Штурм

План операции был составлен искином за несколько минут. И нет, он не гениальный тактик, а просто заглянул в сборник типовых сценариев и подставил полученные данные. Ведь вместе с ответом флотских в местную сеть системы жизнеобеспечения станции пришёл приказ, который на время операции дал высший приоритет запросам «Стремительной Черепахи».

Быстро перелопатив кучу информации, основываясь на временных метках, координатах места похищения, идентификаторах находящихся там людей и прочих параметрах, местный искин службы безопасности за минуты восстановил картину похищения, маршрут отхода преступников и текущее местонахождение жертвы.

Только после этого и был составлен план. Помимо действий трёх штурмовых групп, он включал список вспомогательных задач: от мониторинга действий противника и блокирования подхода штатских к будущему месту боя до контроля сохранности информации и гарантии неполучения её посторонними. Затем лишь осталось выполнить приказ.

В 20 минут, расчётное время на активацию дронов штурмовых групп, мы уложились. Мы пахали — я и трактор. Я отдал команду, остальное сделали системы корабля, но вместе мы, да, уложились. Развёртывание на исходных позициях заняло ещё 28 минут, пара секунд на подтверждение искусственным интеллектом станции о неизменности ситуации, затем моя команда «Штурм!», и шесть дронов с одновременно трёх проходов начинают атаку на помещение склада ремонтной мастерской, где держат похищенного.

Я, как сертифицированный рукопашник с отличительным знаком «За ближний бой», во главе контрабордажных дронов, с шашкой наголо, первым в дверь не врывался. Вторым тоже. Прямо сказать, вообще туда попал только после полного завершения боя. Атакующими тоже командовал искин. Всю атаку я доблестно смотрел на тактический экран. Но был рядом! В укрытии, за углом, метрах эдак в пятидесяти.

Зачем вообще был нужен? Хороший вопрос. В теории мог отдавать команды каждой боевой единице. Если верить рапорту искина, бой шёл 3 минуты 18 секунд в трёх комнатах и одном коридорчике. Как думаете, много я бы успел накомандовать? За это время были «нейтрализованы», сиречь приведены в состояние, исключающее боевое противодействие, 6 человек. Проще говоря, шестеро с оружием в руках были убиты сразу, не успев не то что выстрелить, а даже понять, чего случилось.

Остальные послушно легли на пол и были зафиксированы специальными сетками. Иногда пленные нужны, потому у боевых дронов встречается такая опция вооружения. Если бы её не ставили, мы бы ускорили активацию штурмовых единиц на целые четыре минуты, но я решил показать миролюбие Флота. Словом, шесть задержанных — целиком моя заслуга, проще было бы всех зачистить.

Больше оставить живыми не удалось — на дрон устанавливается лишь одна сетка. Редко берут пленных при абордаже. Захват предусмотрен так, на всякий случай: вместо метателя сетки выгоднее поставить что-то иное, вроде многозарядного гранатомёта или какой-нибудь дополнительной стрелковки помощнее.

В последней строчке рапорта искина, только для информации, сообщалось: «Заложник освобождён». Действительно, что тут такого? Освободили и освободили — дополнительная цель. Основная, поставленная командованием — «найти и уничтожить». Это не флотские такие жестокие, это статистика. В 37% случаев, при затягивании боя в космических объектах, противник наносит серьёзные повреждения инфраструктуре, что приводит к неприемлемым потерям среди гражданских.

Как не жаль, заложники изначально списываются в потери. И, как сами понимаете, абордажники или, в нашем случае, террористы тоже. Они знают, на что идут — обычно таких ликвидируют после допроса, без передачи дела в суд.

Жестоко? Так у нас не планета — за тонкой стенкой вакуум. Сбой в работе любой системы жизнеобеспечения может быть фатален. Разница лишь в том, как ты умрёшь: от голода, жажды, недостатка воздуха. Замёрзнешь без обогрева или сваришься без отвода тепла. Самая быстрая смерть — когда тебя через пробоину вынесет в открытый космос. Вот именно потому в космосе редко берут пленных.

Кстати, контрабордажные дроны слабо полезны на планете, а корабельный искин даже не начнёт составлять планы боестолкновений. Там полностью иная специфика, другое оружие, поле боя и противники. Хотите повоевать на планете? Обращайтесь к армии.

В результате я передал захваченных станционным властям. Какое будет наказание, уже не зависит от Флота — дело перешло в гражданскую юрисдикцию. Повезло преступникам! Ещё поживут. Наверное…

Флот дал добро на показ репортажа в новостных выпусках. Ему тоже нужна хорошая реклама. Университетские рекламисты развернулись, как могли. Кто-то от них другого ожидал? Я, такой весь из себя, в одиночку вырвал своего юнгу из плена. Формально правильно, даже дроны вскользь упоминались. Но во флотском мундире, с медалькой, значком «За ближний бой», нашивками и тактическим планшетом в руках на экране потомок последнего короля, капитан корабля, первый лейтенант Ник од’Им смотрелся так хорошо, что никак нельзя было не выпустить несколько плакатов.

А что? Цена — всего один чек любой корпорации, а на стене прекрасно смотрится! Мне по контракту положены десять процентов от продаж. Как лицо компании, стал ещё более узнаваемым, что повысило приток рекламных поступлений.

Понятно, Университет тоже своё не забыл: и похвалить себя успел, и напомнить об учебном полёте студентов, и куснуть поступления от рекламы.

Всем сплошная польза!

Гил долго отходил после освобождения. Представьте сами: сидишь, привязанный к стулу, думаешь — что будет дальше? Вдруг хлопки, звуки лазерных пиу-пиу, кто-то падает, кто-то орёт. Большие чёрные штуковины вещают: «Всем лечь! Руки держать на виду! Стрельба ведётся на поражение!» Одна из них добирается до тебя и заявляет: «Заложник найден! Предварительное состояние — живой, в срочной медицинской помощи не нуждается. Уточнение — транспортабелен». Вы сами-то как себя после такого стали чувствовать?

Мои глыбовцы вообще обалдели. Они было приготовились к тяжёлой битве: не выручим, хоть поквитаемся, а босс обошёлся своими силами. Теперь как-то не верится, что на нашу банду хоть кто-то ещё раз вякнуть решится. Респект и уважуха со стороны местных прилагаются. Даже первейшие большаки прониклись! Нет… Квад молодец! Такого босса отыскал и уговорил под себя взять!

Разговор

— Босс, мы хотели сыграть по-тихому, просто слегка проверить новичков, а оно вон как обернулось! Шестеро хороших парней прилегло, а шестерых закрыли в клетку!

— Ваще беспредел! Мне говорили, он и в столице так выступил?

— Да, босс. Это когда на него четверо напали. По результату — двое наглухо, двое поломано. Его в одном канале прозвали «Никки Половина Покойников».

— Значит, манера у него такая — половину в расход, половину калечит. Ты — голова, тебе нейросеть хорошую поставили, базы купили, почему не предусмотрел?

— Так вы сами сказали, что он только контрабандой промышляет.

— Сказал. Кто-то из большаков, минуя таможню, ему три больших контейнера подогнал. Один из наших, когда в трюм грузил, обратил внимание.

— Вот! Я на таких и рассчитывал! Пятеро любителей хоть с холодняком, хоть с дробовиками, что с двенадцатью бойцами смогут сделать?

— Ошиблись мы. Кто мог знать, что он из пиратов? В смысле, до того, как абордажные железяки на наших навалились.

— Шесть штук, босс! Если по-умному, с ними три сектора под себя отжать бы можно! Это я так… на будущее.

— На будущее… про него раньше должен был думать! Должность у тебя такая — советник.

— Я было посчитал, что раз он из столичных, то сможем гуманно разойтись.

— Это как?

— Гуманизм — это человеколюбие.

— Слово-то какое поганое… человеколюбие. Ты из этих, что ли? Которые свой болт в любую гайку вкручивают?

— Босс! То совсем другое! Тех, которые между человейками и нашими, называют ксенофилами.

— Тьфу! Ты так пацанам не скажи! Я еле сдерживаюсь, а они такого терпеть не станут!

— Босс! Это термины такие!

— Завязывай с терминами, у нас своих девок полно. Говори дальше.

— Босс, я ведь что думал: раз он из столицы, где народ мягкий, как тряпки, то даже при неудаче можно будет разойтись по-хорошему. Ну, там, предложить долю в деле, чтобы он для нас чего возил. А, оказывается, этот не только контрабандой хулиганит, но и с пиратами снюхался. Это ж надо было так промахнуться!

— В столице, небось, свои порядки, там больше не дубьём и обрезами, а ножами и нарезняком работают. Это его прозвище «Никки Половина Покойников» — оно же не с неба свалилось! А ты втираешь про «договориться». Раз советник, должен был просчитать все варианты, а не на авось надеяться.

— Тогда, может, с ним просто поговорить о деле?

— С ума сошел? Забудь! И сам, чтобы больше без «человейколюбиев» и «терминов»! Нашими бабами обходись, без тощих столичных жердин. Извращенец!

Кристи

Каждый раз, как только пытаюсь сосредоточиться, меня кто-то отвлекает. Сижу, разбираю почту, вдруг поступает вызов. Тётушка тут же выдаёт короткую справку:

— Это Кристи, сопровождающая груза. Мы уже почти выбились из графика, а она ещё не с нами. Сейчас находится на арендованной яхте и явно не спешит.

Даю разрешение на соединение, и передо мной разворачивается голограмма:

— Ник, привет! Извини, но я не удержалась и сделала небольшой крюк. Подожди, я скоро.

— Привет. Подожду, конечно. Отчего бы не подождать? Любой каприз за ваши деньги. Уже с послезавтрашнего дня простой пойдёт за счёт твоей корпорации, так что не торопись — штрафные санкции за опоздание по всем точкам маршрута тоже вам оплачивать.

— Ты с ума сошёл⁈

— Нет, конечно. Просто есть такой пунктик в контракте.

— Не подумала! Сейчас же прикажу сменить курс.

— Как скажешь, как скажешь! Ты приблизительно через сколько будешь?

— Через двенадцать часов, максимум четырнадцать. Меня не предупредили про оплату задержки.

— Двенадцать часов? Так ты совсем близко от станции! Мне почему-то кажется, что кто-то хотел поиграть у меня на нервах, а затем выставить виноватым в задержке и постараться вытянуть толику денег.

— Ник, ты слишком мнительный, плохо думаешь о людях и меркантилен сверх всякой меры!

— Не льсти мне! Я и сам знаю про все свои достоинства. Ты ведь даже не упомянула, что я мелочен, злопамятен и просто отвратительный тип. К тому дурно танцую, фальшиво пою и уже убил несколько человек.

— При стольких положительных качествах у тебя есть хоть какие-то недостатки?

— Увы! Есть! Слишком доверяю симпатичным девушкам.

— Имеется в виду, таким, как я?

— Именно! Я вообще слишком доверчив.

— Тогда ещё вопрос: сколько сопровождающих я могу взять с собой?

— Сколько хочешь. Тебе забронирована каюта первого помощника капитана. Её план тебе сейчас пришлют. Сколько народу поместится, столько и можешь взять. Хоть ещё одного!

— Нет, ты точно издеваешься! Я привыкла жить одна.

— Почему издеваюсь? Где собралась спутников размещать? В кубриках команды? Категорически запрещено. Офицерские каюты заняты. В трюме? Без воздуха и терморегуляции? А других мест нет — вообще-то «Черепаха» ни разу не пассажирский лайнер.

— С сопровождающими поняла. Что-то ещё я пропустила?

— Вроде ничего. Но… э… Кристи, прости меня, конечно… Чем ты собираешься заниматься в полёте? Туда и обратно лететь не меньше месяца. Народу в команде мало, да и те все заняты делами. Развлечений не так много, доступ в служебные помещения, сама понимаешь, ограничен.

— Поняла. Сейчас буду решать.

Я отключился от связи, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение. Кристи. Снова Кристи. Пусть я смирился с тем, что она будет рядом весь полёт, но каждый раз, когда её имя всплывает, у меня появляется нехорошее предчувствие. Не то чтобы уж очень сильное, но присутствие девушки сулит дополнительные проблемы, непредсказуемые ситуации и, что самое главное, отвлечение от работы. А когда на горизонте маячит аварийная станция, мне меньше всего хочется везти туда адреналиновую маньячку.

Впрочем, рекламист прав. Она всего лишь пассажир, сопровождающая груз. Моя задача — доставить их в целости и сохранности, предоставив лучшую, после капитанской, каюту. Вопрос: «Чем Кристи собирается заниматься в полёте?» — дополнительная страховка от капризов. Так-то я уверен, что её присутствие связано с желанием возвыситься.

Основной инструмент — восстановление монархии. Со мной на троне. Идиотизм, конечно. Но для Кристи, с её вечным стремлением быть первой, такое вполне может стать целью. Она же не из тех, кто довольствуется малым, кто плывет по течению. Ей нужен вызов, игра с высокими ставками. А что может быть выше, чем претензия на владение личным королевством?

Конечно, девушка собирается использовать меня как пешку в своей собственной игре. Пешку, которая, по её расчетам, может оказаться полезной на начальном этапе и не будет представлять угрозы для её собственных амбиций.

И вот тут возникает главный вопрос: как именно она собирается править королевством? Вижу два варианта: «королева» и «серый кардинал». Для неё проще стремиться к первому, но после поцелуев она сама сказала: «Я поддалась минутной слабости и уже жалею об этом. Не надейся на повторение, а тем более на что-то большее».

Собственно, я и тогда особо не стремился к близости, а сейчас тем более.

Второй вариант теоретически возможен: у «Золотых семей» есть союзники, ресурсы, информация. Но «кардиналом» там готов стать каждый первый, и Кристи — не самый лучший вариант в их глазах. Значит, всё же вариант «королева».

Но что начинает меня по-настоящему беспокоить, так это её уверенность в моём желании стать монархом. И то, что она выбрала именно меня. А ведь есть четыре основных наследника и с десяток помельче — выбирай, не хочу! Нет! Почему-то нужен именно я.

Хотя понятно почему — компромиссная фигура. Местные друг другу уступить не смогут, между ними много чего накопилось: тут и дворянская спесь, и двухвековая вражда, и много чего другого. Вдруг объявляюсь я — с одной стороны никому не нужный, с другой — тоже наследник.

«Стремительная Черепаха» полностью загружена и готова к вылету, но ожидала Кристи, которая не смогла прибыть ни через двенадцать, ни через четырнадцать часов. Плюс очередь на швартовку… Пусть с трудом, однако бывшая гонщица уложилась в контрольное время, вовремя пришла к финишу, и ей не пришлось платить за лишние сутки аренды ангара. Хотя времени на раскачку не осталось.

Если пассажирка ожидала интересной экскурсии по кораблю, то наверняка сильно расстроилась. Расстыковка и отчаливание — достаточно ответственные этапы полёта, а потому капитан стоял на своём боевом посту и не мог встретить гостью.

Квад, как суперкарго, заведующий размещением груза, и один из помощников капитана, встретил и устроил девушку, но его комментарии были сухи и неинтересны: «Вот здесь ваша каюта. Вот кают-компания. Вон туда вам нельзя. Туда и туда тоже. Приятного полёта!»

Кристи, сжав зубы, попыталась улыбнуться, но получилось скорее гримаса. Она как-то по-другому представляла себе начало космического путешествия. Вместо приветливого капитана и увлекательного рассказа о «Стремительной Черепахе», её встретил суровый взгляд Квада и лаконичные инструкции, больше напоминающие суровые правила поведения в тюрьме.

Гостья, пыталась унять нарастающее чувство разочарования. Где же та романтика дальних странствий, о которой она столько мечтала? Вместо этого — строгие правила, скучные коридоры и полное отсутствие человеческого тепла.

Квад, казалось, понял её мысли. Он стоял в дверном проёме каюты, лицо казалось непроницаемым, но тон был сочувственным.

— Капитан будет занят до конца вахты. Это всегда так. Такие порядки на борту. Если вам что-то понадобится, сообщите корабельному искину. А теперь, если позволите, у меня тоже много дел.

Он развернулся и ушёл, оставив Кристи наедине с мыслями.

Порт

Грузовой порт на орбите Глыбы представляет собой зрелище, достойное кисти художника. Огромное, массивное сооружение, словно застывший в космосе металлический кит. Гигантские ангары, освещенные мягким светом далеких звезд, заполнены судами всех мастей: от крошечных челноков до исполинских лихтеров. Вокруг снуют погрузочные механизмы, словно механические насекомые, переносящие контейнеры с немыслимой точностью. Их прожектора шарят по обшивкам, рождая блики на корпусах.

Вакуум, если бы его можно было понюхать, наверняка был бы пропитан запахом нагретых механизмов, машинного масла и чего-то неуловимо такого, присущего лишь производственным цехам.

Космические контейнеры, несмотря на свои размеры, спроектированы для быстрой и аккуратной транспортировки. Манипуляторы склада легко подхватывают их и аккуратно передают погрузочным дронам, а те размещают груз в заранее отведенном отсеке трюма. Обычно процессом командует искин, но в крайнем случае предусмотрено и ручное управление.

Часть контейнеров, как правило, с ценным содержимым, загружается со стороны станции, и их по длинным коридорам привозят огромные контейнеровозы. Неприхотливые и дешевые грузы проще доставлять снаружи.

В трюмах они раскладываются так, чтобы предназначенные к выгрузке в одном месте не пришлось бы искать по всем закоулкам и не играть в игру «переложи кубики» для доставания каждого контейнера.

После загрузки судно отстыковывается от ангара и передается в ведение буксирной службы, которая силовыми лучами выводит его на стартовую позицию. До того момента собственные двигатели, даже маневровые, ни в коем случае не активируются — слишком велика цена любого, пусть минимального сбоя. Представляете слона в посудной лавке? А если на каждой тарелке и в каждой чашке сидят люди?

Так «Стремительная Черепаха» оказалась на стартовой позиции в ожидании диспетчерского: «Вам взлёт».