КРИСТИНА

Я смотрела на шов на руке Алины, на гипс, на её бледное лицо со следами слёз — и внутри всё переворачивалось. Гнев, который ещё минуту назад жёг меня изнутри, вдруг потускнел, оставив после себя пустоту и какую-то странную слабость. Я наорала на свою подругу, когда ей физически больно, ей плохо, а я злюсь на нее как маленький ребенок.

— Тебе сделали операцию на ключице… — произнесла я, словно пробуя слово на вкус. — Но ты же говорила про живот, про боль… Что с тобой еще не так? О чем говорила медсестра? По какому профилю еще у тебя заболевание?

Алина опустила глаза, а Виктор сделал шаг вперёд. Он не пытался меня остановить или перебить — просто встал рядом, готовый говорить.

— Кристина, — его голос звучал непривычно мягко, почти осторожно. — У Алины обнаружили предраковое изменение шейки матки. Ранняя стадия, шансы хорошие, но нужно лечение.

Мир на мгновение замер. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и невольно ухватилась за край стула. Моя подруга больна неизлечимой болезнью?

— Что?.. — прошептала я. — Предраковое?..

— Да, — Виктор кивнул. — Это выяснилось случайно, когда её привезли сюда. Кровотечение началось внезапно, из-за этого она потеряла сознание и упала — так повредила ключицу и руку.

Я перевела взгляд с отца на Алину. В её глазах читалась не только боль, но и страх — настоящий, неподдельный. Не тот, что бывает от разоблачения, а страх перед чем-то гораздо более серьёзным.

— Ты… ты могла умереть? — мой голос дрогнул.

— Нет, — Алина покачала головой, и её губы дрогнули в слабой улыбке. — Врач сказал, что всё вовремя. Шансы высокие. Просто… просто я не знала, как тебе сказать. Боялась, что ты не поймёшь. Что подумаешь… то, что и подумала. Ты подумала, что я притворяюсь, чтобы разжалобить тебя.

В груди что-то сжалось. Я вдруг отчётливо вспомнила все наши разговоры, её усталость, эти постоянные «я не выспалась», «у меня болит живот». А я вместо того, чтобы поддержать, начала подозревать её в чём-то мерзком.

— Я думала, что вы… — я запнулась, не в силах закончить фразу. — Что ты используешь его, а он… он просто увлёкся. Что это какая-то игра.

Виктор вздохнул и сел на край кровати, осторожно, чтобы не задеть гипс Алины.

— Крис, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Я понимаю твой гнев. Ты имела право злиться. Но это не игра. И не мимолётное увлечение. Я не собирался скрывать это от тебя навсегда. Просто ждал подходящего момента, когда Алина будет готова. Когда она будет в уверенна и во мне тоже, когда мы будем уверены, что…

Он замолчал, подбирая слова.

— Что я справлюсь, — тихо добавила Алина. — Что смогу рассказать тебе всё, когда буду знать. Но болезнь сейчас под контролем.

Я закрыла лицо руками. Внутри бушевала буря эмоций: стыд за свои обвинения, страх за подругу, боль от того, что она столько времени несла этот груз одна.

— Почему ты не обратилась к врачам сразу, когда начались первые признаки заболевания? — я подняла глаза на Алину, и голос предательски дрогнул. — Почему не пришла ко мне? Я же твоя подруга…

Она вздохнула, и на мгновение в её взгляде мелькнула та самая Алина, которую я знала — добрая, немного застенчивая, но сильная и искренняя.

— К врачам идти не видела особого повода, списывая на усталость из-за учебы… Потому что боялась потерять тебя. Боялась, что ты возненавидишь меня за то, что я чувствую к твоему отцу. За то, что это… неправильно, с точки зрения всех правил. Но я не могу перестать. И не хочу.

Тишина повисла в палате. Я смотрела на них — на свою подругу, бледную, но с упрямым огоньком в глазах, и на отца, который сидел рядом с ней, и в его взгляде было столько заботы, столько… любви, что это невозможно было не заметить.

Это не было похотью. Не было игрой. Это было реальной любовью и привязанностью. И от этого становилось ещё больнее.

— Вы правда… любите друг друга? — спросила я, и сама удивилась, насколько тихо прозвучал мой голос.

Папа снова взял руку Алины в свою, осторожно, будто она была сделана из хрусталя.

— Да, Кристина, — сказал он твёрдо. — Я действительно люблю твою подругу. И я понимаю, что это сложно принять. Но я прошу тебя: дай нам шанс. Дай ей шанс. Она сейчас нуждается в поддержке больше, чем когда-либо.

Алина сжала его пальцы, и я увидела, как она слегка покраснела — но не от стыда, а от чего-то другого. От тепла, которое шло изнутри.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Хорошо. Я… я попробую. Но мне нужно время.

— Мы дадим тебе столько времени, сколько нужно, — пообещал отец.

Я кивнула, чувствуя, как ком в горле постепенно рассасывается.

— Можно я… посижу с тобой? — повернулась я к Алине. — Просто… рядом?

Её глаза засветились, и она кивнула, протягивая свободную руку. Я осторожно сжала её пальцы — холодные, но живые.

— Спасибо, — прошептала она.

Я села на стул рядом с кроватью и посмотрела на них обоих. Впереди нас ждали тяжёлые разговоры, непростые решения, но сейчас, в этот момент, я поняла одно: мы справимся. Вместе. Как семья. Как друзья. Как люди, которые любят друг друга — по-разному, но искренне.