Я сидела в кабинете Варвары, глядя в окно на падающий снег…

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила Варвара, откинувшись на спинку кресла.

Я задумалась, пытаясь честно ответить самой себе.

— Иначе. Не хорошо, не плохо. Просто иначе. Я больше не плачу каждую ночь. Не просыпаюсь с мыслью о нём. Работаю, встречаюсь с подругами, хожу сюда, живу, наверное.

— Это прогресс, — кивнула психолог. — Большой прогресс. Ты прошла через самое тяжёлое. Сейчас начнётся этап восстановления.

Восстановление, какое красивое слово. Словно я сломанная ваза, которую склеили обратно.

— Гнев всё ещё есть? — спросила Варвара.

Я покачала головой.

— Уже давно нет, я успокоилась. Особенно после того, как взяла в руки свидетельство о разводе.

— Это хорошо. Значит, ты двигаешься дальше, не застревая на одной стадии. Расскажи, что изменилось в твоей жизни за эти недели?

— Работаю больше. Взяла два дополнительных проекта. Начальство пообещало повысить меня после Нового года. Я стала жёстче на переговорах, не боюсь отстаивать свою позицию. Раньше всегда старалась всем угодить, сгладить углы. Сейчас просто делаю свою работу. И делаю её хорошо.

— А в личной жизни?

— Никакой личной жизни, — я горько усмехнулась. — И не хочу пока. Встречаюсь с подругами, этого достаточно, чтобы держаться на плаву.

Варя кивнула, записывая что-то в своём блокноте.

— А хобби? Увлечения? Ты говорила, что не помнишь, когда последний раз делала что-то для себя.

Я замолчала. Хобби. У меня были хобби когда-то давно. Ещё до свадьбы с Михаилом. Я пела. Занималась вокалом с четырнадцати лет, выступала на школьных концертах, в университете. Мне говорили, что у меня красивый голос, что мне стоит попробовать себя в качестве профессиональной певицы, но потом появился Михаил и убедил меня, что голос у меня слабоват, да и тратить силы на то, что не принесёт денег глупо. И я ему поверила. Как-то постепенно это увлечение ушло из моей жизни.

— Я пела когда-то, — призналась тихо.

— Почему перестала?

— Муж не одобрял, — ответила просто.

Варвара посмотрела на меня долгим взглядом.

— И ты перестала заниматься тем, что любила, ради его одобрения?

Сказанное вслух звучало ужасно жалко. Я отказалась от части себя ради человека, который в итоге бросил меня, назвав серой мышью.

— Да, — призналась я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Перестала.

— Дарья, ты сейчас восстанавливаешь себя. Возвращаешь части, которые потеряла. Может, стоит вернуть и пение?

Я молчала, переваривая её слова. Вернуть пение. Почувствовать, как голос вибрирует в груди, как музыка наполняет всё тело, мысли, душу…

— Не знаю, — прошептала я. — Боюсь.

— Чего?

— Что не получится. Что голос ушёл, талант утерян.

— Или боишься, что получится? — мягко улыбнулась Варя. — И тогда придётся признать, что потеряла десять лет, отказавшись от того, что любила?

Я посмотрела на неё, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Может быть.

— Попробуй, — отозвалась она. — Просто попробуй, когда будешь дома. Включи музыку и спой. Посмотри, что будет.

Я кивнула, но не была уверена, что последую её совету.

На следующий день на работе Регина подошла к моему столу, держа в руках папку с документами. Но выражение её лица было скорее смущённым, нежели деловитым.

— Дарья, у меня к тебе просьба, — начала она, садясь на край стола. — Скоро новогодний корпоратив и мы хотим сделать его особенным в этом году. С концертной программой, не просто застолье.

Я кивнула, не понимая, к чему она клонит.

— И вот, кто-то из девчат вспомнил, что ты как-то спела на восьмое марта. Правда, это было лет шесть назад, когда ты только пришла в нашу фирму. И мы хотим попросить тебя подготовить номер. Одну-две песни…

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается от паники.

— Регина, я… Я не уверена, что смогу.

— Ты хотя бы просто подумай, не спеши отказываться, — она мягко улыбнулась. — Да и времени на подготовку аж две недели…

Она ушла, оставив меня наедине с этой просьбой, тяжело упавшей на плечи. Петь перед столькими людьми? Да вы шутите!

Или это Вселенная посылает мне знак? Сначала беседа с Варварой, теперь вот просьба Регины.

Я взяла телефон, написала Наташе: «Мне предложили выступить на корпоративе. Спеть. Не знаю, что делать».

Ответ пришёл почти сразу: «СОГЛАШАЙСЯ! Даш, ты должна!».

Потом она позвонила.

— Наташ…

— Даша, слушай меня, — перебила подруга. — Ты перестала петь из-за Михаила. Я уверена, он тогда надавил на тебя из-за зависти. Я тогда сильно возмутилась, но ты пошла на поводу у мужа, а он бессовестно украл у тебя возможность сиять. Верни себе это. Верни то, что твоё.

Я молчала, чувствуя, как слова Наташи попадают точно в цель.

— Я боюсь, — призналась я.

— Я знаю, но ты справишься. Я в тебя верю.

Вечером я написала Регине короткое сообщение: «Хорошо. Я согласна».

Следующие дни прошли в странной лихорадке. Я выбирала песню, слушая десятки композиций, пытаясь найти ту, что отзовётся. Не что-то грустное, жалостливое. Не песню про боль и расставание. Что-то про силу, преодоление. Про то, что я всё ещё здесь, всё ещё живая.

Остановилась на композиции, которую слышала недавно по радио. Мощная, с сильным вокалом, со словами о том, что можно упасть и подняться, сломаться и срастись заново.

Начала репетировать дома, тихо, почти шёпотом, но с каждым разом всё громче и увереннее. Я чувствовала, как внутри что-то размыкается, освобождается. Музыка наполняла квартиру, наполняла меня. Я закрывала глаза и пела, и впервые за месяцы чувствовала не пустоту, а что-то яркое, горячее, своё.

— Боже, — прошептала я, когда закончила. — Как же мне этого не хватало.

На следующий день после работы, пошла в торговый центр. Не в тот, куда мы с Михаилом обычно ходили. В другой, где не было воспоминаний. Зашла в магазин одежды, начала перебирать вешалки. Серое, бежевое, чёрное. Моя обычная палитра. Скучная, безопасная, незаметная.

Прошла в соседний бутик другого бренда. Яркие цвета. Красный, синий, зелёный, фиолетовый. Платья, блузки, юбки. Всё то, что я перестала носить, потому что Михаил говорил, что это слишком вызывающе, слишком ярко и не подходит мне.

Взяла изумрудное платье-футляр. Примерила. Оно сидело идеально, подчёркивая талию, делая фигуру стройнее. Я посмотрела на себя в зеркало, в нём отражалась прекрасная незнакомка. Причёску я сменила давно, в тот день, когда вышла после разговора с Михаилом о разводе. Но сейчас я хотела отрезать волосы ещё сильнее.

— Беру, — решительно сказала продавщице.

Купила ещё синюю блузку, чёрные брюки с высокой талией, бордовый свитер, белое платье. Потратила больше, чем планировала. Чуть повздыхала, но вскоре улыбнулась — эти деньги заработаны мной, имею право делать с ними, что захочу!

Потом зашла в обувной. Купила туфли на каблуках. Не шпильки, но и не плоская подошва, как обычно. Удобные, красивые, элегантные.

Вернулась домой с пакетами, разложила покупки на кровати. Смотрела на них долго, чувствуя странное волнение. Это была новая я. Та, что начинала проступать из-под обломков старой жизни.

На следующий день я пошла в салон красоты. Села в кресло, посмотрела на своё отражение.

— Сделайте ещё короче, думаю пикси будет в самый раз, — попросила парикмахера.

— Вы уверены? — переспросила мастер. — У вас очень красивые волосы, жалко резать.

— Уверена.

Она приступила к работе, а я смотрела, как пряди падают на пол, как длина исчезает, как лицо открывается, меняется. Сердце билось часто, было, если честно, страшно. Мастер закончила, уложила феном. Я посмотрела в зеркало.

Чужая женщина хитро глянула в ответ: стрижка мне шла. Я стала моложе лет на пять, кожа будто засияла. Новая я мне определённо нравилась!

— Вам очень идёт, — сказала парикмахер. — Надо же, вы и правда преобразились.

Преобразилась. Да-да, именно так!

Я вышла из салона, ловя на себе взгляды прохожих. Раньше я бы сгорбилась, спряталась, сейчас шла прямо, держа голову высоко.

Вечером достала из шкафа красное платье. То самое, которое купила четыре года назад и ни разу не надела, и примерила его. Оно сидело свободнее, чем раньше, я похудела за эти месяцы. Но выглядело просто потрясающе!

Накрасилась, как делала это раньше, ещё до Михаила. Яркие губы, стрелки на глазах. Надела туфли на каблуках. Встала перед большим зеркалом в прихожей. Женщина в отражении была незнакомой. Яркой, стильной, красивой. Короткие волосы, красное платье, уверенный взгляд.

Я включила минусовку и запела, в руках неведомым образом оказался лак для волос, который я использовала в качестве микрофона. С каждой секундой голос креп, заполнил всю прихожую, а после и весь дом. Я пела громко, не сдерживаясь, чувствуя, как каждая нота вибрирует внутри, находя отклик в душе, принося с собой покой и радость. Это была не месть Михаилу. Не попытка показать ему, что он потерял. Это было возвращение себе себя. Той Даши, которая была до встречи с ним. Которая пела, носила яркое, не боялась быть заметной. Душой компании.

Я исполнила композицию полностью, без отрыва глядя на своё отражение. Вот прозвучала последняя нота и в голове зазвучали бурные аплодисменты, я прижала ладонь к груди, что вздымалась от быстрого дыхания, и поклонилась воображаемым зрителям. Мои глаза вдохновлённо блестели. И я искренне, широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

— Привет, — прошептала я женщине в зеркале. — Рада тебя видеть снова.

Корпоратив через неделю и я к нему готова.