Утром Дана едва смогла поднять голову и открыть глаза. Во рту пекло, в висках стучала кровь, а глаза казались воспаленными, сухими и болезненными.

Она повернулась на другой бок, стараясь понять, где находится. Простая комната в простой панельке, с окном, по которому, как и ночью стучали капли осеннего дождя. Звук бил по барабанным перепонкам. Широкая кровать, на которой она лежала под теплым одеялом, мягкая подушка под головой. Большая белая футболка на ней. Рядом, на прикроватной тумбочке — ее телефон и сумка.

Воспоминания ударили тараном, заставив едва слышно замычать. Жуткие кадры расправ, учиненных над беззащитными жертвами ярко всплыли в голове — не помог вчерашний алкоголь — на глаза навернулись слезы. Она уткнулась в пахнущую Анатолием подушку — сдерживая рыдания, рвущиеся изнутри.

Помнила лицо Алексея на том видео — красивое, молодое, перекошенное болью и ужасом, крики Амелии и Иришки. Не могла забыть стеклянных глаз Алины — уже мертвых при еще живом теле.

При одной мысли, что нужно встать и выйти к братьям, чьи тихие голоса доносились из кухни, ее начинало трясти. Как она посмотрит в глаза Алексея? Что скажет ему? Как сможет выразить все то, что внутри? Жалость, понимание, сочувствие. Все изменилось для них двоих. Никогда не сможет она больше ненавидеть его, хоть не может и простить. Любой человек, после разыгравшегося на глазах такого ада, сошел бы с ума, любой бы утратил облик человека.

Она тяжело села на кровати, обхватив гудящую голову руками. Машинально посмотрела время на телефоне — часы показывали начало одиннадцатого и пять пропущенных от редактора — она проспала утреннюю оперативку в редакции. Чертыхнулась.

Думать об этом не хотелось, как и о том, что она будет говорить в свое оправдание. Помимо головы болел желудок, и шея — видимо затекла ночью.

Дана встала с кровати, не обращая ни малейшего внимания на свой вид. Большая белая футболка едва прикрывала бедра, волосы были растрепаны, глаза опухшие. Стараясь не смотреть по сторонам, прошла через коридор в ванную, полностью игнорируя два тяжелых мужских взгляда, которые проводили ее из кухни.

Долго стояла над раковиной, глядя на текущую воду. Зачерпывала ее ладонями, жадно пила и полоскала рот, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса вчерашнего алкоголя и желчи. Когда немного отошла, подняла глаза и осмотрелась, зная, что у Лоскутова всегда есть запасной набор зубных щеток. И точно, на стеклянной полке перед зеркалом, рядом со стаканом, где стояла щетка хозяина, лежала еще одна — влажная — Яров успел первым. Дана снова выругалась, а после обнаружила еще один, не вскрытый набор, видимо приготовленный для нее.

Встала под душ, ничуть не заботясь о том, что сбросила одежду прямо на пол — не страшно. Главное сейчас прийти в себя, взять себя в руки и выйти на кухню спокойной. Стояла под упругими струями, подставляя лицо и не замечала как плакала сама — беззвучно и бессильно, опираясь руками на мокрый кафель душевой.

Даже не слышала, как тихо открылись двери, в ванную зашел хозяин и, стараясь не смотреть на запотевшие стекла, повесил на крючок полотенце и длинный белый халат.

Впрочем, их обнаружила сразу, как вышла из кабинки. Вздохнула, оделась и посмотрела на себя в зеркале. Лучше ей не стало, но по крайне мере лицо выглядело куда более спокойным, чем несколько минут назад. Женщина машинально отметила, что около корней волосы приобрели рыжеватый оттенок — пора было срочно посетить своего мастера.

Дана еще несколько секунд смотрела на свое отражение, собираясь с силами, потом глубоко вдохнула и вышла из ванной.

Яров на кухне был один — колдовал над маленькой медной туркой, медленно помешивая кофе. Услышав шаги, обернулся.

Дана буквально упала на мягкий старый стул, словно ноги в последний момент отказали. Белый махровый халат был ей великоват, волосы мокрые, глаза все еще красные. Она выглядела одновременно хрупкой и совершенно измотанной.

Алексей несколько секунд молча смотрел на нее, потом, видимо, передумав насчет кофе, взял другую кружку, налил крепкий черный чай с лимоном и чабрецом и поставил перед ней.

На несколько секунд сердце женщины подкатило к горлу. Она не смела даже поднять на него глаз. Только молча кивнула и, обхватив кружку обеими ладонями, сделала несколько глотков. Горячая вода обожгла горло, но принесла облегчение.

— У Толи где-то есть аспирин, — тихо вздохнул мужчина, — я сейчас посмотрю.

— Не надо, — буркнула она, не отрывая глаз от чашки. — Мне лучше. Где Толя?

— Ушел вниз, встречать курьера с завтраком, — Алексей налил себе кофе и сел напротив нее.

Между ними повисла тяжелая пауза, во время которой оба смотрели только на свои руки, но никак не на собеседника.

— Вы вчера… — она запила горечь во рту сладким чаем, — долго еще…. Сидели?

— Нет, — изуродованные огнем и пытками пальцы Ярова теребили край бумажной салфетки. — Поверь, это видео…. — он передернул мощными плечами. — Меня до сих пор трясет, — признался тихо. — Посмотрели только вордовский файл…

— Что там? — Дана перевела дыхание — говорить о делах было легче, чем молчать.

— Список имен, — Алексей встал и взял с холодильника распечатанный лист бумаги, — смотри сама.

Дана забрала у него лист, на долю секунды встречаясь глазами с его взглядом. И вдруг поймала себя на мысли, что видит не эту изуродованную, страшную маску из шрамов, рубцов и стянутой кожи, а лицо того красивого мужчины, каким был Алексей до пожара. Немного грубоватые, но при этом пропорциональные черты лица, прямой нос, яркие серые глаза, которые когда-то, наверное, могли заставить женщину забыть, как дышать.

Она зажмурилась, поджимая губы.

— Дана? Что-то не так?

— Похмелье, — выдавила женщина, — будь оно…..блин… я так напивалась…. Даже не помню когда. Наверное, только в университете…

Она отвела взгляд в сторону, чувствуя, как горят щеки. Лгать было стыдно, а сказать, что она только что увидела его прежнего, красивого, живого — не имела права.

Вместо этого уткнулась в список из семи имен.

Виолетта Павлова, Марина Ростова, Лидия Логинова, Варвара Харитонова, Мила Жданова, Анна Климова, Екатерина Новак.

— Кого-то из них знаешь? — Алексей снова сел на свое место.

Дана перечитала список вновь, но отрицательно покачала головой.

— Вообще ни о чем эти имена не говорят. Но, прислали их не зря…. — потянула она, допивая чай.

— Вот именно, — на кухню бесшумно вошел мокрый от дождя Анатолий в спортивном костюме и с двумя пакетами в руках.

— Лех, помоги. Даме поесть надо.

Яров едва заметно улыбнулся уголками губ и быстро забрал пакеты у брат, пока тот наливал кофе и себе.

— Сильна ты, мать, пить, — заметил Лоскутов. — Ушатало только после трех стаканов вискаря и коньяка.

От одной только мысли об алкоголе Дану перекосило.

— Все, понял, молчу, — Анатолий сразу уловил ее состояние.

— Вот лучше молчи, — посоветовала она, уловив аромат свежей выпечки, сэндвичей и ее любимых пирожных с фруктами. Как ни странно, от запаха сливок и вида песочного теста с ломтиками фруктов к ней вернулся аппетит.

Яров поставил перед ней тарелку с пирожными и чашку с чаем. Себе и брату — кофе и сэндвичи.

— Так, други, — Анатолий тут же набросился на еду, — что мы имеем. Видео группового изнасилования, список женских имен, и кипу финансовых документов, похожих на настоящие.

— Чтобы достать эти документы, — тихо заметил Яров, отламывая маленькие кусочки от своей еды, — приславшему нужно быть очень близко к Марату. Прямо очень. Я ночью смотрел их — это внутренние документы компаний Лодыгина, предназначенные только для служебного пользования топов, да и то не всех.

— Ну знаешь, — пробормотала Дана, подвигая к нему сахарницу, — полагаю такие видео тоже не на общих серверах хранятся, и не в корпоративных чатах гуляют. Да и то видео, с коровами…. Оно тоже не случайно тебе на почту свалилось. Толя, ничего нам рассказать не хочешь?

— Рад бы, — пожал тот плечами, намазывая масло на тост, — да нечем порадовать. Это не мой человек. Ни один из трех. Я бы знал.

— То есть, — резюмировал Яров, — мы имеем человека, который сидит близко к Лодыгину, имеет доступ к очень секретным документам и при этом готов слить Лодыгина…. Но почему мы? Похоже, Дана, мы с тобой где-то сильно прокололись….

— Не обязательно, — покачала Дана головой, задумчиво глядя на список. — Вообще не обязательно. Нам с тобой прислали совершенно разную информацию. Тебе — финансовые потоки, то, что поможет ударить его подбрюшье. То, в чем ты силен. А еще — ты его прямой конкурент и враг — о вашей ненависти друг ко другу не знает только ленивый. А мне…. — она сглотнула, — его темную сторону. Я не финансист, я — журналист. А еще, — она прикрыла глаза, — я — женщина. Поэтому отправили то, что понять и раскрутить может только женщина.

— Или предупреждение, — ровно заметил Лоскутов, глядя прямо в ее глаза. — О том, Дана, на что Марат способен с теми, кто ему надоедает. Алина не просто так в той камере пыток оказалась, я уверен. И плакала, как ты утверждаешь, в парке не просто так. Ты, Надежда, Алина — он никого не жалел, Данка. Никого.

— Я знаю, — отрезала женщина. — Знаю все, что вы оба хотите мне сказать. Но… — она покачала головой, — он уже на крючке. И я — тоже. Сольюсь сейчас — вызову подозрения…

— А если это провокация? — спросил Лоскутов. — Ловушка? Да, документы похожи на настоящие, но не факт, что так и есть. Их надо проверять. А видео…. Если Лодыгин отправил его тебе сам с целью посмотреть на реакцию?

— А ее не будет, Толя, — отозвалась Дана. — На видео нет Марата. Совсем нет. И Алину я по идее не знаю. Это мог прислать любой человек про какую-то… секту, мать ее. Мы поняли, что это про него только потому что я опознала Алину. Ну и… по другим моментам, — она бросила на Лоскутова многозначительный взгляд. — Для всех остальных, кто бы это не прислал, до меня дошли шокирующие кадры и список женских имен, которые надо проверить, никак с Маратом пока не связанные. Это видео даже в полицию нести бесполезно — людей на нем сложно будет опознать.

— Она права, — едва слышно заметил Яров. И Дана и Анатолий от этих слов с удивлением повернулись к нему. — Информацию нужно проверять. Я займусь тем, что прислали мне. Если финансовые документы правдивы, я так врежу этому уроду, что у него земля под ногами гореть будет. Ночью я начал их смотреть. Там действительно все: классические черные схемы Марата. Вывод денег за границу через несколько независимых цепочек — кипрские компании, нидерландские трасты, латвийские и эстонские фирмы-однодневки. Деньги дробятся, перемешиваются и уходят дальше — в Швейцарию, Люксембург, Сингапур и Дубай.

Он поднял глаза на брата и Дану.

— Плюс проводки через них. Плюс манипуляции с подсанкционными товарами. Но самое интересное — там есть то, что очень сильно заинтересует европейцев и может закрыть ему все поставки.

Яров сделал глоток кофе и продолжил:

— Марат умудряется обходить европейские санкции. Через подставные фирмы он закупает сельхозтехнику, запчасти и даже племенной скот из Германии, Франции и Нидерландов. Формально — через третьи страны, но деньги и конечные получатели — российские. Черт бы с этим, но среди поставок есть позиции, которые попадают под прямые ограничения ЕС. В частности, отдельные виды высокотехнологичного оборудования и компоненты двойного назначения. Плюс он продолжает брать кредиты на европейских банках через подставных лиц и компании. И, конечно, классическое отмывание через офшоры. Европейцы, при всей их любви к деньгам, такого откровенного мухлежа очень не любят. Если эти документы попадут в нужные руки — в Еврокомиссию, национальные налоговые органы или подразделения по борьбе с отмыванием — Марату могут закрыть все европейские поставки. Банки начнут блокировать платежи, а крупные поставщики техники просто откажутся с ним работать, чтобы самим не попасть под вторичные санкции.

Он перевел дыхание и добавил:

— К тому же в этих документах хорошо прослеживаются целые цепочки фирм-однодневок. И некоторые из них, если я не ошибаюсь, ведут прямиком к российским чиновникам разного уровня. То есть это уже не просто налоговые нарушения, а вполне себе коррупционные схемы с дачей взяток. Для Европы это дополнительный и очень вкусный бонус. К тому же, зная все его каналы, можно начать перекрывать ему кислород….

— Ты вообще спать умеешь? — внезапно спросила Дана, когда Алексей замолчал, переводя дыхание.

— Я зачитался, — усмехнулся тот устало. — Занимательное чтиво, как ни крути. Займусь проверкой этих сведений в первую очередь.

— Хорошо, — согласился Лоскутов. — Дана, я думаю, что тебе пора отойти от…

— Даже не думай, Толя, — ровно отрезала женщина, снова и снова изучая список. — Я займусь этими женщинами. То видео… — ее передернуло, — это не тайная съемка случайным свидетелем и не просто изнасилование. Все: расположение камеры, измененный голос — это снимали для личного пользования, домашняя порнография в чистом виде. Эти суки, судя по всему, так отрываются не в первый раз, для них это не новинка. И настолько доверяют друг другу, что….

Ее перекосило.

— Ты права, — вынужден был согласиться Лоскутов. — Я постараюсь выжать из пленки максимум информации, но с ней по уму даже в полиции пока не пойти.

— Ну, теперь мы точно знаем, что держит эту шайку вместе. Черт… какие же отморозки….

— Лодыгин всегда любил играться с камерой…. — едва слышно прошептал Яров, и Дана с Лоскутовым одновременно посмотрели на него, холодея внутри. Но продолжать свою мысль тот не стал.

— Да, — кивнула женщина. — Я знаю, он сходит с ума по фотографии. У него огромная коллекция, но… видео… это ж полное извращение… Он не просто убийца, он…. Маньяк…. Садист, — она невольно поежилась, между лопаток стало больно.

— Его садистские наклонности, — после короткой паузы начал Лоскутов, — судя по всему растут от года к году. Дана, он с тобой….

— Нет…. — тут же ответила она, не в силах посмотреть на собеседников. — Со мной — нет. Были моменты, но….

Яров встал из-за стола и отошел к окну.

— Какие? — требовательно уточнил Лоскутов. — Дана, чтобы понять этого психопата, я должен знать…. Нюансы. Делает он это ради связей или ради удовольствия, или для компромата на других. Имеем мы дело с циничным уродом или садистом…

— Со мной он почти никогда не был грубым, — ответила Дана. — Не причинял боли…. Специально. Но бывали моменты…

— Дана!

— Он мог прикусить во время секса, — между лопаток становилось все горячее. — Шрам…. на спине... Это случилось во время медового месяца. Он практически вырвал мне…. Кожу. Укусил так, что…. Но больше никогда. Вообще никогда.

— Укусил, говоришь….

Лоскутов откинулся на стуле и несколько секунд молчал, глядя в одну точку. Когда он заговорил, его голос стал сухим, аналитическим — тон человека, который привык разбирать чудовищ по частям.

— Значит, мы имеем дело с классическим садистом с высоким уровнем самоконтроля, — начал он. — Это важно. Он не импульсивный психопат, который теряет голову. Он способен сдерживаться, когда это ему выгодно. Укус во время медового месяца — это проба. Он проверял твои границы. Проверил, как далеко может зайти, и увидел твою реакцию. После этого он сознательно убрал физическую жестокость по отношению к тебе, потому что понял: грубость может тебя оттолкнуть, а ты нужна была ему в другом качестве, по крайней мере тогда.

Анатолий сделал паузу, постукивая пальцем по краю кружки.

— При этом он получает удовольствие от чужой боли и унижения. Но не от любой — а от контролируемой, театральной. Поэтому ему нужны камеры. Он не просто насилует и убивает — он режиссирует. Создает спектакль, в котором он — абсолютный хозяин. Это дает ему ощущение тотальной власти. Не только над жертвой, но и над участниками.

Он посмотрел на Дану, потом на брата.

— Самое опасное — он умеет маскироваться. Для большинства людей он остается успешным, харизматичным бизнесменом. Жестким, но «нормальным». Женатым мужчиной, сейчас «вдовцом» с невестой. А настоящая разрядка происходит в закрытом кругу, где все участники либо такие же, как он, либо полностью подконтрольны.

Лоскутов помолчал и добавил уже совсем тихо:

— И судя по тому, как профессионально снято видео, эта шайка существует давно. Они друг другу доверяют, потому что повязаны кровью и страхом. Марат — не просто участник. Скорее всего, он в этой компании один из главных. Возможно — даже заводила.

Яров, стоявший у окна, медленно сжал кулак.

— То есть он не просто садист, — глухо сказал он. — Он еще и коллекционер.

— Именно, — кивнул Лоскутов. — Коллекционер боли, страха и власти. И чем больше у него этой коллекции, тем сильнее ему нужно новое «удовольствие».

— Полагаю, — Дана сжала губы, — эти девушки… участницы.

— Возможно, — кивнул Лоскутов. — И возможно всем им заткнули рты как Алине. Или убили.

— Я найду их, нам нужны дополнительные сведения. И поговорю с матерью Алины….

— Она умерла, — вздохнул Анатолий. — Пока ты спала, я пробил Алину по базам. Мать не выдержала смерти дочери…. Ушла, совсем не давно.

— Черт…. — Дана облокотилась на стол и закрыла рот рукой. — Толя…. Я порою в даркнете, но у тебя есть больше баз, поможешь установить этих девушек?

— Да, — тут же согласился Лоскутов. — Найдем их. Леш?

Яров отвернулся от окна и посмотрел на них. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла тяжелая, холодная ярость.

— Я завтра вылетаю в Европу, — сказал он. — Максимально быстро проведу проверки по документам и начну перекрывать этому ублюдку кислород там. Если все подтвердится — его европейские схемы рухнут очень быстро.

— Дана, работай очень осторожно, максимально осторожно. Если все так, как мы думаем, он устранит тебя едва заподозрив хоть в чем-то, — Лоскутов едва сдерживался, но понимал, что женщина уже приняла решение и от него не отступит. — И этот информатор еще…

— Толя, если это провокация, то она рассчитана на наши поспешные действия, что на радостях мы потеряем бдительность, — Дана положила руку на руку Лоскутова. — А если правда….

— То у нас в лагере врага союзник.

— Да, — согласился Яров, — и очень серьезный.

Он побарабанил пальцами по подоконнику.

Дана поднялась из-за стола.

— Ты куда?

— Домой, — отозвалась она. — Займусь работой. И это… Толя….

— Что?

— У тебя не найдется бутылки коньячка или виски?

У Лоскутова от изумления отпала челюсть.

— Шо, опять?

— Да, блин! Редактору! Я не хочу остаться без работы. А свой лимит на представительские расходы я в этом месяце перебрала уже. Так что давай, не жмоться.

— Меркантильная женщина, нигде своей выгоды не упустит… — пожаловался Лоскутов улыбающемуся брату, доставая из бара бутылку.

— Хороший учитель, — отозвалась она через плечо.

На Ярова посмотреть так и не смогла.