Минуты становились все короче, время уходило, и отчаяние росло. Если кто-то в доме и спал этой ночью, то Карл этого точно не заметил.

Роза без конца расхаживала вокруг своего удобного дивана-кровати, мучая себя час за часом, разглядывая фотографию, которую прислала им Сисле Парк.

— У нас нет ничего, кроме рельсов и грузового лифта, Карл. Больше ничего нет. Где мы ошиблись в этом расследовании? Я просто не понимаю. Было бы иначе без коронавируса?

— Было бы иначе, если бы не Рождество и не вся эта история со мной.

Карл позволил своему взгляду блуждать в серости уходящей ночи. Скоро взойдет солнце со своим слабым декабрьским светом и ознаменует наступление дня, в который должно произойти нечто невыразимое. Двое заложников, один из которых — дорогой друг, вряд ли увидят, как солнце снова скроется за горизонтом.

Карл уже в пятидесятый раз посмотрел на часы, жадно отсчитывающие время до конца. Сейчас было 8:15 утра, а мужчина из Обенро так и не перезвонил.

Тогда он позвонил Маркусу Якобсену на личный номер с собственного телефона.

Начальник отдела убийств звучал сонно, но мгновенно проснулся, услышав, кто звонит.

— Я не ожидал этого от тебя, Маркус, — сказал Карл.

— Взаимно, Карл.

Карл опустил голову на грудь.

— Маркус! Ты знаешь, что каждый человек считается невиновным, пока его вина не доказана. Разве не это нам вдолбили в полицейской академии и постоянно твердили с тех пор?

— Да, но мы нашли твои отпечатки пальцев на многих банкнотах из чемодана, Карл.

— Я слышал. Но неужели ты — человек, который был нашим лучшим детективом в те времена, — даже не подумал о том, что Анкер мог их туда подложить?

— С какой стати ему это делать?

— Неужели ты не можешь сам догадаться? Но на скольких банкнотах вы нашли отпечатки Анкера?

— Думаю, на достаточном количестве.

— На достаточном? Спасибо за исчерпывающий ответ. Но я скажу тебе вот что: ты помешал расследованию в отделе Q этим ложным обвинением, и ты пожалеешь об этом, если всё закончится плохо. Через несколько часов Мауритс ван Бирбек умрет, и к твоему сведению, Сисле Парк также взяла в заложники Гордона.

— Да, мы знаем. Когда мы объявили ее в розыск, она прислала нам фотографию, где они сидят в комнате. Мы делаем всё возможное, чтобы их найти.

— Существует также огромный риск, что она убьет Гордона. Ты об этом подумал?

— Мы не думаем, что это вероятно. Это не соответствует ее профилю. У нас работает команда психологов.

— Понятно. Что ж, раз вы всё это знаете, мы могли бы вам помочь. Тебе не кажется, что это было бы хорошей идеей? Может быть, также ради Мауритса ван Бирбека — и его семьи.

— Ты пытаешься заключить сделку. Я знаю тебя, Карл, и ответ — нет. Ты не получишь иммунитета. Мы арестуем тебя в ту же минуту, как определим твое местонахождение, независимо от того, что ты предложишь.

Карл вдруг заметил, что Маркус говорил медленнее, чем обычно. Он пытался предугадать, что скажет Карл, и уже оспаривал это, прежде чем Карл успевал ответить. И он знал, что Карл будет протестовать и спорить, заставляя часы тикать. Он знал это!

— Ты вообще не дома, Маркус? Ты на работе? У тебя есть кто-то рядом, кто пытается отследить, где я?

— Конечно, я до...

Карл немедленно завершил звонок и посмотрел на секундомер. Прошло не больше двух минут. Они никак не могли завершить отслеживание.

— Тебе нужно что-нибудь съесть, Карл. Мы не можем думать, когда у тебя так урчит в животе. — Ассад уже приготовил тарелку еды. Это были остатки рождественского ужина, который Лаура поставила для них накануне вечером. И хотя Ассад разогрел их, меньше всего Карл хотел есть на пустой желудок сухую утку и жареную свинину с засохшими краями.

— Я ничего не могу сейчас съесть, Ассад. Может быть, позже.

Затем в кармане зазвонил телефон Лауры. Это был менеджер с завода в Обенро.

— Да! — закричал Карл, отвечая.

— Извините, что звоню так рано. — Мужчина звучал искренне виновато. Рано? Когда, черт возьми, люди в Обенро встают?

— Вы что-нибудь нашли? Скажите, что да!

— Да. Все еще неясно, куда были установлены рельсы, но я вижу, что заказ был оформлен Адамом Хольме и выполнен 15 и 16 октября 2016 года монтажником из компании, с которой мы больше не работаем. Я подумал, что вы могли бы позвонить этому Адаму Хольме. У меня есть его номер.

«Нет, нет, нет», — пронеслось в голове Карла. Время уходило.

— Как звали монтажника? У вас есть это?

— Нет, но я могу дать вам номер компании, где он работал. Но почему бы вам просто не позвонить Адаму Хольме?

— Потому что этот человек сейчас лежит полностью обгоревшим на столе у криминалистов вместе со своей женой. Вот почему. Но спасибо, у нас мало времени.

Он взял номер монтажной компании, швырнул телефон на стол и выругался.

— Роза! — закричал он. — Быстро! Найди мне всё, что сможешь, о монтажной компании под названием «Ланг и сыновья». Они базируются в Ванлёсе. — Он повернулся к Ассаду. — Теперь я поем.

Он посмотрел на застывшую подливку и вспомнил психиатрическую больницу в Брённерслеве, недалеко от дома его родителей. Его мать когда-то работала там поварихой, и подливка часто оставалась.

— «Ланг и сыновья» объявили о банкротстве в 2019 году, — сказала Роза. — В прошлом году компания была восстановлена под названием «Сыновья Ланга». У меня есть номер Сигурда Ланга, нынешнего генерального директора.

Он немедленно набрал номер.

— Роза, ты позвони кому-нибудь еще из этой компании. Нам просто необходимо продвинуться по этой зацепке.

На том конце провода телефон звонил целую вечность, прежде чем переключился на голосовую почту.

— Удачи, Роза? — крикнул он.

— Голосовая почта. Закрыто на рождественские каникулы. Открывается четвертого января.

— Черт возьми! — воскликнул он, решив отказаться от подливки. — Найди мне частный адрес генерального директора, и мы поедем туда.

— Нет адреса!

— Сигурд Ланг. Сколько людей носят такое имя? Это не может быть так трудно.

— Я позвоню некой Герде Ланг, которая живет в Хвидовре. Может быть, она его знает, — ответила она.

«Боже, пусть она его знает», — подумал Карл.

Через минуту Роза уже с кем-то разговаривала.

— Да, да, да! — взволнованно сказала она. — Да, да, да!

Когда она повесила трубку, она повернулась к Карлу и Ассаду.

— Герда — мать трех сыновей, которые взяли на себя управление компанией, и она смогла подтвердить, что они определенно не устанавливали эти рельсы, потому что компания занималась совершенно другим видом работ. И она знает это, потому что сама управляла компанией последние несколько лет, пока ее муж болел и до его смерти. Такую работу они отдавали на субподряд двум польским парням, которые путешествовали по стране и делали любую доступную работу для разных компаний, которым нужны были монтажники.

Карл почувствовал, как у него подскочило давление. Сезонные рабочие из Польши? Они же все католики и, должно быть, давно уехали домой на праздники к своим семьям во Вроцлав или Катовице, или откуда они там были?

Он схватился за голову.

— У тебя случайно нет контактных данных этих двоих?

— Да. Один из них живет здесь, в Дании. Его зовут Юрек Ясиньски, и он живет в...

Раздался грохот, и они оба повернулись к Ассаду, который стоял с пустыми руками, разбитой тарелкой перед собой и подливкой на обоих ботинках.

— Повтори это имя, Роза. — Его глаза никогда так не выпячивались. Еще несколько миллиметров — и они выскочат.

— Юрек Ясиньски, он живет в...

— Идемте, вы двое, — настоял он и направился к двери на террасу, оставляя за собой след из подливки.

***

Ассад листал свой блокнот, пока Карл выжимал из Alfa Romeo Виктории всё, на что та была способна.

— Юрек Ясиньски — тот самый человек, которому я звонил вчера и спрашивал о металлических стульях. Невероятно. Я впервые разговаривал с ним седьмого декабря, чтобы получить больше информации об Олеге Дудеке. Помнишь, том, которому отрубили руки на одном из его станков. Он тогда сказал мне, что был вынужден попытать счастья в Копенгагене, когда его уволили, но я так и не узнал, чем он занялся.

Карл едва мог думать.

— Никто не мог знать, что Мауритса ван Бирбека похитят через пять дней после твоей встречи с этим парнем, Ассад. Так что перестань выглядеть таким встревоженным, — сказала Роза.

— Я мог бы спросить его, чем он занимался после работы у Олега Дудека!

— Что бы это дало? Герда Ланг сама сказала нам, что он и другой поляк работали на них только короткое время. С тех пор он, вероятно, работал во многих местах.

— Почему, черт возьми, он не отвечает на телефон? — проворчал Карл. — Если он уехал в Польшу на Рождество, я взорвусь.

— Вполне возможно, Карл. Он был очень расслаблен насчет коронавируса. Никто из нас не носил маску, когда я там был. С другой стороны, он был пьян в стельку, когда я звонил спросить о металлических стульях.

***

Все трое вздохнули, когда припарковались перед маленьким желтым домом из светлого бетона. Ни в одном окне не горел свет. Придверный коврик был наполовину сдвинут в клумбу рядом с дверью.

Ни машины на подъездной дорожке, ни света в окнах. Почтовый ящик был переполнен рекламными листовками, которые, вероятно, торчали там уже несколько дней в ледяную ветреную погоду.

Они позвонили в дверь, постучали, заглянули в окна. Ничего.

Только когда они сидели обратно в машине, а Карл завел двигатель с таким комком в горле, что ему приходилось постоянно его сглатывать, Роза что-то заметила.

— Стой! — крикнула она, указывая на входную дверь. Неопрятная фигура мужчины с жирными ярко-рыжими волосами появилась на пороге в наполовину застегнутом халате и полосатых подштанниках и сонно смотрела на них.