На столе рядом с адвент-свечой, упорно догоравшей до самого основания, лежали бумаги с досье на двух последних кандидатов для очередной ликвидации. С обоих ксерокопированных лиц взимали самодовольные улыбки и жесткие взгляды, а в послужных списках сквозили тошнотворные, продиктованные эгоизмом карьерные решения. Два циничных и влиятельных человека, которые никогда ни перед чем не остановятся ради достижения своих целей. Итак, вопрос стоял так: кто из них должен стать первым?

Выбор был непростым. Один из них находился в листе ожидания уже несколько лет, другой попал туда только в последние несколько месяцев. Почему бы не выбрать того, кто причиняет больше всего вреда? Или разумнее будет взять того, чью жизнь проще прервать, где риск быть обнаруженным минимален? Эта дилемма требовала тщательного обдумывания каждый раз.

Тот факт, что первый кандидат жил один, безусловно, говорил в пользу того, чтобы выбрать его первым. Экстраверты, подобные ему, живущие в одиночестве, часто совершают непредсказуемые поступки. Они постоянно заводят новые знакомства, поэтому круг их общения непрерывно обновляется, и картина их текущих личных связей становится более размытой. Любое возможное расследование легко пойдет по множеству направлений одновременно, что затянет его и отвлечет полицейскую работу, а это никогда не бывает плохо. Второй кандидат, напротив, жил с практически неблагополучной и несколько суетливой семьей — вторым браком — и кто мог с уверенностью предсказать, где будут находиться члены этой семьи и чем они будут заниматься в момент похищения? Первый кандидат приближался к возрасту, когда ликвидацию могли бы списать на естественную смерть, а это в любом контексте нежелательно. Но он, несомненно, протянет еще пару лет — выглядел он сильным и здоровым. Зато другой кандидат недавно дал скандальное интервью в газете, и эта вырезка лежала на столе, говоря против него. Так кого же выбрать? До похищения оставалась еще неделя, но подготовка займет некоторое время.

Яркий свет проник в окно и упал на две фотографии. Кто-то ступил на брусчатку и направлялся к входной двери.

Дверной звонок прозвенел. Было двадцать минут двенадцатого ночи. Кто бы это мог быть?

Зеленая подставка для письма накрыла копии, а из ящика стола извлекли обоюдоострый нож для бумаги. Такие меры предосторожности в это время ночи были обязательны уже много лет.

Приближающуюся фигуру внимательно наблюдали на мониторе камеры безопасности. Лампочка над дверью мигала, поэтому изображение было не совсем четким, но было видно, что человек только один и стоит очень неподвижно. Никаких резких движений, никакого переминания с ноги на ногу. Тогда входную дверь медленно приоткрыли, а нож осторожно спрятали за спиной.

Фигура, вышедшая на свет из прихожей, оказалась знакомой.

— А, это ты, Дебора. Почему не позвонила?

— Ты же знаешь, я не звоню, когда речь идет об отлученной.

— Отлученной? Но Еву отлучили уже давно. Прошло два месяца?

— Да, и она была аспиранткой довольно долгое время.

— У нас будут проблемы?

— Дело в том, что я не уверена в ней. Кое-что слышно.

— Надеюсь, она понимает, что ее ждет, если она нарушит обет молчания.

— Надеюсь, но я понимаю твое беспокойство.

Она шагнула в проем двери со спокойным выражением лица, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Это хорошо, Дебора. Очень хорошо. А ее замена, она подходит?

— Да, она просто бриллиант. Я называю ее Руфь. Хорошее библейское имя, думаю. Но ее зовут Рагнхильд. Рагнхильд Бенгтсен.