Несмотря на мои ожидания, Смолин, покинув ванную, не возвращается в гостиную, а ждет меня.

Стоит мне только открыть дверь и переступить порог, как я тут же сталкиваюсь с ним лицом к лицу. Ну как к лицу. К груди.

К широкой и очень твердой груди.

У него там доспехи что ли под рубашкой?

Пару секунд я даже не двигаюсь, странно, я как будто раньше не очень правильно оценивала его габариты. Как-то поуже он мне казался, но сейчас, стоя в каких-то ничтожных сантиметрах от него, почти уткнувшись лбом в его стальную грудную клетку, я вдруг ощущаю себя дюймовочкой.

Может, все дело в туфлях на каблуках, из которых я не вылазила на протяжении всего того времени, что уже успела поработать на Смолина.

Да, совершенно точно, дело в них. В каблуках.

— Ты там что-то интересное разглядела? — сверху неожиданно доносится голос Смолина и я невольно дергаюсь.

— А? Где? — уточняю, запрокинув голову.

Офигеть, конечно. На каблуках было проще.

— На рубашке моей, где.

— Да вроде нет.

— Вроде? — он, словно удивившись, приподнимает бровь.

— Вроде, — киваю, и сама от себя не ожидая, упираюсь ладонями в его стальной торс и делаю попытку сдвинуть эту глыбу, — вы подвинуться не хотите, я бы не против выйти уже.

Он на мои жалкие попытки никак не реагирует. Точнее реагирует, но вовсе не так, как я ожидаю. Продолжает стоять, не сдвинувшись ни на миллиметр, и усмехаться, как будто у нас куча времени и мы совсем никуда не торопимся.

— Так о чем ты задумалась? — продолжает этот нелепый диалог.

Нет, ну серьезно?

— Ни о чем, о своем о девичьем.

— Да?

Да что на него нашло?

— Я подумала, что вы больше, чем мне казалось.

Решаю сказать правду. В конце концов он и так считает меня слегка чокнутой. А кто бы нормальный захотел с ним работать? Да еще и по собственной воле?

— Нам не пора вернуться? Ваши маменька и папенька с сестрицей и ее подружкой наверняка нас уже потеряли.

— Подождут, — с его губ сходит ироничная улыбка, что сияла на них какую-то секунду назад.

Лицо приобретает привычное холодное выражение с ноткой уверенного превосходства. Словом, Смолин вновь становится собой. За исключением взгляда.

Взгляд у него другой. Все такой же внимательный, серьезный и в то же время словно сочувственный.

Да брось, Маша.

Где этот засранец и где сочувствие.

Мы по-прежнему продолжаем стоять посреди коридора, уставившись друг на друга.

— Я хочу, чтобы ты уяснила одну вещь, — произносит таким тоном, что у меня кровь в жилах стынет.

Я даже дышать перестаю и, притихнув, жду его дальнейших указаний.

— Чтобы ты ни услышала от них, — он кивает в ту сторону, откуда мы пришли, — или кого бы то ни было, кроме меня, не вздумай принимать близко к сердцу, поняла меня?

Шокированная его словами, я только выпучиваю глаза и беззвучно открываю рот.

Он это что же, обо мне переживает? Кто? Смолин? Обо мне?

— Поняла? — повторяет громче.

Я киваю в ответ. Несколько раз, для верности.

Офигеть.

— И не позволяй им заставить тебя в себе сомневаться.

— Кто вы такой и что сделали с моим боссом?

Он вздыхает и демонстративно закатывает глаза.

— Маша…

— Да ладно-ладно, расслабьтесь, все будет нормально, я не трепетная лань, переживу, чтобы там ни было. Все, идемте.

На этот раз мне удается сдвинуть его с места и протиснуться через щель, образованную между Смолиным и дверным косяком. Однако радость моя длится недолго, меня тотчас довольно грубо хватают за запястье и тянут назад.

Сама того не ожидая, я практически впечатываюсь в эту груду мышц.

Да что с ним не так?

— Что вы…

Договорить не успеваю, Смолин резко обхватывает мой подбородок.

— Я серьезно, Маша, кроме шуток. Я совсем не хочу, чтобы тебя довели до слез.

Мне не послышалось? Нет, с ним точно что-то не то происходит. Ну не может же он обо мне заботиться.

Да и с чего бы? Не для того он меня сюда привез.

— Вам не кажется, что об этом стоило подумать до того, как вы привезли меня в логово кровососов? — ехидничаю зачем-то.

Наверное от шока.

— Я думал, ты выдержишь, — говорит без тени насмешки.

— И что изменилось?

— Начинаю сомневаться.

— Во мне? Тю, да я вас выдержала, успокойтесь, считайте, у меня приобретенный иммунитет.

Он мои слова больше никак не комментирует, только кивает.

К нашему возвращению количество людей в гостиной успевает увеличивается. Голоса тут же стихают, как только мы со Смолиным показываемся в дверях.

Мне не то чтобы очень интересно, но отчасти любопытно и я мимолетно осматриваю прибывших в наше отсутствие гостей. Это мужчина и женщина, примерно одного возраста с родителями Смолина.

Мой интерес оказывается взаимным и некоторое время мы молча друг друга разглядываем. Хотя, меня скорее оценивают. На лице еще пока незнакомой мне женщины появляется легкая усмешка.

Я стойкой выдерживаю вновь обращенное на меня внимание. Кажется, я все время нашего пребывания здесь буду предметом обсуждения.

Ладно, что там говорил Смолин? Не принимать близко к сердцу.

— А вот и Славочка, ну здравствуй дорогой, сколько лет сколько зим, — женщина как будто отмирает, отрывает взгляд от меня, переключается на босса и движется к нам.

Расплывается в приторно слащавой улыбочке и у меня возникает ощущение, что это простое мимическое движение дается ей с превеликим трудом.

Подходит к Смолину, обнимает его, меня как будто нарочно игнорирует.

Я осторожно кошусь на Смолина, он, судя по выражению лица, не очень-то разделяет радости этой мадам.

Забавное зрелище.

Сухо кивает, как бы приветствуя.

Улыбкой он ее не удостаивает.

Видно, уловив в очередной раз настроение сына, Елена Михайловна решает вмешаться.

— Я надеюсь, ты помнишь Наталью Владимировну и Виталия Сергеевича? — обращается к сыну.

Тот самый Виталий Сергеевич, надо полагать, уже успевает поравняться с… Супругой?

Скорее всего.

— Помню, — коротко отвечает Смолин. С мужчиной они обмениваются молчаливым рукопожатием.

— Ну надо же, как изменился, возмужал, — тем временем продолжает щебетать Наталья.

Меня по-прежнему игнорируют, и не могу сказать, что меня это сильно беспокоит.

Уж лучше пусть центром всеобщего внимания будет Смолин.

— Сколько мы тебя не видели? Лет десять?

— Пожалуй, — все так же незаинтересовано отвечает Смолин.

— Да-да, — продолжает Наталья, — Риточка еще школу не закончила, когда мы встречались в последний раз, и все-таки как быстро летит время.

— Мам, — голос подает та самая Риточка.

Я инстинктивно перевожу взгляд на уже знакомую мне лощеную брюнетку.

Так вот оно что. Риточка.

Из меня против воли вырывается приглушенный смешок и я сама того не желая, привлекаю к себе внимание.

Наталья и мать Смолина уже открывают рот, но босс их опережает:

— Позвольте представить, Мария, моя… — он пододвигается ко мне и словно нарочно делает паузу, — помощница.

— Зрасте, — сначала собираюсь натянуть фирменный оскал, но решаю, что не стоит.

Вон Смолин не улыбается совсем, и мне незачем.

Мне есть чему у него поучиться, конечно.

— Помощница? — словно не сдержавшись, повторяет Наталья.

Ее муж оказывается более учтивым.

— Очень приятно, Мария, — произносит, бросив странный взгляд на свою жену.

— И мне, — ему я все-таки улыбаюсь.

Он мне кажется наиболее нормальным из всех присутствующих.

— Обед подан, — накалившуюся обстановку очень своевременно разряжает появившийся в гостиной управляющий.

Я чувствую, как мой кишечник реагирует на слово “обед”.

— Что ж, пойдемте все к столу, — предлагает хозяйка дома.

Когда мы все перемещаемся на кухню, Елена Михайловна тут же принимается рассаживать нас по предназначенным местам.

Мое оказывается в дальнем углу стола, справа от входа, что означает, в противоположном от Смолина.

Риточке же отведено место рядом с боссом.

Да уж, так топорно устраивать смотрины, это надо постараться.

— Слава, твое место…

— Мам, давай я в своем доме сам буду решать, где мне сесть, хорошо? — обманчиво спокойно отзывается Смолин, когда Елена Михайловна пытается воплотить в жизнь свой замысел.

Не дожидаясь ничьей реакции, он просто пересекает кухню и выбирает место рядом с моим.

— Маша, — он так неожиданно обращается ко мне, что я едва ли не подпрыгиваю.

Смотрю на него недоумевая, когда он выдвигает мой стул и указывает на него взглядом.

Ой блин. Нет, он серьезно?

Лучше бы он за Риточкой поухаживал, честное слово. Я бы не обиделась.

Мне ничего не остается, как проследовать к выдвинутому для меня стулу, под пристальными взглядами всех присутствующих.

— Что, может уже сядем за стол? — произносит Смолин, теперь уже обращаясь сразу ко всем.

Наверное, со стороны все это выглядит комично.

К счастью, его выходку никто комментировать не решается и мы все садимся за стол.

— Вы что творите? — наклоняюсь к нему и шепчу.

— Собираюсь пообедать.

Придурок. Качаю головой и принимаюсь осматривать блюда на столе. Мой взгляд цепляется за приборы и я мысленно благодарю бабушку за курс столового этикета.

Впрочем, какая разница, даже если бы я перепутала вилки и ножи, не все ли равно? У меня же красный свет, вроде как.

Вроде…

То ли усталость сказывается, то ли еще что-то, но отчего-то прежняя уверенность начинает растворяться. У меня как будто батарейки садятся.

Тем временем Елена Михайловна снова подает голос.

— Для начала предлагаю тост за встречу.

Она поднимает свой бокал с вином.

Все остальные следуют ее примеру. Все, кроме Смолина и… меня. К вину я не притрагиваюсь, беру стакан с водой.

На сына Елена Михайловна не реагирует, а вот меня вниманием не обделяет.

— Мария, вы не попробуете вино?

И я снова становлюсь чертовым центром внимания.

— Я не пью, прошу меня простить, — произношу как можно вежливее.

— Так никто и не заставляет, — в диалог вмешивается сестра Смолина, что становится для меня неожиданностью, — это всего лишь вино, от глотка ничего не случится, — ей я очевидно тоже не очень нравлюсь.

Ага, не случится. Как же.

— Действительно, — слово берет Наталья, — возможно, вам больше не представится случай попробовать столь изысканный напиток.

Примечательно, что глава семьи Смолиных ничего не говорит, правда, смотрит на меня, вот-вот дыру прожжет.

— В самом деле, Мария, вы у нас в гостях, — настаивает Елена Михайловна.

Я открываю рот, чтобы снова вежливо озвучить свой отказ, но меня опережает Смолин.

— Она же ясно дала понять, что не пьет.

Я вздрагиваю от его тона, а ведь я уже привычная. Ага. К крикам его я привычная, а не к вот этому низкому, угрожающему голосу. Не зная, куда себя деть, я снова сталкиваюсь взглядом со Смолиным старшим.

Сына он словно не замечает, меня рассматривает, с каким-то непонятным мне интересом. Прищуривается даже. После чего произносит:

— Давайте уже за встречу.

На этом моменте мне удается выдохнуть. На босса я не смотрю, зато чувствую его взгляд на себе.

Недавно проснувшийся во мне аппетит улетучивается так же быстро, как появился.

Выдохнуть мне удается ненадолго, Наталья, явно не очень довольная моим присутствием, обращается ко мне с нарочитой вежливостью

— Мария, вилка для мяса та что…

— Я в курсе, — не даю ей продолжить, — но спасибо за вашу заботу.

— Слава, — возмущение в голосе Елены Михайловны заставляет меня повернуться сначала к ней, а потом к Смолину, — ты с ума сошел?

— Мам, не начинай, я тебя прошу, к чему весь этот фарс.

Я с открытым от удивления ртом наблюдаю за тем, как, вообще не задумываясь о мнении окружающих, Смолин, взяв с одного из блюд запеченную куриную ножку, подносит ее ко рту и откусывает здоровенный кусок.

Судя по выражениям лица женщин, не я одна поражена его действиями.

А вот его отец даже кажется довольным, как и Виталий Сергеевич.

— Ешь, — Смолин сосредотачивается на мне.

Я же едва сдерживаю улыбку. Ну он же это нарочно. Из-за меня ведь, из-за этого дурацкого замечания Натальи.

Однако, несмотря на великолепное представление от босса, я все-таки предпочитаю воспользоваться приборами.

Некоторое время за столом царит тишина, но вскоре все приходят в себя.

Начинаются разговоры, какие-то воспоминания, в общем, ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Меня все устраивает до тех пор, пока меня не трогают.

Правда, длится это недолго.

Я едва успеваю дожевать кусок, как меня вовлекают в диалог.

— Мария, что-то вы притихли, может вы расскажете что-нибудь о себе? — это мама Смолина.

— Я…

— Мама, — предупреждающе.

— Ну что мама, Слава. Ты приводишь в дом гостью, мы хотим узнать о ней побольше.

Предчувствуя беду, я кладу ладонь поверх руки босса.

— Все нормально, — эти слова предназначены только для него.

Интересно, конечно, получилось. Планировалось вроде, что удар я приму на себя, а в итоге что?

Мой необдуманный жест, конечно, не остается без внимания. Сама того не ведая, я только что подтвердила предположения о природе наших отношений.

Да уж, действительно, достаточно только повод дать, а все остальное без меня додумают.

— Что вы хотите знать?