Я витиевато выругалась. Ридж нахмурился:

- Что за проблема с балеопалами?

- Это дело стражей, Каттингер, - буркнул Дэв. – Тебе известно, что такое тайна?

- А тебе известно, что такое «сестра», Грейв?

- Стоп! – Я взвилась с места и, схватив куртку, понеслась к выходу. – Вот здесь стоит остановиться. Ридж, спасибо за вечер, но дело действительно важное. Будем считать, я должна тебе половину свидания в другой раз.

- Две трети.

- Потом поторгуетесь, Аида, у нас десять минут на дорогу! Они не выпустят меня без напарника.

Надо же, а раньше выпускали. Самаэль действительно король воспитательной иронии и повелитель наставительного сарказма.

- Будь осторожна! – крикнул мне вслед Ридж.

Надо сказать, было приятно.

- Что именно случилось, он сказал? Балеопалы позвали нас? Снова кого-то убили? Вы нашли того, кто это сделал? Что мы сейчас будем делать, прочесывать их скалы или что?

Дэваль угрюмо молчал, не желая говорить там, где нас могли бы подслушать. Мы вышли из дома и спустились к реке, а потом двинулись в сторону архива. Примерно на середине пути Дэваль вдруг сбавил шаг.

- Эй, ты чего? – Я мельком взглянула на часы на башне вокзала. – Опоздаем.

- Не опоздаем.

- В каком смысле? Дэваль, что происхо…

И тут я догадалась.

Осознание ударило меня пыльным мешком по голове. И я, не стесняясь, передала удар дальше. Два раза.

Дэв смешно, как мальчишка, пригнулся, чтобы не получить подзатыльник в третий, но я влепила ему пощечину и почти решила откусить нос. Потом подумала, что продуктивнее будет просто уйти.

- Скотина! Такими вещами не шутят! Знаешь сказку о мальчике, который все время кричал «волки»? В следующий раз пойдешь в дозор в компании своей тетушки-сколопендры! Я возвращаюсь на свидание. Если ты его испортишь еще раз…

- То что? – ухмыльнулся гад. – Что ты мне сделаешь? Кому пожалуешься? Сошлешь меня в аид, Повелительница?

- Знаешь, что, катись куда хочешь.

С этими словами я развернулась в надежде, что еще не поздно вернуться к Риджу и остаток вечера порыдать о том, как я задолбалась жить с идиотами, у него на диване.

Но Дэваль схватил меня за руку.

- Стой! Не уходи. Надо поговорить.

- Поговорим завтра. А еще лучше никогда. Мое любимое время для унылых разговоров.

- Да ты же не хочешь возвращаться на это идиотское свидание! – взорвался он.

- Я сама способна разобраться, чего хочу!

- Очевидно, нет, потому что ты согласилась только чтобы выбесить меня.

- Как хорошо, что ты справился всего за пол свидания! У меня осталась еще целая половина.

- Две трети, - поправил Дэваль явно прежде, чем успел подумать.

И улыбнулся.

Ненавижу, когда он улыбается!

Потому что это определенно запрещенный прием. У него красивая улыбка, а еще он так едко это делает, что я порой забываю, что вообще умеет. Он улыбается почти незаметно, лишь уголками губ, но когда делает это – у него теплеет взгляд. Интересно, замечает ли кто-то еще, что вокруг как будто становится больше красок?

- Ну и что за унылый разговор ты задумал?

- Решил, что нам пора зарыть топор войны.

- И я должна подчиниться? Ведь ты подумал, и мы решили?

- А ты хочешь и дальше воевать?

- Позволь напомнить, Дэваль, что воюешь со мной ты. С самой первой встречи. Ты отправил меня на ржавом вагончике к Пределу.

- Просто порадовал папу визитом дочки.

- Пытался заставить меня стирать твою куртку.

Дэваль заботливо поправил на ней воротник.

- Но ты облила меня с балкона. И забрала куртку себе.

- Это компенсация за вагончик.

- Если тебе понадобится что-то еще из моей одежды, не нужно выливать на нее коктейль, просто попроси.

- Ты облил меня вином на маскараде.

- Это компенсация за куртку.

Я недовольно засопела.

- Давай признаем: мы умеем портить друг другу жизнь. И идем практически вровень. Я чуть впереди.

- Это почему это ты впереди?

- Я же сорвал твое свидание.

Крыть было нечем. Я села на перила набережной и задумчиво посмотрела вдаль, где виднелись три дурацкие пальмы, созданные на занятии.

- Скоро ты станешь Повелительницей. Как ощущения? – спросил Дэваль.

- Отвратительные. Я понятия не имею, что делать с вашим миром. Не могу в него влюбиться. Не могу стать здесь своей.

- Придется. Других миров для тебя у нас нет.

- Значит, я бы хотела что-то изменить. Сделать Мортрум… светлее. Живее. Ярче. Чтобы душа попадала в мир, в котором хочется измениться, а не удавиться. Понятия не имею, как это сделать, если умеешь только выращивать лимоны и пальмы. Но попробую научиться.

Я покосилась на Дэва. Он с задумчивым видом смотрел куда-то вдаль, на воду.

Хотелось так много ему сказать. Что мне не нужен статус, предназначавшийся ему и уж тем более не нужна любовь его отца. Что я никогда не пойму Вельзевула, вдруг переставшего любить своих детей. Что если вдруг однажды у меня будут дети или те, кого я смогу назвать детьми, я буду любить их даже если они натворят что-то ужасное. Что хоть я и не знаю своего настоящего отца, уже ненавижу его за кровавые полосы на спине, которые до сих пор снятся в кошмарах.

Но я молчала. Отец – тот, который вырастил меня на Земле – несмотря ни на что многому меня научил. Но не успел научить втягивать иголки и быть хорошей.

- Нам придется быть рядом. Повелительница и ее страж.

- Мне не нужна свита. Я не собираюсь держать возле себя тех, кого это мучает.

- У тебя не будет выбора. Тебе нужны Селин, Сэм, Харон, я. Даже если ты будешь нас ненавидеть. Любить. Жалеть. Тебе все равно придется держать нас рядом. Ты же слышала балеопалов. Один из нас предал Повелителя, поднял руку на смертное существо, использовал его магию для своих целей. Ты должна держать всех, кто обладает такими способностями, рядом. Но при этом не можешь никому доверять.

- Даже тебе?

- Даже мне.

- Ну, - я невесело хмыкнула, - мне ты доверять можешь. Я бы точно не смогла убить балеопала и вырезать ему сердце. И кто остается?

- Я, отец, Сэм, Селин, Харон, Ева, парочка судей, пожалуй. Самое сложное – проход в тот мир. Таким даром обладает только Селин, но она не смогла бы убить балеопала. Если считать виновной ее, значит, есть второй. А если принять, что Селин ни при чем… мы уже видели, что порталы могут открываться и без ее участия. Ну или она это отлично скрывает.

- Ладно, и зачем кому-то из твоего списка убивать балеопалов?

- Просто навскидку: четверо из списка ненавидят моего отца, трое – считают, что наказание для Лилит было слишком суровым. Про Харона ничего толком не знаю, как и про судей. Но допускаю, что Вельзевул и им мог вывернуть нутро наизнанку. К тому же мы еще не учитываем темные души и участившиеся прорывы. А если представить, что портал образовался сам, то можем приплюсовывать к списку всех сильных стражей. Итого получается… много.

Я вздохнула. Задача представлялась практически невыполнимой. Если убийца не выдаст себя, мы будем гадать до скончания веков, причем в прямом смысле: балеопалам надоест ждать.

Дэваль, судя по всему, думал о том же:

- Не хочу нагнетать, но, возможно, именно тебе выпадет принимать окончательное решение.

По коже прошел мороз: Дэваль имел в виду убийство. Если балеопалы решат напасть, уничтожить Мортрум, нам придется забрать их души сюда, в Мортрум. Навсегда.

- Когда я об этом подумал, то решил, что быть верным стражем Повелительницы может быть намного выгоднее.

- У меня сейчас голова взорвется. – Я потерла виски в надежде, что это хоть немного успокоит тревогу, но стало только хуже. – Можем мы насладиться славными временами, когда балеопалы в большей степени проблема Вельзевула, чем моя?

- Тогда пойдем, выпьем?

Я покачала головой.

- Не хочу появляться на людях.

- Идем, не бойся. Я отлично отпугиваю излишне назойливых. В министерский бар не пойдем. В Мортруме достаточно мест, чтобы выпить вдали от любопытных глаз.

И мы направились в один из скрытых в укромном уголке города-замка баров. У него не было ни вывески, ни толп посетителей. Я до сих пор так и не исследовала весь Мортрум, предпочитая ходить по улице. И такие тайные уголки казались чем-то волшебным.

Внутри было тесно, но немноголюдно. Небольшое вытянутое помещение вмещало в себя только барную стойку, несколько высоких крошечных столиков с такими же высокими стульями и уже привычную для Мортрума горгулью. На этот раз неподвижную.

- Почему вы так любите горгулий? – спросила я. – Весь город ими напичкан. Некоторые как будто разумные.

- Они не разумны. Это… своего рода искусство. Как картины Дара. Когда магия уничтожала наш мир, в местах, где ее было особенно много, земля превращалась в монолитные глыбы. Они не были похожи на скалы или камни. Когда строили Мортрум, использовали эту породу в строительстве. И один из стражей-иных принялся вырезать разные фигуры по образу и подобию темных душ, виденных им у Предела. Кто-то решил, что это отличный символ города, и горгульи стали появляться на каждом шагу. А потом выяснилось, что напичканный магией материал может обладать разными интересными свойствами… с горгульями-то все понятно, стоят и стоят, никому не вредят, только изредка хулиганят, но силу Вельзевула чувствуют и уважают. А вот с теми участками города, в которых использовался этот камень, возникла проблемка. То лестницы исчезают, то проходы ведут не туда, куда следует. То прорывы нет-нет да случаются… вот так мы и решили, что лучше будем гулять.

- Полезнее для здоровья, - хмыкнула я.

Ну и бардак у них творится.

- Что будешь? Эссенцию?

- Как обычно.

И правда: зачем им другие напитки, если можно получить в точности то, что хочется. Даже если сам не знаешь, что именно. Вот я, например, не знаю. Может, не отказалась бы от колы. Или минералки с мятой и лимоном. Посмотрим, чем удивит эссенция сегодня.

Я заняла один из дальних столиков в углу и с интересом осматривалась. Контингент этого места отличался от привычного бара, где когда-то (казалось, прошла целая вечность!) отрабатывала провинность, таская коктейли. Вместо стражей и магистров здесь сидели… просто люди? Может, кто-то из компании парней за стойкой и преподавал в колледже, а кто-то ходит в дозоры к Пределу. Две девушки-подруги, весело беседующие за столиком у самого выхода, могли быть проводницами или сотрудницами министерства, которых я даже не замечала. Никто не обращал на нас внимание, не изменился в лице при виде Дэва, как это обычно бывает. На нас всем было плевать.

Ровно до тех пор, пока я не увидела Олив.

- Вы что, издеваетесь?! – выругалась я.

Если это тоже дело рук Дэваля, то сегодня его последний вечер в мире относительно живых. Я в зубах дотащу его до Стикс и там искупаю, если это потребуется.

Повесив плащ на стойку возле стены, Олив остановилась и обвела взглядом зал, словно кого-то искала. У меня мелькнула мысль быстро юркнуть за барную стойку и пробраться к выходу, но я заставила себя сидеть на месте. Если меня застукают прячущейся от Олив – это будет позор века.

Когда я только оказалась в Мортруме, мне можно было посещать самостоятельно лишь столовые в колледже и министерстве. Двери таких заведений закрывались перед носом у тех, кто не успел заработать авторитет и уважение в местном обществе. Но Олив спокойно разгуливала по городу, не стесняясь баловать себя вечеринками после работы. Интересно, откуда такое уважение в обществе?

Увидев меня, она ехидно ухмыльнулась и направилась прямиком к нашему столику. Надежды на то, что Олив явилась просто выпить после тяжелого дня, растаяли. Она искала меня. Может, даже следила, что определенно снимает часть подозрений с Дэваля.

Я стоически выдержала ее взгляд и мысленно приготовилась к борьбе.

В это же время от барной стойки с двумя бокалами эссенции возвращался Дэваль. Он не смотрел на меня, но увидел Олив, и одним выражением лица снял с себя все подозрения. Если бы мне понадобилось описать это выражение, я бы использовала фразу «ты серьезно приперлась сюда именно сейчас?».

А потом Дэваль сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он обогнал Олив, встав у нее на пути, и наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо.

Что-то длинное.

И не очень приятное, потому что с лица Олив сошла довольная улыбка.

Она почти с ужасом посмотрела на Дэваля, потом не посмотрела на меня (и я даже не могу представить, что заставило ее забыть о моем присутствии). А потом рванула к выходу, напрочь забыв о плаще, так и оставшемся висеть на крючке.

Я поспешно отвернулась, сделав вид, будто увлечена рассматривая горгулью. Почему-то не хотелось, чтобы Дэваль знал, что я видела сцену с Олив.

- Спасибо. Что это за место? О нем, судя по всему, мало кто не знает.

- Просто небольшой бар для своих. Что ты улыбаешься?

- Ничего. Просто люблю уютные места.

И когда меня защищают. Неожиданное ощущение.

Я пригубила эссенцию и нахмурилась.

- Что не так? – спросил Дэваль.

- Я не чувствую вкуса. Вообще никакого. Эссенция какая-то странная.

Взяв у меня бокал, он сделал глоток и задумчиво на меня посмотрел.

- Просто ты ничего сейчас не хочешь. Даже интересно: и почему это?