Кажется, только теперь я полностью осознала весь смысл фразы: «Душа ушла в пятки».

Макс молчал, прожигал меня убийственным взглядом, и молчал. Секудны мне показались вечностью.

— Ты почему не сказала?

Потеряв дар речи, я потянулась к отброшенному ранее пледу, схватилась за него, словно за спасательный круг, прикрылась, будто теперь в этом была надобность. И где было мое смущение, когда я сама спровоцировала Архангельского? А не было его, и, признаться, сейчас тоже нет. Есть страх, растерянность, ожидание, а смущения нет.

Дожила.

Почему не сказала? Да как-то не представилось возможности.

Сначала я была ошарашена его заявлением, потом этот поцелуй… И все — зеленый свет.

Не думала я в тот момент ни о чем, кроме его губ, разум помутнился. Со мной можно сказать впервые такое. Я целовалась раньше, конечно, и мне даже нравилось, но чтобы вот так терять рассудок — такого не было.

Наверное, мое молчание окончательно достало Архангельского, потому что в следующую секунду, устало вздохнув, он взъерошил волосы, похлопал себя по щеками и встал.

Я молча следила за ним взглядом.

— Я сейчас вернусь, — бросил он напоследок, а потом быстрым шагом двинулся прочь из гостинной.

От раздавшегося внезапно хлопка двери я вздрогнула. Психанул. Со стороны ванной донесся едва слышный шум воды.

Идиотка. Воспользовавшись своим вынужденным одиночеством, я отыскала сорванную с меня в порыве страсти толстовку.

И что дальше? Как мне ему теперь в глаза смореть? А делать что? Я, получается, сама его спровоцировала, сама набросилась на него, как одичавшая кошка и сама же все испортила.

Черт бы побрал эту девственность, может и нужно было распрощаться с ней, когда была возможность.

А с другой стороны, подумаешь, ну не было у меня секса и что теперь? Такая большая проблема? Впрочем, наверное, действительно проблема. Какому взрослому мужику захочется возиться с неумехой? Все логично и закономерно, но почему так обидно?

Божечки, я с ума сошла. Это же Архангельский, Лиза! Старший брат твоей лучшей подруги!

И что бы сказала Зойка, узнай она о случившемся? Я же практически накинулась на ее брата, и если бы не эта пресловутая неопытность, уже бы…

Стоило только подумать об этом, как низ живота сладко заныл. Я все еще ощущала на себе горячие прикосновения и к своему стыду не испытывала угрызений совести. Парня своего я, значит, не хотела, а мужика, с которым, в общем-то, едва знакома, захотела.

Да что там, все еще хочу!

Впервые в жизни мне захотелось попробовать то, о чем так часто говорят девчонки, что обсуждают в перерывах между парами небольшими девичьими, и не только, компаниями.

Я слышала, как стихла вода, как спустя несколько минут открылась дверь ванной, слышала приближающиеся шаги.

Мне даже не нужно было поворачиваться, я нутром почувствовала его присутствие. Не решаясь взглянуть на Архангельского, так и сидела, глядя в одну точку до тех пор, пока он не опустился передо мной на корточки.

— Прости, я не думала, что так получится.

— А как думала?

Я готова была поклясться, что в его голосе расслышала нотку веселья. Набравшись смелости, я все же решилась посмотреть на Макса. Ничего в выражении его лица не говорило о том, что мужчина мог злиться. Возможно, он просто хорошо скрывал эмоции, но внутреннее чутье подсказывало, что его ситуация скорее забавляла, чем злила.

Во всяком случае теперь.

— Вообще не думала, — честно пробурчала я в ответ.

Посмеиваясь, он переместился на диван.

— Иди сюда.

Словно под воздействием каких-то гипнотических чар, я выполнила его просьбу. Чувства неловкости и стыда не было, только растерянность и опасения.

— Жалеешь? — незнакомым бархатным голосом практически проурчал Макс.

От этого его тона у меня муршки побежали по телу. И так захотелось его коснуться, провести пальцами по лицу, плечам…

Господи, Лиза, очнись!

— Нет, — для убедительности я покачала головой.

Я не жалела, даже если должна была, не жалела.

И пусть неправильно, но что-то во мне, что-то совершенно несвойственное и такое нетипичное тянулось к нему.

— Лиз, — он обхватил ладонями мое лицо, — о таких вещах следует предупреждать заранее.

— Прости, я правда не подумала, что это проблема, — почему-то появилась потребность оправдаться.

— Это не проблема, — он вздохнул, потом большими пальцами провел по моим скулам.

— Тогда почему ты остановился?

В ответ на мой вопрос он неожиданно рассмеялся.

— Какой ты еще ребенок.

Его слова меня не обидели, нет, только озадачили.

— Лиз, ты хоть представляешь в каком я был состоянии? Мне тридцать лет, у меня охренеть как долго не было секса, при таком раскладе для тебя бы это ничем хорошим не закончилось.

Вот теперь я почувствовала прилив запоздалого стыда. Макс говорил со мной так, будто я несмышленыш какой-то. Желая хоть немного снизить накал неловскости, я потянулась к его волосам, провела по ним пальцами.

— Мокрые, — улыбнулась, озвучивая очевидное.

— Я, вообще-то, душ принимал, — перехватив мою руку, он поднес ладонь к губами.

Его дыхание отозвалось приятным покалыванием на коже.

— Холодный?

Новый взрыв хохота прокатился по комнате.

— Ты меня убьешь, — продолжая смеяться, захлебываясь собственным хохотом, проговорил Макс, потом добавил: — Лиз, вопреки почему-то популярному мнению, холодный душ не очень хорошой помощник в этом деле.

— Тогда что…

— Мне тебе в подробностях рассказать, что я там делал?

На этом моя выдержка закончилась, волна стыда накрыла меня с головой и я не придумала ничего лучше, чем уткнуться пылающим от прилива крови лицом в плечо Макса.

Божечки, Лиза, где твои мозги?

Надо бы держать язык за зубами.

— Лиз.

— Мммм? — я лишь на миг отстранилась.

А в следующее мгновение мне стало не до разговоров, потому что одна его ладонь легла на мою шею, властно так, по-хозяйськи, вторая заскользила по спине. Я не успела, да и не собиралась ничего делать, только рот открыла и тут же потерялась в реальности.

И вот уже обе его руки заскользи по моему беспомощному телу, задрав толстовку, оглядили спину, живот. Через секунду многострадальная толстовка во второй раз за день полетела на пол. И когда одной рукой Макс довольно жестко сжал мою грудь, я просто не выдержала и застонала так, словно всю жизнь только этого и ждала.

И мне бы постыдиться, подумать о том, что делала, а главное — с кем, но думать совсем не хотелось, и винить себя тоже не хотелось, а потому послав все «против» по одному известному адресу, я только сильнее прильнула к Архангельскому. Плевать, как все это выглядит, у меня, быть может, уже никода ничего подобного не будет, чтобы вот так, до сладких судорог и темноты перед глазами.

— Не здесь…

Он даже было подхватил меня под бедра, собираясь, должно быть, отнести в спальню.

— Нет, — упираясь в его плечи, я отрицательно замотала головой, — здесь, я хочу здесь.

— Тут неудобно будет.

— Удобно, Макс, пожалуйста, я здесь хочу…