Я уже и так был в дерьмовом настроении, потому что Эль избегала меня всю неделю так, словно я подхватил какую-то заразную болезнь. Я следил за ней через наших друзей и с помощью трекера, который установил Мак еще в колледже когда я попросил его, но при этом она обходила стороной именно меня. Она сказала Флинну, что уверена, что именно наш поцелуй стал причиной возвращения ее сталкера. Я терпел столько, сколько мог, но когда я вошел в «Логово» и увидел ебучую руку Стила Брашера на ее теле, моя кровь вскипела, и тот мафиози, которого я так старательно прячу внутри, начал выходить наружу.

Я шесть дней давал ей иллюзию свободы, и теперь с этим дерьмом покончено. Я прекрасно знаю, что творится в ее красивой голове. Я знаю ее всю жизнь, а кроме того, еще в колледже прошел пару курсов психологии. Эль — живое воплощение обсессивно-компульсивного расстройства, и не того, поверхностного «я должна держать все в чистоте», которым любят прикрываться все подряд, а настоящего, когда каждый сбой в расписании вызывает панический ужас, потому что сразу кажется, будто произойдет что-то плохое. Она связана со своей рутиной так крепко, что я даже удивлен увидеть ее здесь. И только когда замечаю двух гимнасток, идущих следом за ней, понимаю, что сегодня у них девичник.

Это традиция, которую они соблюдают уже много лет. Раз в месяц они собираются вместе, и каждая по очереди решает, чем они займутся. Могу поспорить, что сегодня очередь Эдди. Она просто обожает бары. Мои ноги двигаются сами собой. Я пересекаю зал, как ебаный псих, и отлично понимаю это. Но будь я проклят, если останусь на месте и стану смотреть, как чья-то рука лежит на ней. Стоит мне приблизиться, и я сбрасываю его ладонь с ее тела и заключаю ее в свои объятия прижимаясь к ее спине. Я слышу ее долгий, глубокий выдох, когда она тает в моих руках, словно все это время сдерживала себя, а теперь наконец оказалась в безопасности. Потому что рядом со мной она всегда в безопасности.

— Ты избегала меня, малышка? — шепчу я ей на ухо.

То, как ее тело извивается в моих руках, говорит о том, что мои слова подействовали именно так, как я хотел.

— Думаю, мы просто все время разминались, — выдыхает она, наполовину шепотом, наполовину прерывистым дыханием. Она мягкая, податливая в моих руках, и это хорошо.

— Да, что-то вроде того, — отвечаю я, крепче сжимая ее, и краем глаза замечаю, как мои ребята с пожарной станции с любопытством наблюдают за нами.

Они знают, что она моя. Это давно стало шуткой с тех пор, как я пришел в пожарную часть, но, думаю, они и не представляли, что она действительно моя. Впрочем, если быть честным, я и сам до конца этого не осознавал до того самого дня, когда был матч Флинна. Но сейчас, стоя здесь и понимая, что мои губы не касались ее уже шесть дней, я хочу поцеловать ее сильнее, чем хочу сделать следующий вдох.

Не раздумывая, я разворачиваю ее в своих руках так, чтобы она оказалась лицом ко мне, и веду нас, пока мы не оказываемся на танцполе. Танцующих пока немного, вечер еще только начинается, но мне все равно. Из колонок льется одна из ее любимых песен, и я кружу ее по танцполу так, как мы делали это уже бесчисленное количество раз. Еще во втором классе она сказала мне, что когда вырастет, ее муж будет везде танцевать с ней. Ему будет все равно, кто смотрит и что говорят люди. Все, чего он будет хотеть, — это кружить ее и смотреть на ее улыбку. На следующей неделе я записался на уроки танцев. Моей матери это так понравилось, что она заставила заниматься всех нас, даже Роуэна, которому тогда было почти восемнадцать. Так что я прекрасно знаю, что делаю, когда кружу ее на этом танцполе, точно так же, как буду кружить в день нашей свадьбы.

Ее улыбка сияет ярко и искренне, пока мы танцуем и слушаем, как Найл Хоран поет о том, что приходится устраивать шоу, чтобы выйти в свет, и ненавидеть выходные, потому что любовь всей твоей жизни не звонит. Она любит эту песню с того самого дня, как она вышла, и я не в силах сосчитать, сколько раз мы с ней горланили ее в моем «Бронко». Песня подходит к концу, и я, как всегда, плавно опускаю ее вниз. Но в этот раз, когда поднимаю ее обратно, я прижимаю свои губы к ее губам. Она даже не колеблется, тут же обвивает руками мою шею и углубляет поцелуй. Наши языки сражаются за власть, пока я не слышу одобрительный свист моих ребят.

Черт. Я забыл, где мы находимся.

Я чуть отстраняюсь, пока мой лоб не оказывается прижатым к ее лбу.

— Я больше не хочу, чтобы мы все время разминались.

— Думаю, я тоже не хочу, — отвечает она с застенчивой улыбкой.

— Так мы это делаем? По-настоящему?

— Я хочу этого.

Эти три слова бьют прямо под дых, но самым лучшим образом. Я не могу ничего поделать с тем, как мое тело вспыхивает от самой мысли о том, что она полностью будет моей. Я собираюсь любить эту женщину так, как ее еще никогда не любили. Она думает, что знает меня, но пусть только подождет, пока познакомится с версией меня в роли ее парня.

Когда мы возвращаемся к столу, Стил уже поставил передо мной пиво, а перед Эль — бокал вина. Эдди и Кенз болтают с Сэйди и ее женой, увлеченные каким-то разговором, в который я не посвящен. Я чуть киваю Стилу в молчаливой благодарности и опускаюсь на место рядом с Хэлом. Аккуратно беру Эль за бедра и усаживаю ее к себе на колени. Когда она устраивается поудобнее, я обнимаю ее за талию и наблюдаю, как она с головой уходит в разговор с девчонками. Хэл, чье имя на самом деле Хадсон, едва заметно толкает меня локтем, отвлекая мое внимание.

— Идет тебе, Лейтенант.

— Что именно? — спрашиваю я, не понимая.

— Заполучить девушку после стольких лет.

Я до черта ненавидел то, что пришлось оставить Элену вчера вечером. Но правила есть правила, поэтому она поехала к Эдди на «Убере», и я точно знал, что они вырубились, как только переступили порог. Они без проблем добрались до квартиры, я знаю это наверняка, потому что проследил за машиной, чтобы убедиться. Я думал, девчонки ничего не заметят, но то, как Кенз, захлопывая дверь подъезда, прокричала: «Пока-а-а, бойфреееенд Эль!», ясно дало понять, что меня раскусили.

Сегодня утром я отправил ей кофе и только что получил ответ. И вот я стою в своей спальне, как оглушенный, и уставился на сообщение от Эль.

Она флиртует. Ладно, я справлюсь. Я смогу. Я же флиртовал раньше. Но стоит этой мысли промелькнуть, как я тут же напоминаю себе, что никогда не флиртовал так с Эль. Чтобы не начать загоняться, я быстро отсылаю ответ.

И сразу же жалею. Что за убогий ответ? Слава богу, она не заставляет меня ждать.

Через восемь минут я уже стою у дома Эдди и отправляю сообщение Эль. Меньше чем через минуту она выходит из дверей, и у меня мгновенно пересыхает во рту, а член в баскетбольных шортах напрягается. Элена, мать ее, Росси, идет прямо ко мне в моей спортивной толстовке Princeton с моей фамилией на спине и, похоже, больше ни в чем. Эта чертовка сведет меня в могилу. На ее безупречной коже нет ни следа косметики, а волосы распущены и мягкими волнами спадают на плечи после вчерашнего вечера. Она выглядит как воплощение всех моих фантазий с тех пор, как я только стал достаточно взрослым, чтобы их иметь. И это вполне логично, потому что она и есть сама моя фантазия.

Она запрыгивает в мой «Бронко» с самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел, и с озорным блеском в изумрудных глазах, говорящим о том, что она затеяла что-то не то. Пристегивает ремень и, повернувшись ко мне, смотрит с лукавой усмешкой.

— Значит… теперь ты мой парень? — спрашивает она почти застенчиво.

— Думаю, именно к такому выводу мы и пришли вчера вечером, — ухмыляюсь я и тянусь через консоль, чтобы взять ее руку в свою. Она опускает наши руки себе на бедро, и мои пальцы непроизвольно сжимаются.

— Ты сегодня выходная?

— Да, два дня, — отвечаю я, зевая против воли.

— Куда едем, Бу?

— Отвези меня домой, Монстр. Отвези так, как ты отвез бы любую другую женщину, которая садится в твою машину мокрая от желания, в одной лишь твоей толстовке. И я действительно имею в виду — в одной.

Когда я колеблюсь, не понимая, серьезно ли она это сказала, она приподнимает наши руки так, что тыльная сторона моих пальцев скользит по ее голой киске. Она права. Она насквозь мокрая.

— Черт, малышка. Я не знаю, смогу ли я так долго ждать, — стону я, чувствуя, как член пульсирует и встает колом под шортами.

Я не знаю, что на нее нашло, или, может, эти десять лет сексуального напряжения ударили ей в голову, но, так или иначе, мне нужно попробовать ее вкус в ближайшие три минуты, иначе я просто сдохну.

— Да, сможешь, — произносит она и тянется, сжимая основание моего члена поверх шорт и медленно поглаживая. Голова у меня откидывается назад, глаза закрываются. Блядь, это охуенно.

Вдруг она резко останавливается, и мои глаза распахиваются, сверля ее взглядом.

— Мы бы уже были на полпути, Салл. Веди, или я прекращаю. — Она прикусывает нижнюю губу, и я втыкаю ключ в зажигание, резко переводя машину в режим движения.

До дома я добираюсь за семь минут. Проходит не больше пяти секунд после того, как я открываю дверь, прежде чем с силой захлопываю ее и прижимаю Эль к теплому дереву. Мои губы накрывают ее губы, и она стонет прямо в мой рот. Я углубляю поцелуй, скользя руками вверх от ее бедер и поднимая вместе с ними худи, лишь на мгновение отрываюсь, чтобы стянуть его через ее голову и швырнуть куда-то в сторону. Сердце замирает, а дыхание сбивается в груди.

Передо мной самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Даже ранним утром, после ночи с выпивкой, она выглядит ангелом, спрятавшимся в теле женщины. Ее каштановые волосы мягкими волнами спадают на плечи, пытаясь прикрыть самые прекрасные соски, что я когда-либо видел, и в этот миг я ненавижу ее волосы за то, что они скрывают то, что я отчаянно хочу взять в рот. Ее тело сухое и подтянутое, но при этом с мягкими изгибами взрослой женщины. Она неловко переминается под моим взглядом, и именно тогда я понимаю, что откровенно пялюсь на нее.

Ее руки опускаются мне на талию, и, словно она держит в руках хрупкое стекло, она медленно поднимает мою рубашку, пока я не сжимаю ее сзади в кулаке и не срываю ее через голову. Ее глаза вспыхивают необузданным желанием, когда пальцы начинают изучать каждый дюйм моих напряженных мышц. Кожа покрывается мурашками от ее мягких прикосновений, пока ее пальцы не останавливаются на V-образных линиях у моих бедер, и тогда она смотрит на меня с вопросом в глаз

— Каждая часть меня принадлежит тебе, малышка. Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы прикасаться ко мне.

— А если я захочу большего, чем просто прикосновения? — тихо спрашивает она.

— Ты можешь выстрелить мне прямо в грудь, и я все равно поблагодарю тебя за то, что именно на меня потратила свою пулю, Эль. Это твое открытое приглашение. Не имеет значения, когда и где. Я весь твой, делай со мной все, что захочешь.

Я вижу тот самый миг, когда огонь и похоть окончательно захватывают ее чувства. Она прикусывает нижнюю губу и, не произнеся больше ни слова, опускается на колени и стягивает с меня баскетбольные шорты. Она смотрит на меня из-под густых ресниц, и я, блядь, окончательно пропал. Будто у меня когда-то вообще был выбор до этого момента. Элена Росси станет моей гибелью, но черт возьми, разве есть лучший способ умереть?