, и фантазия разыгралась?

Мне, честно говоря, даже ответить нечего. Во всяком случае в голову ничего весомого не приходит.

Объективные причины?

Я просто вообще себе как-то не представляла, что буду лицезреть босса в своей прихожей. Ладно, в его прихожей фактически, но ведь сейчас она моя?

Мне и без того неловко в его присутствии в последнее время, учитывая все недавние обстоятельства.

И вроде ничего критичного, но осадочек-то остался.

А как иначе?

Вы бы себя как чувствовали, проснувшись в постели босса в одной футболке? Его футболке!

Мы все, конечно, прояснили, но где-то в глубине души я ощущала какую-то недосказанность. Словно в сложившейся логичной картинке есть какие-то пробелы, потерянные кусочки пазла.

И вот теперь он стоит у меня на пороге, заботу проявляет.

Наверное, мне должно быть приятно, но… Всегда есть дурацкое “но”.

И заключается оно в субординации, мы не друзья и не близкие люди. Он мой начальник, я — его подчиненная. И по логике вещей его здесь быть вообще не должно.

— Ну и? — Смолин щелкает пальцами у меня перед глазами, привлекая мое внимание.

Его сосредоточенный взгляд подобно острым иглам впивается в мое наверняка бледное, покрывшееся испариной лицо.

— У вас еще полно дел, — напоминаю ему.

— Подождут, еще аргументы будут? — парирует в своем надменном стиле всезнайки.

Я устало качаю головой, вздыхаю и просто сдаюсь. У меня сил нет с ним спорить. Хочет остаться — пусть остается.

Молча наблюдаю за тем, как он снимает с себя пальто и обувь. Обувь убирает на полку, чем невольно вызывает у меня улыбку.

Мне кажется, у меня температура еще больше повышается, когда Смолин проходит вслед за мной вглубь квартиры.

Отчего-то становится неловко, когда я натыкаюсь на его заинтересованный взгляд, скользящий по моей спальне, куда босс направился вслед за мной.

Я слегка преобразила скучную обстановку в квартире. Ничего особенного, просто всякие девчачьи мелочи. Новые светлые занавески взамен прежним серым и угрюмым, рамки с фотографиями, несколько плюшевых игрушек, гирлянда тянущаяся вдоль стены над изголовьем кровати, розовые пушистые подушки и плед, всякие безделушки с благовониями на ранее пустующих и прочая ерунда, в целом не стоящая внимания.

Однако Смолин продолжает рассматривать последствия моего проживания в его жилище.

— Что? — не выдерживаю, потому что это затягивается.

— Мило, — коротко резюмирует босс, снисходительно усмехнувшись.

— Ну я вас в гости не ждала, — развожу руками, как будто чувствуя ничем необоснованную необходимость оправдаться.

Смолин эти мои слова никак не комментирует, только переводит на меня свой суровый фирменный взгляд и в приказной форме выдает:

— Переодевайся и в кровать.

Да таким тоном, что будь на моем месте кто-то другой, не осмелился бы возразить.

Но я бы просто не была собой, если удержала язык за зубами, там, где ему самое место.

— Прекратите командовать, — отзываюсь возмущенно, — мы не на работе.

Ну а чего он в самом деле?

— Ты нарочно меня бесишь? — интересуется вкрадчиво, наклонившись ко мне так близко, что лицо его оказывается в жалких паре сантиметров от моего.

И, скорее всего, виной тому вновь подскочившая температура, но почему-то мне кажется, что взгляд Смолина, скользнув на мои губы, непозволительно долго на них задерживается. У меня, пожалуй, крыша едет на фоне вирусной нагрузки, потому что в какой-то момент я тоже начинаю пялиться на губы босса, находящиеся на таком жалком расстоянии от моих, что если просто немного податься вперед…

От одной только мысли у меня начинают подгибаться коленки.

Это что еще за реакция такая?

— Я… — усилием воли заставляю себя отступить на шаг и произнести: — может, вы тогда хотя бы выйдете из спальни, чтобы я могла переодеться? — озвучиваю, на удивление, очень здравую мысль, учитывая, что еще секунду назад я думала о поцелуе со Смолиным.

Со Смолиным! Понимаете?

Все-таки отправить меня домой было правильным решением, я явно больна серьезнее, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Он в ответ на мое замечание только бровь иронично изгибает и усмехается уголком губ, но все же направляется к выходу из спальни, правда, последнее слово все равно за собой оставляет, заставляя меня краснеть, но уже вовсе не от температуры:

— Я уже все видел, — произносит с несвойственной ему веселостью в голосе.

Я же в свою очередь настолько офигеваю от его заявления, что только и могу, в беззвучном возмущении открывать рот, хватая воздух.

Он серьезно только что это сказал?

Сволочь!

Однако вопреки своему же возмущению, как только этот гад выходит за порог спални, я ловлю себя уже на том, что глупо улыбаюсь.

Нормально?

Нет, так не пойдет, видно, одной таблетки было совсем недостаточно, температуру надо сбивать, а то так совсем дурочкой стану.

— У тебя в холодильнике еда есть? — доносится голос из коридора.

Сбитая с толку, я не успевая понять суть вопроса, как следом летит продолжение:

— Сам посмотрю.

Продолжая стоять статуей посреди спальни, я только издаю проглушенный вздох и закатываю глаза.

Где я нагрешила?

Оставшись наедине с собой, переодеваюсь в домашнее и, следуя приказу, забираюсь в постель. Со стороны кухни доносятся звуки, но стоит мне только положить голову на подушки и укрыться одеялом, как ранее игнорируемая усталость накрывает меня с головой и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Сложно сказать сколько времени проходит с того момента, как я умудрилась вырубиться, но когда я вновь открываю глаза, за окном уже начинает темнеть.

Офигеть.

Не веря своим глазам, усиленно тру веки. Не могла же я весь день проспать!

Видимо, все же могла.

Прежде чем я успеваю подумать о чем-то еще, до слуха доносится едва слышный скрип открывающейся двери. Все еще не до конца проснувшись, тянусь к ночнику, щелкаю выключателем и спальню тут же озаряет тусклый свет лампы.

Моргнув несколько раз, рядом с кроватью обнаруживаю знакомую высокую фигуру босса.

— Вы еще здесь? — выдаю первое, что приходит в голову.

— А где я должен быть?

Я ничего не отвечаю, а он продолжает:

— Как ты себя чувствуешь?

Свет лампы не настолько яркий, потому лицо Смолина я практически не вижу, но кожей ощущаю его взгляд.

— Сносно, — бурчу в ответ.

В целом говорю правду, чувствую я себя сносно. Только нос сильнее заложило и голова как будто чугунная, а в остальном, все не так плохо.

— Тебе надо поесть, — все в том же приказном тоне произносит босс, а я давлю в себе стойкое желание закатить глаза.

Хочется еще раз ему напомнить о том, что мы не на работе, но я этого не делаю.

— На кухне тебе удобно будет, или сюда принести?

Я клянусь, если бы челюсть могла отваливаться, я бы уже слышала грохот от удара.

— Эээ… — тяну тупо, — на кухне, — добавляю не слишком уверенно.

Он кивает и, больше ничего не говоря, выходит из спальни.

Я на кухню прихожу минут пять спустя, а на столе к этому времени уже все готово к… ужину?

Да, судя по опустившейся на город темноте, ужину.

Пробегаюсь взглядом по кухне, останавливаюсь на кастрюле и сковороде на плите. Хмурюсь, еще раз прохожусь по кухне в поисках контейнеров или любых других следов доставки еды, но ничего не нахожу.

Это что же, получается, Смолин сам готовил?

— Может все-таки сядешь?

Уж не знаю, что у него за сверхспособность такая, но даже стоя ко мне спиной, он умудряется обнаружить мое бесшумное появление.

— Только не говорите, что вы еще и готовить умеете что-то кроме яичницы, — меня почему-то подмывает его подколоть, и в то же время мой кишечник призывно урчит, стоит мне только взглянуть на аппетитную гору котлет с хрустящей на вид корочкой, чашку с супом и пюрешку.

— Много ума для этого не надо, — язвит в ответ босс, усаживаясь на стул напротив.

— Спасибо, — произношу, пряча улыбку, и пододвигаю чашку с куриным супом ближе к краю стола.

— Не за что, — отвечает сухо босс, тоже принимаясь за еду.

Вкус я чувствую плоховато, но даже несмотря на это не могу не отметить, что котлеты у Смолина отменные. Вот уж действительно наглядный пример человека, подтверждающий утверждение о том, что талантливый человек талантлив во всем.

Аж бесит, честное слово!

Ну не может быть, чтобы у него не было недостатков.

Хотя, собственно, есть.

Отвратительный характер!

Ладно, пожалуй, это тоже не о нем. Он с придурью, безусловно, и вечно чем-то недоволен, и вообще, тот еще самодур на работе, но много ли таких вот самодуров будут варить суп и жарить котлеты болезной секретарше?

— У меня что-то на лице? — своим вопросом он застает меня врасплох.

— Что?

— Я спросил, у меня что-то на лице, ты во мне сейчас дырку прожжешь.

Я от его замечания вспыхиваю ощутимо, и дело вовсе не в температуре. Увлеченная своими размышлениями, я не заметила, что до неприличия внимательно разглядываю босса.

— Задумалась просто, — бубню, смутившись и опустив взгляд на тарелку, — очень вкусно, кстати, — стараюсь сменить тему.

— Я рад.

Дальше мы едим молча.

После ужина Смолин сам сгребает посуду со стола. Спохватившись, я подскакиваю со своего стула, но путь к раковине мне преграждает широкая мужская грудь, в которую я умудряюсь успешно вписаться носом.

— Я… — поднимаю голову, натыкаюсь на очередной укоризненный взгляд, — п… посуда.

— Я сам, — отрезает непреклонно, а мне вдруг становится трудно дышать, и сердце в груди начинает биться с такой силой, словно желает непременно вырваться из грудной клетки, а в глазах вдруг и вовсе темнеет.

Пошатнувшись и лишь на мгновение потеряв равновесие, я непроизвольно хватаюсь за плечи босса. Тут же чувствую невозможно горячие ладони на своей талии.

Черт…

Как же жарко.

Почему так жарко?

— Ты чего? — как будто даже испуганно спрашивает Смолин.

— Я… — зачем-то сосредотачиваю взгляд на его губах.

Опять!

Я точно умом тронулась, наверное, но как же хочется прижаться к ним, коснуться мимолетно.

Боже, я с ума схожу, да? Схожу, потому что в следующий момент лицо босса оказывается очень-очень близко, а его губы вот-вот…

Но ничего не происходит, Смолин утыкается своим лбом в мой, и дышит как-то тяжело, надсадно, сжимая ладони у меня на талии и причиняя мне тем самым легкую боль.

— Иди в постель, Маш, тебе надо отдохнуть, — произносит так, словно ему говорить больно.

— Ааа… — больше я ни на что не способно.

— А я помою посуду и поеду.

Его слова меня оглушают и вдруг становится холодно, как будто кто-то распахнул настежь окна и прохладный осенний воздух стремительно ворвался в помещение.

Я четко осознаю одну вещь: я не хочу, чтобы он уходил. Однако эту мысль я, конечно, не озвучиваю.

И вообще!

Все это глупости какие-то!

Мне просто почудилось, не собирался он меня целовать, это все температура.

Облизываю пересохшие губы и киваю отстраняясь, чувствуя, как хватка на моей талии мгновенно ослабевает, а потом и вовсе пропадает.

Надо вернуться в постель, просто вернуться поскорее в спальню.

С этой мыслью я разворачиваюсь и уже собираюсь выйти из кухни, как в спину летит голос босса:

— Завтра вечером я заеду.