АЛИНА

Первые дни в доме Виктора после больницы дались мне нелегко. Я чувствовала себя гостьей, которая слишком надолго задержалась в чужом доме, хотя Виктор и Кристина уверяли меня в обратном. Но постепенно я начала осваиваться.

Мама Виктора, Елена Андреевна, оказалась удивительной женщиной — мягкой, но решительной. Она взяла на себя организацию моего ухода: составляла меню, контролировала приём лекарств, напоминала о физиотерапии для ключицы. Каждое утро начиналось с её тёплого: «Алина, пора делать упражнения» или «Сегодня на обед твой любимый суп».

Виктор был рядом постоянно. То приносил чай в постель, то читал вслух книги, которые я не могла держать из-за гипса, то просто сидел рядом, держа меня за руку. В его прикосновениях было столько заботы, что моё сердце замирало каждый раз, когда он гладил мои пальцы или поправлял волосы.

— Ты так быстро идёшь на поправку, — говорил он, улыбаясь, когда я впервые смогла сама пройтись по дому без тотального контроля. — Ещё немного — и будешь бегать от меня по всему дому.

Я смеялась, чувствуя, как жар приливает к щекам:

— От тебя не убежишь, Витя. Да и не хочу.

Кристина тоже менялась. Сначала она держалась отстранённо, но постепенно начала чаще заходить в мою комнату, приносить книги или фрукты, рассказывать университетские новости. Однажды она даже осталась на ужин с нами — впервые за долгое время.

— Знаешь, — сказала она как-то вечером, когда мы остались одни, — я долго злилась. Но теперь вижу: ты правда его любишь. И он… он светится рядом с тобой. Но я так боюсь, что всё-таки может наступит такой день, когда он найдет себе другую… Вместо тебя… Так будет больно и тебе, и мне за тебя…

Я сжала её руку:

— Спасибо, Крис. Для меня твоя забота так много значит.

…

Спустя полгода

Ключица полностью зажила, врачи подтвердили, что лечение дало отличный результат — болезнь отступила. Я закончила университет с отличием, нашла работу по специальности и больше не чувствовала себя зависимой от Виктора ни в чём.

Мы решили пожениться.

Подготовка к свадьбе стала самым счастливым временем в моей жизни. Виктор был невероятно внимателен: он не навязывал своё мнение, а давал мне выбирать всё — от платья до места проведения торжества.

— Главное, чтобы ты была счастлива, — шептал он, обнимая меня сзади, пока я рассматривала образцы тканей для скатертей. — Остальное — детали.

От его объятий по телу пробежала знакомая дрожь — та самая, что появилась ещё на вечеринке у Кристины. Только теперь она не пугала, а наполняла теплом и уверенностью.

Кристина стала моей свидетельницей. Мы много времени проводили вместе, выбирая декор, продумывая меню, репетируя тосты.

— Я так рада, что ты будешь рядом, — сказала я ей однажды.

Она улыбнулась:

— И я. Может, сначала я всё неправильно поняла. Но теперь вижу — вы созданы друг для друга.

…

Чёрная полоса

День свадьбы был назначен через месяц. Я вернулась домой раньше обычного — забыла флешку с презентацией для завтрашней встречи. Тихо открыла дверь, стараясь не шуметь: Виктор должен был быть на совещании, проводя его в своем кабинете по ноутбуку.

Но посторонний голос послышался почему-то в спальне. И это был явно женский голос.

Моё сердце пропустило удар. Я замерла у двери, не в силах двинуться. Потом, собравшись с силами, осторожно приоткрыла её.

На нашей кровати, под нашим одеялом, Виктор спал, обняв блондинку. Её светлые волосы разметались по подушке, рука лежала на его груди.

Мир рухнул в одно мгновение.

Дрожь, которая раньше была от любви, теперь сковала меня ледяным страхом. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Я отступила назад, стараясь не издать ни звука, и прижалась к стене в коридоре.

«Это ошибка, — билось в голове. — Должно быть объяснение. Он не мог…»

Но картина перед глазами не исчезала. Виктор, мой Виктор, который обещал быть рядом всегда, лежал с другой женщиной.

Слезы покатились по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони, пытаясь собраться. Нужно было что-то сделать, но ноги не слушались.

В этот момент дверь спальни предательски скрипнула. Виктор зашевелился и проснулся. Уставился сначала на блондинку, которая довольно и ехидно улыбалась, приподнявшись на одном локте, вывалив и-под одеяла свои огромные дойки. Потом Виктор заметил меня — и его лицо исказилось от ужаса.

— Алина… — он соскочил с кровати, будучи полностью голым. — Это не то, что ты думаешь.

Я отступила, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли:

— Тогда объясни. Что это?

— Я вообще не знаю кто она такая, и как тут оказалась! — он опустил взгляд. Потом посмотрела на блондинку и спросил у нее: — Кто ты какая и что ты со мной сделала? Почему я не помню как ты оказалась в моей кровати?

Но блондинка продолжала улыбаться.

Я ощущала в этот момент предательство. Настоящее, жестокое, безжалостное.

Виктор сделал шаг вперёд, но я подняла руку:

— Не подходи. Я не могу… не сейчас. Я сейчас ухожу, а ты не смей меня догонять! — пригрозила я ему.

Развернувшись, я выбежала из дома, не замечая дождя, который начал накрапывать. В голове билась только одна мысль: «Как? Как он мог?»

Всё, во что я верила, рухнуло в один миг. Свадьба, счастье, будущее — всё превратилось в пепел.

И только дрожь осталась. Но теперь она была не от любви. От боли.