ИЗАБЕЛЬ

На следующее утро передо мной выросли железные ворота Доминион-холла, внушительные даже в мягком утреннем свете. Темные, тяжелые и причудливые узоры ковки сплетались в острые края, напоминавшие о мужчинах, которые жили за ними — неприкасаемых, безжалостных, в мире, отделенном от города, раскинувшегося сразу за массивными стенами поместья.

Я поерзала на водительском сиденье, барабаня пальцами по рулю и не будучи уверенной, не совершаю ли я ошибку.

Приезд сюда был импульсивным поступком, возможно, даже безрассудным, но после вчерашнего — после него — я не могла держаться в стороне.

Мне хотелось о многом поговорить.

Я потянулась к кнопке домофона, нажимая ее до того, как успела бы засомневаться. Почти сразу же раздался резкий щелчок, и сквозь динамик просочился глубокий, хриплый, как гравий, голос.

— Да?

Я слегка вздрогнула, а затем подалась вперед.

— Э-э... это Изабель.

Повисла пауза, а затем в голосе проскользнули нотки веселья. Это был Маркус.

— Ну надо же. И чему мы обязаны таким удовольствием?

Я прочистила горло, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Я приехала к Райкеру.

Снова пауза, а затем раздался тяжелый скрежет открывающихся ворот.

— Проезжай, — сказал Маркус, и в его тоне явно читалась ухмылка. — Постарайся не заблудиться.

Связь оборвалась с такой категоричностью, что места для колебаний почти не осталось; я тяжело сглотнула и поехала вперед.

Извилистая подъездная дорожка, ведущая к Доминион-холлу, в дневном свете захватывала дух еще больше: поместье гордо возвышалось на фоне гавани Чарльстона, а утренний туман, наплывающий на воду, казался чем-то из сказочного сна. Величественный особняк раскинулся на утесе, представляя собой идеальное сочетание истории и власти; с раскидистых старых дубов, обрамляющих дорожку, свисал испанский мох, а в воздухе густо пахло солью и землей.

Это было то самое место, которое не просто шептало о богатстве — оно его требовало.

Я выехала на круглую подъездную аллею, и мое сердце застучало чуть быстрее, когда я заметила Райкера, стоящего на вершине широкой лестницы. Он прислонился к одной из колонн, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной взглядом, который был почти нечитаемым. Почти.

Я вышла из машины, разглаживая руками облегающее черное платье, которое выбрала для сегодняшнего дня. Это не было случайностью. Ткань была мягкой, струилась по мне почти как жидкость, облегая во всех нужных местах. Глубокий вырез опускался ровно настолько, чтобы намекнуть на кружево моего бюстгальтера, а тонкие бретельки едва прикрывали плечи. Подол касался середины бедра, открывая взгляду гладкие ноги, визуально удлиненные изящными черными туфлями на каблуках, которые я надела этим утром.

Я не пыталась быть слишком очевидной, по крайней мере, не до конца, но после вчерашнего — после того, как Райкер прикасался ко мне, как он смотрел на меня в той уборной — мне хотелось напомнить ему о том, от чего именно он ушел.

Судя по тому, как его взгляд медленно и оценивающе скользнул по мне, а челюсть едва заметно напряглась — я завладела его вниманием.

— Ты рано встала, — сказал он, и его голос был грубым, хриплым, что ничуть не помогало унять жар, ползущий по моему позвоночнику.

Я наклонила голову, делая шаг к нему и чувствуя, как ткань платья скользит по коже словно шелк.

— Выходной.

Он позволил своему взгляду задержаться на мне чуть дольше, чем было необходимо, прежде чем оттолкнуться от колонны и жестом пригласить меня следовать за ним.

— Пойдем. С таким же успехом могу провести тебе нормальную экскурсию.

Я пошла рядом с ним, и мои каблуки тихо застучали по мрамору, когда мы вошли внутрь.

В прошлый раз, когда я была здесь, Доминион-холл казался крепостью — сплошные тени и шепот, мир тихой власти, пульсирующей под отполированными поверхностями; но теперь, при дневном свете, он выглядел почти сюрреалистично.

Парадный вход впечатлял даже больше, чем я запомнила: высокие сводчатые потолки простирались над головой, обрамленные замысловатыми люстрами, усыпанными кристаллами, которые ловили утренний свет. Стены были обшиты панелями из темного красного дерева, контрастирующими с гладкими современными акцентами: безупречной кожаной мебелью, абстрактными произведениями искусства и возвышающимися книжными полками, заполненными всем — от военной истории до первых изданий классики. Окна от пола до потолка открывали вид на обширные владения снаружи, позволяя золотому солнечному свету заливать пространство.

За пределами вестибюля я мельком увидела парадную столовую, огромную ультрасовременную кухню и нечто похожее на частный бар и лаунж, стены которого были уставлены редкими бутылками виски и сигарами.

Это было роскошно и элегантно — место, созданное для мужчин, которые правили миром и знали об этом.

— Это не дом, — пробормотала я, впитывая все это. — Это чертово королевство.

Губы Райкера дрогнули, но он не стал спорить, лишь пожал плечами.

— Это мой дом.

Я изогнула бровь.

— Это ненормально, знаешь ли.

Он бросил на меня взгляд — наполовину веселый, наполовину бросающий вызов.

— А что такое нормально?

Ответа на этот вопрос у меня не было; я могла и ошибаться, но мне кажется, что Райкер Дейн никогда и не был нормальным.

Мы прошли вглубь дома, мои пальцы слегка скользили по прохладному камню стен коридора, а затем... я снова ее увидела.

Обсидиан.

Черная гадюка, свернувшаяся кольцами в своем огромном стеклянном террариуме; ее гладкое тело лениво обвивало резную ветку дерева, а язык высовывался так, словно она могла попробовать на вкус мой дискомфорт.

Я втянула воздух, инстинктивно отступая назад.

— Я и забыла об этой штуке.

Райкер усмехнулся, проходя мимо меня к террариуму.

— Ты привыкнешь.

Я прищурилась.

— Сомневаюсь в этом.

Он обернулся, ухмыляясь, и небрежно прислонился к стеклу.

— Могло быть и хуже.

Я скрестила руки на груди.

— О, да?

Его ухмылка стала шире, а затем этот мерзавец подмигнул.

— Вместо этого она могла бы оказаться в твоей постели.

Жар вспыхнул на моих щеках, и все тело напряглось.

— О, ради всего святого... — я свирепо посмотрела на него, но это ничуть не помогло развеять те вполне реальные образы, что промелькнули у меня в голове.

Райкер лишь улыбнулся той самой темной, понимающей улыбкой, которая говорила о том, что он точно знает, куда только что завели меня мои мысли.

Засранец.

Я резко выдохнула, отрывая взгляд и от змеи, и от мужчины, который был не менее опасен.

— Значит, вас здесь живет семеро?

Райкер кивнул, но выражение его лица слегка изменилось, став более серьезным.

— Мы построили Доминион-холл несколько лет назад. Это не просто дом — это штаб-квартира.

— Для чего?

Он смотрел мне в глаза непроницаемым взглядом.

— Для компании.

Я нахмурилась.

— И чем именно занимается компания?

Он ответил не сразу, вместо этого шагнув ближе; его присутствие давило на меня, даже без прикосновений.

— Это не важно.

Я сглотнула.

— Райкер...

— Ты приехала сюда не для того, чтобы спрашивать о делах.

Напряжение между нами натянулось до предела, скрутившись, как готовая вот-вот лопнуть струна.

Нет. Не для этого. Я приехала ради него; и, судя по тому, как его взгляд скользнул к моим губам, по тому, как близко он стоял, так что я могла чувствовать исходящий от него жар, он тоже это знал.

Я приехала сюда не за ответами о компании; я приехала, потому что не хотела оставаться одна.

Потому что без Уилла в городе стало слишком тихо; потому что Пиа и Саша обе были на работе, и мысль о том, чтобы весь день просидеть в своей пустой гостиной, казалась мне невыносимой. У меня были и другие друзья, конечно, но они были скорее знакомыми — из тех, с кем можно выпить, но кому не станешь звонить, когда чувствуешь себя потерянной.

На долю секунды я даже подумала о том, чтобы поехать в Самтер к тете Мод, но это означало бы сидеть за ее кухонным столом, пока она донимала бы меня расспросами об Уилле — где он, чем занимается, в безопасности ли он. Вопросами, на которые у меня не было ответов; вопросами, от которых мою грудь сдавило бы от тяжести всего того, чего я не знала о жизни собственного брата.

Поэтому вместо этого я приехала сюда.

Я облизала губы, встречаясь с глазами Райкера.

— Я не хотела сегодня быть одна.

Выражение его лица изменилось: он выдохнул через нос, его взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем опуститься — всего на секунду — на изящный изгиб моей обнаженной ключицы. Его голос прозвучал тише.

— Тебе не нужно объясняться передо мной, Изабель.

Может, и нет. Но я чувствовала, что должна.

— Я думала о том, чтобы навестить тетю, — призналась я. — Но знала, что она будет спрашивать об Уилле. — Я издала короткий смешок, в котором не было ничего веселого. — И что я должна сказать? Что я даже не знаю, в какой стране сейчас находится мой брат?

На челюсти Райкера дрогнул мускул.

— Ей не нужно этого знать.

Я тяжело сглотнула.

— Да, ну. Она бы все равно спросила.

Его глаза потемневели.

— Тебе не нравится пребывать в неведении.

И это был не вопрос.

— Да, — призналась я. — Не нравится.

Какое-то время мы просто стояли там: слишком близко, слишком остро осознавая друг друга, оставляя слишком многое невысказанным.

Затем он пошевелился.

Медленным, обдуманным движением его ладонь скользнула по пояснице, когда он повел меня по коридору; прикосновение было легким, едва ощутимым, но наэлектризованным — словно он проверял что-то, словно ждал моей реакции.

И, видит Бог, я отреагировала.

Медленная пульсация жара прокатилась по телу, кожа покрылась мурашками от обострившихся чувств, а мысли вернулись к тому, как его пальцы сжимали мое запястье вчера — по-собственнически, уверенно, непреклонно.

Я сглотнула, борясь с теплом, расцветающим в груди.

— Так куда мы идем?

Губы Райкера дрогнули, словно он точно знал, что я делаю — цепляюсь за нормальность, за что-то, что могло бы удержать меня на земле.

— Я проведу тебе оставшуюся часть экскурсии.

Его голос был ровным, неторопливым, но его рука задержалась еще на секунду, прежде чем он убрал ее.

Я выдохнула.

Доминион-холл оказался еще величественнее, чем я себе представляла: Райкер провел меня через просторную оранжерею с видом на гавань, стеклянные стены которой пропускали золотистый утренний свет. В одном из углов стоял изящный черный рояль, его глянцевая поверхность блестела.

А затем — библиотека.

Я замерла как вкопанная.

Она была огромной. Два этажа возвышающихся книжных полок от пола до потолка, к которым вели лестницы из темного красного дерева, скользящие по латунным направляющим. Мягкие кожаные кресла и бархатные диваны заполняли пространство, а в воздухе витал запах состаренной бумаги, кожи и чего-то едва уловимо дымного.

Я повернулась к Райкеру, вскинув брови.

— Ты вообще читаешь?

Уголки его губ изогнулись.

— Мы все читаем.

— Все вы? — я сделала неопределенный жест. — Все семеро?

Райкер пожал плечами.

— Большинство из нас. Чарли, наверное, использует это просто для того, чтобы впечатлять женщин.

Я фыркнула.

— А ты?

В его глазах что-то блеснуло: что-то веселое, что-то понимающее.

— Мне не нужны книги, чтобы производить впечатление на женщин, Изабель.

Воздух заискрился.

Я не должна была чувствовать, как краска приливает к лицу, должна была проигнорировать то, как мой желудок екнул от его слов, как мое тело отреагировало на один только его голос.

Но я не могла. И Райкер это знал. Его взгляд опустился, и по его лицу промелькнуло что-то темное — нечто неоспоримо мужское, что-то хищное.

Он сделал шаг ближе.

А затем...

— Райкер?

Звук чужого голоса разрезал этот момент.

Я вздрогнула и отступила назад как раз в тот момент, когда Маркус уверенно вошел в библиотеку; его острый взгляд метнулся между нами со слишком явным пониманием происходящего.

Что бы он ни увидел на моем лице — или на лице Райкера, — это заставило его губы слегка дрогнуть, прежде чем выражение его лица стало жестким.

— Кое-что случилось, — он не стал вдаваться в подробности, да и не было нужды. Его взгляд устремился прямо на Райкера. — Ты нам нужен.

Поведение Райкера мгновенно изменилось. Игривые нотки? Исчезли. Его челюсть сжалась, а легкое веселье в глазах уступило место твердости.

Он медленно выдохнул, проведя рукой по челюсти, прежде чем взглянуть на меня.

— Останешься?

Я замялась. Я ведь приехала сюда ради него. Но теперь я не была уверена, что готова уйти.

— Я... — я облизала губы, переминаясь на каблуках. — Я, наверное, скоро поеду.

Взгляд Райкера долго не отрывался от моего. Наконец он кивнул.

— Маркус проводит тебя, если я не вернусь.

Звучало как отмашка, как категоричность, которая мне совсем не понравилась.

Но прежде чем я успела ответить, он уже ушел — скрылся за дверями вместе с Маркусом, их голоса были тихими и отрывистыми.

Я выдохнула, и тишина библиотеки навалилась на меня.