…Литва имела пристанище у Кокрякова озера и у ручья (почти против Спасского погоста), и они ходили к ночам (во время осады Никольского городища?) все туда. Над речкой над Кокряковым был на угоре гладкий камень, на нём они хлебовали и в карты играли. Этот камень нынь недавно мужик подкопал и свалил – думал, клад есть. На камне три зарубы. Одна на Преображение (т. е. в направлении Спасо-Преображенской церкви).

Сколько их там было – неизвестно. Главных их начальников убили. Наши мужики собрались с шести волостей и пришли к Кокрякову. Наперёд у наших-то шли большезнающие (т. е. ведуны, знахари, колдуны). Это были паны, они ведь наши и правили нашими. Их звали Янон, Пеган, Поляница и Хайдук. Литва-та в это время отдыхала: вот она варит кашу, обедать хотят. Ихний атаман говорит:

– Ну, ребята, севодни на каше кровь кипит – не ладно будет, не к добру это.

Все изменились, не знают, что делать. Вот когда тут пришли наши-те со своими атаманами, и стали драться. Первое дело их атаман расстёгивает грудь и говорит:

– Стреляйте!

Наш стрелил – и тут же застрелил. Была заряжена-то пуговица серебряная (против серебра-то не заговоришься); пуговица сквозь его пролетела. Он упал. Другого поймали – стали рубить топором. Топор не берёт: он заговорился. Наши и говорят:

– Не ладно рубите! Возьмите трою в землю топором, ударьте наотмашь, а потом и по шее, тоже наотмашь.

Тому голову отрубили. Третий побежал наубёг. Он бежал ни много ни мало, три версты. И кидал серебро горстями, чтоб народ остановился. Достигали (т. е. догнали) его против деревни Костенгской. Тут и поймали, и голову отсекли. На том месте была каменьица (груда камней) и донынь. Остальные приметались в озеро Кокряково. И нынь кровавые косы ходят по озеру в непогоду.

Дьякон Боскарёв видел кость на берегу озера: приподымется да и сосвищет – значит, хочет похорониться. Я видел тоже такую кость.