— Да как она посмела? — Никак не желала униматься Алена, и эта буря в девушке бушевала уже довольно давно. Мы уже до дома доехали, а она все еще кипела, негодуя — Меня там не было, я бы ей все патлы повыдергивала! Мочалка старая!

— Хорошо, что не было… — устало пробормотал я себе под нос, переодеваясь.

— Чего? — С подозрением переспросила девушка, замерев на пороге кухни.

— Почему старая? — Опомнился я, не желая спорить. По крайней мере до тех пор, пока Алена не перестанет кипеть как перегретый чайник.

— Потому что!

Хмыкнув, оценив информативность ответа, я взял с полки папку с распечатками, и в который раз принялся перелистывать все, что накопил о ведьмах и их приспешниках. Прекрасно понимая, что эту проблему следовало решить как можно скорее, пока она не разобралась со мной. Раз уж Христофорова перешла к активным действиям.

— Нет, ты как хочешь, но ведьму надо валить! — Как и ожидалось, на кухне Алена не задержалась. Кипящее в ней негодование требовалось выплеснуть, но никого кроме меня тут не было. А потому…

На самом деле, я прекрасно понимал, что сейчас здесь происходит. Ну или думал, что понимал. Все же женское восприятие мира для мужиков всегда загадка. Но тут, кажется, все было прозрачно. Как в прошлый раз сказала девушка: «конкуренция». Ну так то логично. «Кто-то посмел тронуть мое!»

К счастью, в этот самый момент зазвонил телефон, и Алена, пару раз выдохнув, взяла себя в руки, и уже почти спокойно ответила на вызов.

— Да, Маша, привет! — И прикрыв трубку рукой, сказала уже мне — пойду покушать приготовлю.

— Ага! — С готовностью кивнул я — Не торопись, все хорошо!

И выдохнул. Сейчас девушка поболтает, успокоится, и гроза минует. А там можно будет и подумать спокойно, как жить дальше. В смысле, как сделать так, чтобы жить дальше, а не сыграть в ящик от происков ведьмы.

Однако совсем скоро с кухни донеслись негодующие возгласы, а потом и откровенная ругань. Причем ругалась, и без того взбудораженная Алена самозабвенно, вспоминая какие-то неизвестные мне события, видимо еще со школьных времен.

— Недолго музыка играла… — Вздохнул я, покачав головой — Попала Машка под горячую руку…

Нет, мне нисколько не было жалко журналистку. Тем более, что я был почти уверен, что той опять от нас что-то надо. Такие люди обычно получив в свои руки возможность использовать кого-то, будут это делать снова и снова, пока их не пошлют куда подальше. А потом еще и обидятся. Мол, я столько всего сделала для них, а они…

Но вот думать, происходящее в соседней комнате мешало. Хотя…

— Чего тут думать, прыгать надо! — Процитировал я прапорщика из старого анекдота, и отложив в сторону папку, полез проводить ревизию оставшихся трав и прочих антиведьмовских средств. И конечно же, первым делом на кровать лег нож, про который я забыл в сегодняшней драке. Хотя, это и к лучшему.

Если бы мне пришлось применить оружие, то сейчас я сидел бы не дома, а в кутузке, куда в сопровождении наряда милиции уехал нападавший. Впрочем, по словам явившегося чуть позже участкового, надолго он там не задержится. И вскоре его отправят на экспертизу. А потом и на принудительное лечение.

При этом, полицейский был не слишком удивлен произошедшим, отреагировав буднично, как будто ничего не случилось. Логично, мол, если столько пить, то не удивительно поймать белую горячку. Хотя попенять мне он не забыл. Мол, вечно с тобой, Кузнецов, всякая ерунда происходит. Зачастил, говорит, я к вам.

Вздохнув, и решив, что рядом с работой больше не стоит устраивать никаких драк, я ухмыльнулся, сообразив, что сам ни разу ничего и не начинал. И не собираюсь. Тем более, в этот раз стоило поторопиться и нанести ответный удар первым.

А потому, следующей рядом с ножом легла цепь, вынутая из пыльной сумки. А затем и пара мешочков с травяной пылью, оставшиеся от прошлого раза.

— Мало… — Вздохнув, я снова пошарил в сумке, и с легким удивлением вытащил оттуда потрепанную толстую тетрадь — Это что за ерунда?

Но вспомнив, откуда ведьма читала свое заклинание, пожал плечами, и бросил тетрадку на кровать, решив глянуть в нее позже. А пока…

— Нет, ты представляешь, что эта курица мне предъявила? — разъяренная Алена выскочила из кухни в фартуке, с убранными в хвост волосами, из которого выбилась одна прядь и упорно падала девушке на глаза. А поскольку руки Алены были в муке, та раз за разом сдувала прядь с лица, при этом гневно сверкая глазами. Выглядело это довольно мило, отчего я замер на какое то время, любуясь девушкой. Которая, не дождавшись наводящего вопроса, продолжила — Вы, говорит, все испортили!

— В смысле? — озадачился я, чувствуя, как сердце словно ухнуло в пропасть, пропустив удар — Люди в больнице умирать начали? Но мы же справились? Мару же изгнали?

— Наоборот! — Фыркнула девушка — Люди стали выздоравливать! И потому мы «гады и уроды, которые все загубили на корню»! Вы, говорит, преступников спугнули!

— Но люди то выздоравливают? — Озадаченно почесал я затылок.

— Вот! — Подняла вверх указательный палец Алена, потом, поняв, что рука испачкана, быстро убрала ее за спину — Я ей так и сказала… А она орет, мол, вы мне такую возможность для карьеры загубили.

— Так и сказала? — Покачал головой я.

— Другими словами. — Поморщилась Алена — ну суть та же. Не буду же я тебе все гадости, которые услышала, пересказывать?

— А как же помощь людям? Ну, она же пафосно вещала, что имея возможность помочь людям, не может сидеть на месте…

— И ты что, ей поверил? — приподняла бровь Алена — Серьезно?

— Да не слишком. — Хмыкнул я.

— Вот! А я всегда говорила, что она су… собака серая!

Высказавшись, девушка ушла обратно, бурча чего-то вполголоса. Ну а я, вспомнив, как ведьмы манипулируют людьми, если их коснутся, добавил к снаряжению толстые перчатки. А потом взял листок, и принялся составлять список того, что нужно докупить.

Когда Алена позвала меня ужинать, я как раз сидел перед монитором, разглядывая увеличенную на весь экран, свежую фотографию Христофоровой. На ней уверенная в себе бизнес-леди, примерно нашего возраста, ну может, чуточку старше, решительно шла во главе небольшой группы людей на какой-то стройке. При этом, несмотря на окружающий пейзаж, не располагающий к красивой одежде, женщина выглядела на все сто. Чем, судя по всему уверенно пользовалась. Во всяком случае, вырез на блузке был довольно откровенным. Хотя на стройке то, кого ей очаровывать?

— Любуешься? — Смерив меня грозным взглядом, спросила Алена, заглянув в монитор из-за моего плеча.

— Да вот, пытаюсь понять… — Пробормотал я, и вдруг сообразив, что услышал в голосе девушки, резко повернулся к ней — Что? Ревнуешь, что ли? К ней? Серьезно?

— Ну… — Алена смутилась и отвела вдруг взгляд.

— У… как все запущено! — Ухмыльнулся я, и притянув к себе подругу, обнял ее, договаривая уже на ушко — А ты представляешь, сколько ей лет? Девяносто? Сто? Сто пятьдесят? Она же явно в разы сильнее Катерины. А значит и старше. Так что это даже не смешно!

— Но пялиться на нее тебе это не мешает!

— Так! — Вздохнув, я поднялся с кресла, и почти силой усадив в него девушку, задал вопрос, над которым уже полчаса ломал голову — Скажи мне, в каком предмете у ведьмы сила. Ну, где заклад, или как его там? А? Подсказываю: у Катерины это была висюлька на шее.

— Кулон. — Машинально поправила Алена, и помедлив, присмотрелась к фотографии. А потом и за мышку взялась, увеличивая некоторые фрагменты.

— Любуешься? — В какой-то момент, вкрадчиво произнес я на ухо озадаченной девушке.

— А? — Растерянно обернулась Алена, и обернувшись непонимающе посмотрела на меня. А сообразив, довольно мило покраснела. И тут же заговорила, мгновенно меняя тему — У нее нет ничего! Ни кулона, ни колец, ни даже браслета!

— Вот то то и оно. — Кивнул я, протягивая девушке руку — идем ужинать, остынет все.

За ужином о проблемах старались не говорить. Да и не до того было, если честно. Я, проголодавшись за насыщенный событиями день, увлеченно жевал, а Алена, больше посматривала на меня, явно довольная таким аппетитом. Не удивительно, в общем-то, ведь по сути, это лучшая похвала повару. Тот самый момент, когда даже слов не надо.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилось и место в желудке. А потому, я откинувшись на стуле, перевел дыхание, и взявшись за кружку с чаем, вернулся к заботам.

— Что с ней делать? С Катериной было понятно. Обсыпать травяной пылью, связать цепью и сжечь заклад. Как два пальца об асфальт — Уверенно заявил я — А тут? Что сжигать? Не саму же Христофорову? Не в средневековье живем. Да и как то это…

— А вот не жалко совсем! — Фыркнула Алена, но под моим удивленным взглядом, поджала губы, и признала — Ну да, это уже слишком… придется опять искать способ.

— Вот и я о чем… — Вздохнул я, и с кружкой отправился на балкон, курить.

— А это что? — Когда я вернулся, Алена уже сидела на кровати и листала брошенную там тетрадь.

— Это наследство Катерины. — Пояснил я — Подобрал на кладбище, и забыл. Руки не дошли. А сейчас вот нашел, и не знаю, что с ней делать. Посмотреть, наверное и выбросить. Мало ли что…

— Зачем выбрасывать? — Подняла на меня взгляд девушка — У нас и так информации крохи, слезы одни. Не надо разбрасываться! Я сама посмотрю, может и найду что.

— Ну смотри…

Сам же я снова полез в сказки и легенды, отыскивая способ справиться с ведьмой, без сжигания источника силы. Но сколько не копался, ничего путного так и не попадалось. Нет, способы были, но…

К примеру, можно было бить ведьму тележной осью, ага. Только где сейчас тележную ость найдешь? Может автомобильная подойдет?

Представив себе картину, как я подхожу к дому Христофоровой с мостом от камаза, не, ну а что мелочиться, и кричу, мол ведьма, выходи на честный бой, я не сдерживаясь заржал. И отсмеявшись, пересказал все это удивленной Алене, повеселив заодно и ее.

Но смех смехом, а остальные способы были если не смешными, то… Странными. Упирающимися в то же колдовство. И начинались они одинаково: нужно провести ритуал. Не, ну где я и где ритуалы? У Алены, может и получилось бы, во всяком случае домовой на что-то подобное явно намекал, но… В сети не было подробностей. Хотя и не удивительно. Кто же станет такое в открытый доступ выкладывать?

Так что я продолжал листать страницы, хоть и без толку. Не собираясь сдаваться, но не находя ничего полезного.

— Вов, загугли, что такое Тирлиц трава? И еще Аконит и плакун трава. — неожиданно попросила Алена, оторвавшись от тетради.

— Ага… — Кивнул я, вбивая название в поиск — А зачем?

— Да тут рецепт интересный… — Задумчиво проговорила девушка, и не досказав, выпалила — Я тут подумала: ведьма же ничем не гнушается? А чем мы хуже? Тварь надо бить ее же оружием! Наслать на нее проклятие, пусть страдает, пока мы ищем способ, как…

Грохот на кухне прервал эмоциональную тираду Алены, и непонимающе переглянувшись с девушкой, и почти бегом выбежал из комнаты, смотреть, что там стряслось.

А на кухне, царила самая настоящая разруха… Шкаф, в котором хранилась посуда, вдруг ни с того ни с сего сорвался с креплений и рухнул на пол. При этом, все тарелки разбились вдребезги, засыпав кухню осколками стекла и фарфора.

— Ну ё мое! — Я аж за голову схватился, представив, что было бы, если бы это произошло во время ужина. Или, еще хуже, в то время, когда Алена готовила — Вот же!

А за спиной, прикрыв ладонью рот, застыла Алена. Тоже видимо представившая возможные последствия… И это заставило меня опомниться и начать делать хоть что-то. Хотя, что тут сделаешь? Порядок навести, да перевесить не разбившийся шкаф, краснея от стыда за свою криворукость. Мебель то я вешал…

Уборка последствий бытовой катастрофы затянулась на остаток вечера. Мы собирали осколки посуды, которые я потом вынес в мусорку, а после подметали и пылесосили кухню, избавляясь от самых мелких кусочков. Чтобы не наступить на стекло. Не хватало еще пораниться.

Ну а когда беспорядок был убран, я взялся за мужскую часть работы, вооружившись перфоратором и шуруповертом. Благо Алена помогала там, где нужно было подержать, или подать что-то из инструмента.

И словно этого всего было мало, в процессе работы, к нам два раза приходили соседи с разборками. В первый раз, вскоре после падения шкафа, приходил ругаться сосед снизу, грозя вызвать полицию, если мы не угомонимся. Ну а второй раз это была соседка по этажу, как раз когда я начал сверлить стену.

И, если честно, я их прекрасно понимал. Хуже нет, когда ты после работы, уставший, не можешь толком отдохнуть из-за соседей, устроивших тарарам на ночь глядя. Но…

Впрочем, с соседкой разбиралась Алена, и как я понял, они разошлись вполне мирно. Хотя, по мне женщина из соседней квартиры не преминула пройтись острым словом, упрекнув в безалаберности. Но потом женщины сошлись на том, что это поправимо, раз уж в доме, наконец, появилась хозяйка. И теперь, мол, Кузя в надежных руках, и будет перевоспитан. Из него, мол, наконец, сделают человека. А то нельзя мужику без женщины. У самих то мужиков одни мышцы, а мозгов…

— Отвели душу? — Ни разу не обидевшись на услышанное через дверь, усмехнулся я, когда Алена вернулась — Как будешь перевоспитывать?

— Ой, да брось! — отмахнулась та — Иногда, чтобы человек перестал злиться, его нужно просто выслушать и вовремя поддакнуть. И все, ты лучшая подруга и единомышленница. И на тебя уже злиться нельзя. Нехорошо иначе получится.

— Да ты у меня прям психолог! — хмыкнул я, и закрутив последний шуруп, наконец слез со стола — Ну, вроде крепко.

— Вот и хорошо. — Довольная Алена вышла в комнату, но через несколько секунд, вернулась обратно, озадаченная — ты тетрадку не убирал?

— Нет, а что? — С сомнением разглядывая единственную уцелевшую тарелку, всегда стоявшую у холодильника, спросил я — Вообще не трогал. Она же у тебя была?

— Куда-то я ее сунула… — растеряно пробормотала девушка, и вышла обратно в комнату, искать пропажу.

А я, подлив молока для домового, наконец сел на стул, и хмуро глянув по сторонам, спросил обращаясь к невидимому хранителю дома, наконец сложив в голове все кусочки мозаики:

— А словами ты не мог сказать? Нахрена было громить тут все?

— Ты с кем там разговариваешь? — послышался из комнаты голос Алены, занятой бесполезными поисками. Бесполезными, поскольку я уже понял, что ничего она не найдет…

— Да так, мысли вслух…

В этот раз сна я ждал с нетерпением. Вот прям места себе не находил от желания высказать своенравному старичку, все, что я о нем думаю. О нем и о его выходке. Мало того, что проблемы создал на ровном месте, так еще и посуду теперь новую покупать! Выкраивая из накоплений хорошую сумму.

Наверное потому я все никак не мог заснуть, потому что был взбудоражен. Алена уже давно сопела, укрывшись одеялом, а я все ворочался, прокручивая в голове монолог, который озвучу при встрече с домовым. Раз за разом подбирая все более весомые доводы…

— Ты что творишь ирод? — Стоило мне, наконец, провалиться в сон, как на краю кровати оказался старичок, который не дал мне и рта открыть, с ходу начав ругаться. При этом выглядел незримый наставник грозно, несмотря на свои крошечные размеры — Сгубить девку решил? Ты почему, окаянный, тетрадь не сжег? И я, старый дурак, поленился проверить вещи… Понадеялся, что у тебя мозгов хватит не тащить такое домой! А ты, раздолбая кусок, совсем страх потерял? Да если бы я знал…

— Да погоди ты! — не выдержав, воскликнул я, перебивая разгневанного старичка — Ну кто знал…

Все мои заготовки вылетели из головы, и сам того не ожидая, я начал оправдываться, вместо того, чтобы высказывать претензии.

— Должен был знать! — не унимался домовой — Это где ж видано, чтобы ведун добровольно тьму в дом тащил? Ты чем думал, вообще? Хотя, чего я, в самом деле… Было бы чем думать…

— Так, все! — Дождавшись паузы, снова вмешался я в обидный монолог — Хватит ругаться! Объясни лучше, что не так с этой тетрадью?

— Да все не так! — Домовой воинственно сверкнул глазами, но потом, заставив себя успокоиться, продолжил уже другим тоном — Чего у ведьмы в книге может быть? Чернота одна! Способы вредить людям, и чем они за это платят? Ты об этом думал?

— Душой? — неуверенно предположил я.

— «Душой» — передразнил меня старичок — ляпнул, чтобы отстали? Ты хоть знаешь, что это такое? «душой»… Тьфу, бестолочь! Слово знаешь, а в суть проникнуть даже не пытаешься! Короче, если не отворотишь свою девку от этого пути, и ее погубишь, и сам сгинешь. Понял меня?

— Понял… — Вздохнул я. В голове роились вопросы, и тут уже либо оправдываться и спорить, либо, наконец спрашивать о действительно важном. А потому я, проглотив свою гордость, устроился поудобнее и приготовился к сложному разговору.

Ночь обещала быть долгой…