Огромная спина прямо перед моими глазами. Мокрая, увитая мышцами и шрамами. Я аккуратно присаживаюсь на кровать, начинаю легко массировать, не особо понимая, как нужно это делать правильно. А вдруг больно сделаю, он еще ударит или снова придушит. На шее до сих пор фантомная боль ощущается от его грубых рук.

— Ну что ты там гладишь. Возбудить меня хочешь или массаж сделать? Мни сильнее.

Сильнее? Получишь ты у меня сильнее.

Разминаю каждый участок спины, выдавливая из пальцев всю злость, что у меня скопилась. На мать, на отчима, на этого бугая, на себя в конце концов. Мну руками, бью ребрами, захватываю пальцами крупные участки кожи. Через пол часа я уже сама задыхаюсь, словно носила ведра с водой. Убираю руки, застывая… Может он уснул? Может мне повезет.

Я уже отшагиваю назад, но меня резко хватают за руку и тянут в сторону кровати.

Арсений разворачивается, садится на кровати, расставляя широко ноги. Я качаю головой, стараясь смотреть только в лицо. Жесткое. Безжалостное. В уголках глаз рассыпаны морщинки, складки на лбу и меж бровей, словно он, о чем — то размышляет, вглядываясь в мое лицо.

Член между ног дергается, словно чувствует, как мой взгляд его случайно коснулся.

Вспыхиваю, заливаясь жарким румянцем с ног до головы.

— Я понимаю, что я должна делать все, понимаю, что мы договаривались, но если в вас есть хоть капля жалости…

— Сегодня я проявил и так много жалости, тебе так не кажется, выворачивает он мою руку, и я под давлением опускаюсь перед ним на колени, носом втягиваю истинно мужской запах, который забивает поры, щекочет нервные окончания.

Так ведь не должно быть. Мне должно быть противно, но вместо этого по телу разбегаются мурашки, щекочущие самые неожиданные места.

— Открывай рот, синеглазка, я хочу кончить и выспаться. Завтра длинная дорога.

Я мотаю головой, поджимая губы, пока он крупными пальцами, накачивает член, словно надувая, делая еще больше и агрессивнее.

— А если я откушу его... Случайно. Рефлекс. Вы же не хотите остаться… —

От собственной смелости внезапно немеет язык и слабеют коленки…

Он скользит взглядом по моему телу, так и удерживая в руке мое запястье, пока я бормочу последствия жизни без полового органа.

В горле пересыхает, когда вместо того, чтобы остановить это безумие, гладит по голове, захватывая волосы в кулак.

Сжимает до острой боли, вынуждая вскрикнуть.

В мой рот тут же погружается гладкая головка.

Судорожно сглотнула откуда-то взявшуюся во рту сладковатую слюну. Сцепила зубы, пытаясь укусить, глядя в обжигающую вызовом глубину чёрных глаз...

— Убери зубы, пока я их тебе не выбил, сука…

Арсений снова сдавливает волосы, только сильнее. Тут же отпускает, позволяя мне расслабиться от острой боли.

— Тебя еще дрессировать и дрессировать, Лика. Сейчас тебе нужно просто пососать член как конфету. Ты же сосала конфеты?

Киваю, но смотрю на плоский живот, что перед глазами, на густую поросль, из которой торчит огромный отросток, часть которого у меня во рту.

— Лик, ты сама создаешь проблему… Пара минут поработай язычком и можешь идти спать. Давай, пока я не начал злитЬся.

А, это он еще добрый.

— Давай же! — роняю голову на его член, продавливая глубже, трогая языком выпуклые вены. Тут же позволяет передохнуть.

С трудом раскрываю распухшие губы, выпуская изо рта член. Поднимаю глаза в напряжённое в этот момент мужское лицо, очень напоминающее дьявола, пришедшего по моею душу…

И стоит только выдохнуть, уловить надежду, как член снова толкается мне в губы, требуя их разомкнуть.

Он управляет моей головой, словно она на веревочке. Опускает немного, заставляя протолкнуть член в самое горло и выпускает вновь. Обхватывает второй рукой шею, снова давит на волосы и снова поднимает, смотря как я откашливаюсь и как слюна стекает по губам и подбородку.

Несколько грубых толчков.

Жёстче, глубже...

Дольше.

Удушающая паника давит на грудь.

Судорожные попытки прерывать этот кошмар, надеясь, что сплю. И запах этот мужской, резко усилившийся. От него не тошнит, наоборот он что — то странное делает с моим телом, сковывает как будто, рождает в глубине странные позывы, дискомфорт между ног, вынуждающий елозить на собственных пятках…

Это продолжается снова и снова. Слюны так много, что она стекает по груди, марает кофту. Я работаю головой под его жестким контролем, не в силах даже дернуть головой самостоятельно.

Стыд окутывает тело, не дает даже на мгновение расслабится. Вот и все, Лик. Теперь ты шлюха. Да, да, я сама согласилась. Да, все ради сестры. Но как же противно от всего этого. Противно, что я не пытаюсь сбежать, не пытаюсь закричать о помощи, а практически добровольно принимаю член в рот, сосу его как длинный леденец, словно пытаясь добраться до начинки. Снова и снова, пока не немеют губы и не затекает челюсть.

— Носом дыши, — хрипит Арсений, резки и сильно надавливает на голову. Так что я начинаю задыхаться, захлебываться слюной, соплями, а потом и горячем семенем, которое от переизбытка стекает прямо изо рта.

Он отпускает меня, а я откашливаюсь, вытираю рот.

— Ну ничего. Сносно сосешь. Поучишься, потом еще сама удовольствие будешь получать.

— Никогда… — шиплю, вставая. — Вы…

— Взял то, что теперь принадлежит мне? Будешь выебываться и остальные дырки попробую. Все, вали спать.

Он откидывается на спину и спокойно закрывает глаза, словно только что не трахал мой рот, словно пытаясь достать до желудка.

Скотина. Сволочь. Ненавижу!

Он запрокидывает одну руку себе за голову, а я упрямо смотрю на лампу, которой легко можно разбить ему голову.

Только вот что дальше…. Меня посадят, а сестру отправят в какой-нибудь приют для больных, где всем будет на нее плевать…

Собираю остатки гордости, которые он пытался из меня выбить и выхожу из номера.

В нашем темно, хорошо и Томка сопит так сладко. Я сажусь рядом, прямо на ковер, смотрю на ее маленькое личико. Раскачиваюсь, из стороны в сторону, все еще чувствуя мерзость во рту, чувствуя, как тело пульсирует между ног, толчками выбрасывая капли влаги…

Ну ничего, ничего… — вытираю слезы. — Я шлюха… Пускай. Пускай мне это даже понравилось. Но главное, что сестра выздоровеет. Сестра будет жить и обязательно станет счастливой. Я все для этого сделаю. На все пойду. Уже пошла.