Я сидела и думала о Худовой. Ну почему мне ее было жалко? Почему? Наверное, потому, что она просто больна и никогда в этом не признается, она лучше срок получит, чем почувствует себя немощной, зависимой и с диагнозом? А может, всему виной генная предрасположенность к психическим расстройствам? Тогда она — просто жертва родовых заболеваний. Сама себе не принадлежит. Она бы и рада в рай, да грехи не пускают. И про эту секту «Рай»: видимо, очень ей хотелось райской жизни, вот ее и мотануло не в ту сторону. А может, все же истоки в семье и воспитании? Почему Ирина так уверена, что мать ее не любит и не понимает? Есть же на это причины? Так как нет дыма без огня. Или вседозволенность и полное подчинение со стороны матери дали ей право думать, что все можно, что ничего за это не будет? А может, просто в ней живут два разных человека — добрая послушная девочка и злая саранча? Я не могла найти ответ на этот вопрос.

А вот тупую хитрую Кузьмину мне не было жаль совсем. Когда там у нее допрос? Очень хотелось растоптать эту бабу из гранита. В моем понимании, она собрала все худшие качества: ложь, хитрость, лицемерие, жестокость, непробиваемость, тупость, изворотливость. Могла ли она нападать и убивать? Конечно, да. Она еще ребенком, сидя в пустом интернате, начала всем завидовать и всех ненавидеть. Особенно противны ей были старушки, похожие на ее ненавистную тетушку. Она как будто им мстила за свое детство, свою непутевую судьбу. А поразмыслить о том, что все в ее голове и каждый человек сам выстраивает свою жизнь, у нее просто мозгов не хватило. Все в ее душе заполнено ненавистью. Ну, может, и не все… Она же помогала людям, мебель покупала, на похороны деньги давала. Было ли это от души или она просто хотела приподнять себя в глазах других, да и в своих собственных тоже? Скорее, так. Она хотела почувствовать, что кому-то сейчас хуже, чем ей, и типа с барского плеча кидала им деньги. А все же может она испытывать внутреннее сочувствие? Наверное, да. Сама всю жизнь страдала и понимает тех, кто так же несчастен? Я до конца не поняла эту особу. Но неприязнь у меня к ней огромная. Моя интуиция подсказывает, что именно Кузьмина может хладнокровно бить пожилых женщин по голове и при этом, возможно, представлять свою тетку, да и мать, наверное, которые никогда ее не любили.

Зазвонил телефон, Мельников решил со мной пообщаться.

— Таня, привет. Тут узнал, как ты профессионально ведешь допросы, молодец. И что ты думаешь по поводу Кузьминой и Худовой?

— Привет, ты как мысли мои прочитал. Вот как раз сижу и думаю о них.

— И что надумала?

— Андрюх, ты представляешь, у Худовой есть официальный психоневрологический диагноз.

— Да по ней видно, дергается, как вошь на гребешке.

— А мне ее стало жалко. Она, по-моему, не ведает, что творит.

— А че за диагноз?

— Биполярка.

— Слушай, да у нас у половины этот диагноз. Вот у меня, например: часто думаю, то сделать или это. А начальство заставляет делать и то, и это.

— Андрей, вообще не смешно. Худова и вправду больна. Причем специалисты, которые ее лечили в молодости, — я решила пока не озвучивать конкретное лицо, — утверждают, что ее болезнь приняла маскированную форму, то есть проявляется внешне крайне редко. Другими словами, ты даже не подумаешь, что ее раздирают страшные противоречия.

— А че ты ее вдруг жалеть начала? Представь, тюкнула она по голове старушку, а потом давай ее обнимать, целовать, подарки ей дарить.

— Так примерно и происходит…

— Не заслуживает она жалости.

— Если человек болен, то заслуживает. Ведь нет у нее в душе коварного плана по уничтожению пожилого населения нашего города. Просто приходит навязчивая идея, а потом другая — кардинально противоположная.

— Так лечиться надо было…

— И я про это же.

— Понятно, тебя захлестнула лирика. Надеюсь, по Кузьминой таких мыслей не возникает?

— Таких не возникает, другие возникают.

— Не пугай меня, тебе и ее жалко?

— Нет, по отношению к ней — обратные чувства, хочу, чтобы она получила огромный срок.

— Танька, так у тебя тоже биполярка.

— Это еще почему?

— Видишь, как тебя бросает из стороны в сторону — от лирики к жестокой прозе.

— Ладно, не умничай. Что хотел?

— Да так, похвалить тебя от лица следственного отдела за проведенные допросы.

— Зовите, еще подопрашиваю.

— Конечно, позовем. Сегодня у Кирьянова вроде опять допрос Кузьминой, но он сам тебя наберет.

— Андрей, анализы экспертизы пришли?

— Вечером будут.

— А с изъятым в редакции компьютером что-то новое есть?

— А это уже спрашивай у своего любимчика Алексея. Он же у нас компьютерных дел мастер.

— А почему любимчика? Я всех одинаково люблю.

— «Я люблю, конечно, всех, но Алешку больше всех!» — Мельников дико заржал, как жеребец.

— У тебя все?

— Нет, не все. Что делаешь вечером?

— С Алешкой целуюсь, — пошутила я и поняла, что в каждой шутке есть только доля шутки.

— Даже так, на свадебку позовешь?

— Чтобы ты подрался с ним в разгар торжества?

— Матрос салагу не обидит.

— Ладно, матрос, коли нет у тебя никакой информации, то иди и ищи ее.

— Ты как наш начальник сейчас сказала. Тебе еще добавить надо: «Совсем расслабились, работать никто не хочет, шляются из угла в угол. Уволю всех к чертовой бабушке!» Вот тогда будет полная и родная картина.

— Хорошо, слова выучу, буду говорить.

— Ладно, Таня, пока, звони, если что.

— Только если что…