Психолог оказалась не такой, как я представляла. Да-да, я прислушалась к словам Наташи и пришла к выводу, что мне действительно нужна помощь. Признаться себе самой в подобном оказалось ох как непросто, более того внутри росло жуткое сопротивление, мне буквально пришлось преодолеть эту стену, чтобы в итоге очутиться тут, в этом уютном кабинете…

Я ожидала увидеть женщину средних лет с проницательным взглядом и блокнотом, в котором она будет что-то записывать, кивая с профессиональным сочувствием. Вместо этого передо мной сидела девушка лет двадцати восьми, в джинсах и свитере, с короткой стрижкой и простым, открытым лицом.

— Меня зовут Варвара, — представилась она, протягивая руку. — Но можно просто Варя.

Я пожала её руку, устроилась в кресле напротив. Кабинет был небольшим. Мягкий свет, книжные полки, диван с пледом, окно с видом на заснеженный двор. Пахло кофе и чем-то травяным, успокаивающим.

— Расскажите, что привело вас ко мне, — девушка откинулась на спинку своего кресла, сложив руки на коленях.

Я молчала. С чего начать? Как объяснить то, что происходит внутри, когда сама не понимаешь?

— Мой муж ушёл, — наконец выдавила я. — Несколько недель назад к другой женщине.

Слова прозвучали неожиданно просто, обыденно, словно я рассказывала о погоде.

— Как вы себя чувствуете сейчас?

Я коротко, невесело засмеялась:

— Как будто меня переехал грузовик. Потом дал задний ход и переехал ещё раз.

Психолог кивнула:

— Это нормальная реакция на предательство. Боль, шок, неверие.

— Я не знаю, что делать, — мой голос невольно дрогнул. — Я просто существую. Встаю, иду на работу, возвращаюсь домой. Но я не живу. Я просто… функционирую.

— Это тоже нормально. Первое время после травмы организм работает в режиме выживания. Ты делаешь то, что необходимо, чтобы продолжать. Это защитный механизм.

Защитный механизм. Как красиво звучит, научно.

— Наташа, моя подруга, подбила меня прийти сюда, — призналась я. — Сама бы я ни за что не додумалась, я всегда считала, что это пустая трата времени, денег… Впрочем, продолжаю так считать. Моё нахождение тут — это проявление некой слабости…

— Понимаю, — вдруг улыбнулась Варя. — Скажу сразу, обращение за помощью это не слабость, Дарья. Это сила. Признать, что тебе тяжело и ты не справляешься одна, способен не каждый.

Я посмотрела на неё. В её глазах не было жалости. Только понимание. Спокойное, профессиональное, но искреннее.

— Расскажите мне о вашем браке, — попросила Варвара. — Каким он был?

Я задумалась. Каким он был? Хорошим? Плохим? Обычным?

— Мы прожили вместе двенадцать лет, — начала я медленно. — Познакомились, когда мне было двадцать четыре. Он был идеальным мужчиной. Внимательным, заботливым. Я влюбилась сразу, поженились через год. Первое время было самым прекрасным. Мы много путешествовали, строили планы, мечтали. Потом… не знаю. Постепенно всё стало обыденным. Работа, быт… Мы перестали разговаривать о чём-то важном. Только о счетах, о ремонте, о том, что купить на ужин.

— Вы обсуждали это? То, что отношения изменились?

— Нет, — я покачала головой. — Мне казалось, что так и должно быть. Что это нормально: страсть уходит, остаётся привычка, комфорт. Я думала, что мы счастливы. Или хотя бы довольны.

— А он думал иначе.

— Видимо. Миша сказал, что задыхался в этой серости. Что я стала для него мышью. Что с той, другой, он чувствует себя живым.

Слова вырвались наружу, обжигая горло. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— И вы поверили ему? Что вы серая мышь?

Я молчала, обдумывая: поверила ли?

— Не знаю. Может быть. Я действительно стала… скучной. Я работала, приходила домой, готовила ужин, смотрела сериалы. Я перестала следить за собой так тщательно, как раньше. Перестала удивлять его. Может, он прав. Может, я сама виновата… — я едва заставила себя договорить.

— Дарья, посмотрите на меня, — голос Варвары стал жёстче. — Вы не виноваты в том, что он изменил. Это его выбор, его решение. Если Михаил был недоволен браком, он должен был поговорить с вами, попытаться исправить ситуацию. Но он выбрал другой путь. Предательство. Это не ваша вина.

Слёзы навернулись на глаза, я смахнула их ладонью.

— Но почему тогда мне так стыдно?

— Потому что нас с детства учат, что женщина должна держать семью. Что если муж ушёл, значит, жена что-то недодала, что-то не смогла. Это токсичная установка, которая разрушает прежде всего женщин. Вы имеете право быть несовершенной, право быть уставшей, занятой, не всегда яркой и весёлой. Всё это не даёт права вашему мужу вас предавать.

Я молчала, переваривая её слова. Они звучали правильно, логично, но внутри всё ещё скреблось чувство вины.

— Мне нужно время, — прошептала я.

— Конечно. Времени нужно много. Заживление после такой травмы это долгий процесс. Вы будете проходить разные стадии. Сейчас у вас шок и отрицание. Потом придёт гнев, затем торг, депрессия. И в конце концов принятие.

— Сколько это займёт?

— У каждого по-разному. Месяцы. Может, год. Может, больше. Нет универсального рецепта.

Так много?!

— Но знаете, что важно? — женщина наклонилась вперёд. — Вы уже начали путь. Вы встали с кровати, пошли на работу, встретились с подругой и как итог пришли сюда. Это всё шаги вперёд, пусть маленькие, но важные.

— Мне не кажется, что я двигаюсь вперёд. Мне кажется, что я застряла.

— Это ощущение пройдёт. Постепенно вы начнёте чувствовать себя лучше, научитесь жить заново. Без него, но ради себя.

Для себя. Странные слова. Я так долго жила для кого-то. Сначала для родителей, потом для Михаила. А для себя?

— Я даже не знаю, что мне нравится, — призналась я. — Не помню, когда в последний раз делала что-то только потому, что хотела. Всё было подстроено под мужа, его график, его интересы, его желания.

— Тогда сейчас у вас есть шанс это узнать. Кто вы без него? Что вам нравится, о чём вы мечтаете. Да, это звучит пугающе, но и освободит вас от зависимости.

Освободит? Я получу в итоге свободу, за которой он ушёл к ней? Получается, теперь я тоже свободна? Вот только пока не понимаю, что с этой свободой делать…

Сеанс длился час. Когда я вышла из кабинета Варвары, на улице уже смеркалось. Я шла по улице, кутаясь в пальто, думая о том, что сказала психолог.

Я не виновата. Это его выбор. Я имею право быть несовершенной. Слова крутились в голове, постепенно укладываясь, обретая смысл.

Дома я не стала включать телевизор, как обычно. Не стала заказывать еду. Вместо этого я открыла холодильник, достала продукты: яйца, помидоры, сыр. Сделала себе омлет. Простой, быстрый. Села за стол и съела его медленно, осознанно. Чувствуя вкус. Текстуру. Тепло.

Это была еда, которую я приготовила для себя. Не для него. Для себя.

После ужина прошла в спальню, открыла шкаф. Посмотрела на свои вещи. Серые, бежевые, чёрные. Скучные, практичные. Когда я перестала носить яркое? Когда перестала выбирать то, что мне нравится, а не то, что удобно? Достала из дальнего угла шкафа красное платье, купленное года четыре назад, но я его так ни разу и не надела. Миша сказал тогда, что оно слишком вызывающее, что не подходит мне, что мне не следует поддаваться эмоциональным порывам и совершать такие глупые покупки, деньги на ветер. Я тогда немного обиделась, сдавать назад в магазин не стала, просто убрала подальше и вскоре забыла.

Сейчас я держала его в руках, разглядывая. Красное. Яркое. Красивое. Подошла к зеркалу, приложила к себе. Оно мне шло. Очень шло.

Миша решил за меня, что оно мне не подходит.

Я повесила платье на видное место. Я точно его надену, возможно, на новогодний корпоратив.

Легла в кровать раньше обычного. Закрыла глаза. Темнота окутала меня, но на этот раз она не казалась такой давящей. Просто темнота. Спокойная. Тихая. Я подумала о том, что сказала Варвара. О стадиях горя, которые так или иначе мне придётся пережить, пройти и найти путь к себе.

Я почти задремала, когда телефон на тумбочке завибрировал. Один раз. Сообщение.

Я потянулась к нему, щурясь от яркого экрана. Михаил.

Сердце ухнуло вниз.

«Даш, привет! Нам нужно встретиться. Поговорить о разводе».

Я перечитала текст несколько раз, наблюдая, как буквы расплываются перед глазами. Развод. Он написал это слово так просто, буднично. Двенадцать лет брака превратились в одно сообщение. Я положила телефон обратно, уставившись в потолок. Конечно, я знала, что развод неизбежен, но знать что-то умом и столкнуться с реальностью, оказалось совершенно разными вещами.

Телефон снова завибрировал.

«Я понимаю, что тебе тяжело, но нам нужно это сделать. У нас нет детей, можем развестись через ЗАГС по обоюдному согласию. Месяц, и всё».

Месяц и всё.

Я набрала ответ, стёрла и набирала снова: «Хорошо. Когда?».

«В субботу? Встретимся, обсудим, вместе подадим заявление».

«Ок. Напиши адрес, где именно», — отправила и выключила сотовый, закрыла глаза, сон как рукой сняло, пришлось встать и выпить выпить снотворное, иначе завтрашний день превратиться в бесконечную муку.

* * *

Я пришла в кафе на десять минут раньше. Выбрала нейтральное место, безликое, подальше от окон. Заказала чай. Михаил появился точно вовремя. Я увидела его сразу же, поскольку гипнотизировала входную дверь.

Он выглядел немного уставшим, но в целом вполне довольным жизнью.

Миша нашёл меня взглядом и сразу же направился ко мне, попытался улыбнуться, но улыбка вышла фальшивой.

— Привет, — сказал, садясь напротив.

— Привет.

Молчание повисло тяжёлое, неловкое. Он возился с меню, явно не собираясь ничего заказывать. Я пила остывающий чай.

— Спасибо, что согласилась встретиться, — произнёс он наконец. — Понимаю, как это тяжело.

Какой однако эмпатичный, я едва сдержала злой смешок.

— Давай к делу. Ты хочешь развестись, что для этого нужно сделать? — и посмотрела ему в глаза.

— Подадим совместное заявление в ЗАГС. Через месяц разводёмся официально. Детей нет, имущественных споров тоже быть не должно. Всё просто и быстро.

Просто и быстро.

— Квартира моя, — кивнула я чётко. — Ты не можешь на неё претендовать.

— Так я о чём и говорю — делить недвижимость не придётся, а вот авто…

— Машина куплена во время брака, — я откинулась на спинку стула, — и считается как совместно нажитое.

— Давай поступим по-простому: продадим и разделим деньги поровну.

— Хорошо, — согласилась я. — Давай так.

— Вещи… я заберу остальные свои вещи, приеду на следующей неделе, если ты не против.

— Там ничего не осталось, — сказала я ровно. — Я всё выбросила.

Он поднял голову резко, в глазах мелькнула обида.

— Даш…

— Сам виноват, почему не удосужился забрать? — перебила я. — Если тебе что-то было нужно, приехал бы раньше.

Он сжал челюсти, потом медленно кивнул.

— Понятно.

— Ещё что-то? — спросила я, чувствуя, что не могу больше находиться рядом с ним.

— Нет. Завтра подадим заявление в ЗАГС. Я пришлю тебе адрес и время. Через месяц придём, получим свидетельства о разводе. Всё.

Я встала, взяв сумку. Он тоже поднялся.

— Даша, я… не хотел причинять тебе боль.

Я посмотрела в его лживое лицо.

— Но причинил, — ответила тихо. — И уже ничего не изменить.

Вышла из кафе, не оглядываясь. Холодный воздух обжёг лицо. Я шла по улице, держа спину прямо, не позволяя себе сгорбиться.

Через месяц я перестану быть его женой.

Я достала телефон, набрала Наташу.

— Привет. Как ты? — подруга почти сразу же взяла трубку.

— Встретилась с бывшим, обсудили развод…

— Хочешь, чтобы я приехала?

— Нет, спасибо. Просто хотела услышать твой голос. Ты действуешь на меня успокаивающе, — Наталья едва слышно хихикнула и мне стало чуточку легче.

— Я горжусь тобой, Даш.

— Спасибо…

Попрощавшись, продолжила идти по заснеженной улице, просто, чтобы двигаться. Потому что если остановлюсь, рухну прямо здесь. А я не могла себе позволить рухнуть, пора вылезать из этой депрессивной ямы.

И первый шаг, большой и значимый в этом направлении как раз станет наш с Михаилом развод.