— Значит, вот как, — задумчиво протянула Дана, стискивая зубы и заставляя себя мурлыкать в трубку.

— Да, — после секундного молчания ответил Марат, закрывая глаза. От одного только звука ее голоса становилось жарко.

— Странно, — Дана прищелкнула языком, глядя в потолок, — Марат, может это и бред, но я тут подумала об одной вещи. Она мне бросилась в глаза еще раньше, но я не предала ей значения, подумала, что совпадение. В конце концов, что такое Москва как не большая деревня?

— Ты что-то знаешь? — нахмурился Лодыгин.

Дана сделала небольшую паузу, словно колебалась.

— Когда я собирала информацию о тебе… ну да, — она изобразила легкое смущение в голосе, — копала немного… я обратила внимание и на Фурсенко. Человек известный, в определенных кругах вес имеет. Так вот, ты должен об этом знать. До 2012 года у него в помощниках ходил некто Марков. Евгений Петрович. Отвечал за связи с общественностью. Парень пронырливый, хваткий и сам не чуждый амбиций.

Она сделала еще одну короткую паузу и добавила чуть тише:

— А в 2012-м его заметили не где-нибудь, а на Болотной, — продолжила Дана все тем же мягким, заботливым тоном. — Он принимал довольно активное участие, поддерживая оппозиционные митинги. После президентских выборов в 2012-м его уволили из аппарата Совета Федерации. Официально — «по собственному желанию». А сейчас он активно работает на оппозиционные СМИ и несколько довольно известных блогеров.

Она намеренно замолчала, давая Марату самому достроить логическую цепочку.

В трубке повисла тяжелая пауза.

— Твою мать… — наконец прошипел Марат.

— Проверь эту ниточку, Марат, — тихо посоветовала Дана. — Я думаю, Фурсенко уволил помощника по требованию сверху… но это совсем не значит, что они разорвали отношения. Наоборот. Никто не мешает им оставаться в очень хорошем контакте. А с коровами тебя мочили… сам знаешь кто.

Лодыгин молчал. Дана почти физически ощущала, как в его голове сейчас с бешеной скоростью крутятся шестеренки.

— Я проверю, — процедил мужчина сквозь зубы. — Я займусь этим…

— Будь осторожен, — посоветовала Дана. — Если Фурсенко почувствует опасность, он может нанести удар первым. Действуй без жести, контролируемо. Тебе нужно знать наверняка. — Она несколько секунд помолчала. — Я тоже наведу справки со своей стороны. Прощупаю Маркова, тем более мы немного знакомы.

— Что бы я без тебя делал… — устало проговорил Марат.

— Справлялся бы сам, — хрустально рассмеялась Дана в трубку. — Ты всегда справляешься, Марат.

— Увидимся завтра? — спросил он тихо. — Алена, я скучаю. Устал прятаться…. Устал…

— Нет, — быстро отозвалась она. — Я завтра улетаю в командировку. А тебе нужно решить вопросы с Европой и Фурсенко, не отвлекаясь на другие вещи. Марат, ты должен твердо знать, кто устроил тебе неприятности и зачем. Я могу стать только помехой. По крайней мере сейчас.

Лодыгин вздохнул.

— Ты когда-нибудь действуешь импульсивно? — вдруг тихо спросил он. — Отбросив разум?

Дана не ответила сразу, обдумывая каждое слово.

— Да, — наконец, выдохнула она. — Например, сейчас, Марат. Разум говорит мне оставить это дело и тебя. А я не могу. Точно какая-то нить связывает меня с тобой, и я никак не могу ее разорвать.

Она замолчала, слушая его сбивчивое, неровное дыхание в трубке.

— Я хочу тебя… — прошептала трубка его тяжелым голосом, — я с ума схожу…. Хочу тебя.

— Значит ты все сделаешь правильно, — ответила она быстро. — Этого хотим мы оба.

Она положила трубку и откинулась в кресле, скрипя зубами.

Марат еще долго смотрел на погасший экран телефона. В груди тяжело бухало сердце. Желание, острое и злобное, распирало брюки, заставляя тело напрягаться до боли. Он провел ладонью по лицу, пытаясь унять огонь, который разгорался внутри. А потом резко поднялся и вышел в приемную, где Кира быстро готовила документы за своим компьютером.

Подошел к ней и одним движением поднял на ноги, посадив на стол. Развел колени и без всякой прелюдии вошел в нее одним толчком, заставив ту вскрикнуть от боли и неожиданности. Жар ударил в голову, как удар тока. Марат зарычал и начал двигаться — жестко, глубоко, почти яростно. Каждый толчок заставлял тяжелый стол скрипеть и сдвигаться.

— Алена… — хрипло выдохнул он, впиваясь губами и зубами в ее шею. — Моя Алена…

Кира зажмурилась, прикусив губу до крови. Она не сопротивлялась — только крепче сжимала его плечи, принимая его грубый ритм. Ее дыхание сбивалось, превращаясь в тихие, прерывистые стоны.

Марат трахал ее так, будто пытался через нее достать ту, другую женщину. Его руки мяли ее бедра, оставляя красные следы, зубы скользили по шее, оставляя засосы. Он двигался все быстрее, все жестче, словно хотел выместить на Кире всю ярость, всю неутоленную похоть которую испытывал к совсем другой женщине.

* * *

Дана отпила вина из поданного Эли бокала, выпивая почти половину — хотелось перебить вкус разговора с Маратом. В ее серых глазах плясали отблески искусственного камина, который она установила совсем недавно, скучая по живому пламени, недоступному для жителей мегаполисов.

— Как ты это выдерживаешь? — подруга села на пуфик, напротив женщины и сочувственно покачала головой.

Дана поставила бокал на столик и мрачно усмехнулась.

— С трудом, — мрачно призналась она. — Каждый разговор с ним — как будто окунаешься в дерьмо по самые уши. Я ненавижу в нем буквально все: его голос, его запах, его пустые, сладкие слова… Ненавижу так сильно, что вынуждена превращать эту ненависть во что-то другое. В желание. В заботу. В «понимание».

Она обхватила руками большую мягкую подушку, прижимая ее к груди, и устроилась поудобнее на диване.

— Мне сложно это объяснить… — продолжила Дана тише. — Когда я говорю с ним, я будто надеваю чужую кожу. И чем сильнее я его презираю, тем убедительнее должна играть. Иногда мне кажется, что я уже сама начинаю в это верить. А потом вспоминаю.... эти крики, Эли…. Я постоянно вижу их в кошмарах. Слышу их…

Лицо Эли напоминало белую призрачную маску.

— Теперь ты знаешь, через что прошел Алексей, — эхом отозвалась она. — И что он видит в своих кошмарах.

Дана молча кивнула, нервно сглатывая слюну.

— А теперь представь, — все так же эхом продолжала она, — какая сила воли нужна человеку, который уже однажды видел смерть любимых… чтобы отпустить ту, которую снова смог полюбить. Не просто отпустить — а добровольно смотреть, как она играет с огнем. Понимать, что в любой момент, из-за малейшей ошибки, оплошности или случайности, она может погибнуть. И все равно уважать ее решение.

Дана смотрела на подругу исподлобья, но лицо Эли даже не дрогнуло.

— Представь, как он воет от беспомощности внутри себя. Какие кошмары рождаются у него в голове, когда он думает о тебе и Марате. Как он представляет, что с тобой могут сделать те же люди, которые сломали его семью… И все равно молчит. Все равно дает тебе идти своим путем.

— Я думаю о нем постоянно, — поджав губы, призналась Дана. — О том, что с ним сделали. Каким он был, Эли. За эти две недели дня не проходило, чтобы я не думала о нем. Господи, какой же дурой я была! Как? Как я могла столько лет не видеть, что живет рядом со мной? Не чувствовать? Почему?

— Возможно, — холодно отозвалась девушка, — только это и спасло тебе жизнь, Дана. Узнай ты во время брака о том, что творит Марат…. Он убил бы тебя намного раньше. В этом нет твоей вины….

— Но я все равно должна закончить то, что начала, — женщина упрямо наклонила голову. — Судя по тому, как взбесился Лодыгин, пробный шарик, который бросил Леша — взорвался. Документы, которые нам прислали — подлинные. Там многого не хватает, но Леша справится даже с тем, что есть.

— Вы общаетесь? — осторожно спросила Эли, добавляя вина подруге.

Дана молча кивнула на открытый маленький ноутбук.

— Каждый день, — пояснила она. — Отсылаем друг другу результаты работы письмами. Так проще, Эли. Мне легче, когда я читаю его письма. Иногда он спрашивает что-то…. не по делу.

— Например? — улыбнулась девушка.

— Например, нет ли у меня проблем с финансами, — не смогла сдержать улыбки и Дана.

— А с чего он это взял? — Эли искренне удивилась.

— Да с того, что я ограбила Толю на бутылку дорогого вискаря для редактора. Я-то просто…. Пыталась разрядить обстановку… хоть как-то….

Эли рассмеялась.

— Яров в своем репертуаре. Даже когда все тонет в дерьме, все равно пытается тебя опекать. И что ты ответила?

— Что на Доширак пока хватает.

— Дана!

Обе усмехнулись и помолчали.

— Тот… кто отослал вам это…. Больше не появлялся?

— Нет, — покачала женщина головой. — Слишком опасно, Эли. Этот человек, кем бы он ни был, или она, находятся очень и очень близко к Марату. Настолько, что входит в самый ближний круг. Я и Толя выявили нескольких людей, кто это может быть, но прямых доказательств нет. Как ни странно, это может быть Самбуров, или его помощница Берта, хотя оба работают с Маратом со времен царя Гороха. Это может быть его финансовый директор…. Но нельзя исключать и других. Младший персонал, Эли. Секретари, водители, горничные порой знают о хозяевах то, о чем другие даже не догадываются. Его секретарь — Кира — она, я думаю, не только секретарь, но и любовница. И она тоже может быть этим кротом…. Кто знает… одно скажу — присланные материалы — подлинники, а значит у кого-то на Марата зуб не меньше нашего.

— Он что-то говорил сегодня о Фурсенко, — заметила девушка.

— Да. Думает, не может ли за атакой на него стоять сенатор. Мысль интересная, конечно. Утечки и правда пошли после того, как он связался с Викой…. Да и эта коровья тема…. Мне даже усилий особо не пришлось прикладывать, чтобы своевольные журналисты начали его мочить.

— А помощник этот у Фурсенко?

— Марков? Да черт его знает, — пожала плечами Дана. — Нет, он и правда работал до 2013 у Фурсенко, но скорее младшим помощником старшего слесаря. И правда засветился на Болотной. Но я не уверена, что сенатор даже его лицо помнит. Брякнула так, от балды, чтоб его со следа Леши сбить. Пусть лучше на будущего тестя думает, а от Ярова отстанет.

Эли невольно заулыбалась.

— Быстро соображаешь…. А что… — она посерьезнела, — со списком? Ты поняла, кто эти девушки?

Лицо Даны вмиг утратило и румянец и улыбку.

— Я нашла их… — прошептала она. — Нашла всех. То есть как нашла…. Эли… Каждая из них так или иначе была связана с компаниями Марата — это единственное, что мы знали точно, помимо имен. Кто-то работал напрямую — пусть и не на ведущих позициях. Кто-то числился в подрядных организациях, кто-то сотрудничал по коротким контрактам. От двух недель до двух лет. Но самое страшное… все они после определенного момента просто исчезли из цифрового пространства.

Дана поставила бокал и продолжила уже более профессиональным, слегка отстраненным тоном:

— У нас были только имена. Пришлось прогонять их через все, что у нас есть. Сначала СПАРК и Контур. Фокус — корпоративные связи и трудовые договоры. Потом Росреестр, МВД, ГИБДД, базы миграционной службы, пенсионный фонд, даже реестры загсов. Я поднимала налоговые декларации, выписки из больниц, данные о пересечении границ. Толя подключил свои закрытые базы — включая те, к которым у обычных журналистов доступа никогда не бывает.

Она невесело усмехнулась.

— Знаешь, сколько в России женщин, например, с именем Анна Климова? Несколько тысяч. С кем-то было чуть проще, с кем-то возились несколько дней. Мы отсеивали по возрасту, региону, дате последнего упоминания. В итоге вышли на семь реальных человек. И все они… словно испарились. Ни активных соцсетей, ни свежих фотографий, ни упоминаний в новостях. Последние следы — два-три года назад. После этого — полная тишина. Как будто их выдернули из жизни. Боже, да они все даже живут теперь в разных регионах. Варвара — на Дальнем Востоке, в селе под Хабаровском. А ведь у этой девушки, — она подтянула к себе ноутбук и открыла одну из фотографий, — могло быть блестящее будущее. Будучи из сельской семьи, с сестрой-инвалидом, Варя закончила Ставропольский университет по специальности юриспруденция и корпоративное право. После обучения работала в одной из структур «Кубань агро» помощником юриста. И вдруг…. Переезд в богом забытый угол.

Девушка на фотографии была красивой, светловолосой, большеглазой. Юной. Эли сжала зубы.

— Они все такие, — Дана без слов поняла, на что смотрит подруга. — Все, Эли. Один типаж: светлые или рыжие волосы, молодые, изящные, перспективные, но не имеющие серьезных социальных связей. Все, как одна или из неблагополучных семей, или сироты, или имеющие родителей, но таких, которые ничего из себя не представляют. Такие же как Надя, или Алина…. Или, — голос ее дрогнул, — как я. Думаю, все они были, так или иначе, любовницами Марата. До поры.

— Что ты… будешь делать?

— Завтра вылетаю в Хабаровск, — глухо ответила Дана. — Я не соврала Марату — у меня командировка. Просто не сказала, зачем. Начну с Варвары. Я поговорю со всеми, до кого смогу дотянуться. Хочу понять. — ее красивое лицо стало похоже на каменную маску, — с кем мы имеем дело.