Обнаженное тело выглядело свежим; оно пролежало в земле не больше одного-двух дней. Судя по состоянию женщины, установить ее личность будет трудно. Она была сильно избита, но у Маркуса Якобсена и Карла Мёрка всё же было обоснованное предположение о том, кто это была. Рост и возраст точно подходили.

Уже несколько лет на участке висела табличка «Вход воспрещен», но двое молодых парней из деревни к югу от Арресё проигнорировали ее и решили, что это отличное место, чтобы уединиться — покурить травку или заняться сексом.

— Нам повезло, что эти юнцы оказались такими любопытными. — Маркус посмотрел на шоссе, извивавшееся вдалеке. — Иначе это было бы идеальное место для сокрытия.

— Почему парни начали копать? — спросил Карл.

— Они заметили свежую темную землю среди сорняков и подумали, что ее ночью нарыла байкерская банда из соседней деревни. Они планировали забрать любое оружие, наркотики или деньги, которые найдут, и как можно быстрее сбыть их.

— Ладно. Должно быть, это был шок для них, — сказал Карл, фотографируя тело на телефон с расстояния, чтобы не мешать ослепительным криминалистическим софитам.

Зрелище было не из приятных. Карл никогда не мог привыкнуть к мысли, что некоторые люди способны на столь чудовищные действия по отношению к другим. Все кончики пальцев женщины были отрублены чуть выше последней фаланги, а все зубы вырваны. Лицо было разбито тупым предметом — судя по глубоким отверстиям в черепе, их нанесли тяжелым инструментом с квадратной головкой. Вероятно, кувалдой.

— Согласен. Для них это, должно быть, был шок. Двое парней сейчас разговаривают с местным психологом.

Маркус Якобсен кивнул одному из криминалистов, который направлялся к ним.

— Прошу прощения, но из-за того, что эти молодые люди копали и рылись, мы не нашли ни неповрежденных отпечатков обуви, ни следов шин, ни следов волочения тела, — сухо сказал он. — И мы ничего не нашли рядом с местом, где было закопано тело.

— Вы знаете, кому принадлежит этот участок? — спросил Карл у коллеги из полиции Северной Зеландии.

— Да, он принадлежит муниципалитету Хиллерёда. Изначально здесь планировалось промышленное строительство, но эти планы откладывались последние десять лет. Думаю, несколько местных жителей время от времени заходили, чтобы выкосить сорняки и траву. Не то чтобы в темноте это было заметно, но этого не делали уже довольно давно.

— Во сколько именно молодые люди нашли тело?

— Чуть больше полутора часов назад, в 16:20, — ответил их коллега.

— А когда, по-вашему, тело было закопано? — спросил Карл у криминалиста.

— Не больше двадцати четырех часов назад.

— Ладно. А во сколько вчера зашло солнце?

— Как и сегодня. Около без двадцати четыре.

Карл повернулся к Маркусу.

— Если у нас нет другой информации, я предполагаю, что тело закопали после наступления темноты. И давайте также предположим, что тот, кто пытался избавиться от тела, знал об этом месте заранее и знал, где копать.

— Значит, ты думаешь, они учли, где в будущем будут закладывать фундамент, если участок когда-нибудь застроят, и что здесь, так близко к ограде, риск минимален?

Карл кивнул.

— Да, и если это так, думаю, имеет смысл продолжать копать. Вполне вероятно, что они уже бывали здесь раньше с подобной миссией, не так ли?

***

Вернувшись в офис, Карл смотрел на фотографии на своем телефоне, изображавшие, предположительно, тело Рагнхильд Бенгтсен. Контраст между улыбающейся женщиной на снимке, который они взяли из ее квартиры, и этим избитым, голым, грязным трупом был душераздирающим.

Карл взял сигарету и покатал ее между пальцами. Как часто он сидел вот так, жалея, что выбрал другой путь? Что случилось с тем невинным, оптимистичным мальчишкой из захолустного городка в Северной Ютландии? Что случилось с тем полным надежд молодым человеком, который окончил полицейскую академию? И почему он должен сидеть здесь поздним вечером в пятницу, когда все остальные уже дома, на диване, уютно устроились с семьей перед телевизором?

Он тяжело дышал через нос. К счастью, скоро он сможет поехать домой и крепко обнять свою маленькую дочку.

Он положил сигарету на стол, выскользнул из кресла и подошел к коллегам в другой кабинет, чтобы ввести их в курс дела о сегодняшних находках. Было удивительно, что они еще не разошлись несколько часов назад.

Он успел только сказать: «Слушайте», как Гордон отвернулся от компьютера и перебил его.

— У нас наконец-то есть новости о Mac Палле Расмуссена, — сказал он. — В ИТ-отделе не было времени им заняться, поэтому они отправили его в NC3. Они подтвердили то, что мы уже знали: всё было удалено, и им придется восстанавливать файлы. Они также написали, что это очень распространенная практика, когда компьютер использовался в Кристиансборге, — перед передачей родственникам всё содержимое стирают. Файлы связаны с работой и могут быть конфиденциальными. Всё просто.

Карл нахмурился. Это было то, о чем он не догадался спросить, когда встречался с секретаршей Палле Расмуссена, Верой Петерсен. Черт возьми! Он посмотрел на Гордона. Не было ли на его лице самодовольного выражения из-за задержки с компьютером?

— ИТ, NC3 — все эти аббревиатуры кого угодно сведут с ума, — проворчал Ассад. — Нужно быть ходячей энциклопедией. В сообщениях люди пишут «пжл», «лул», «скоро»[21], и всё время появляются новые. Когда я звоню бизнесменам, я всё время разговариваю с CEO, CCO, CPO, CIO и всей этой бессмыслицей. Какого черта нам нужно столько этих ошметков[22] в полиции?

— Ошметков? Ты имеешь в виду аббревиатуры, Ассад, — сказал Гордон. — И кстати, NC3 — это аббревиатура от NCCC, что расшифровывается как Национальный центр по борьбе с киберпреступностью[23] в национальной полиции, FYI!

— Понятно. Но тогда они должны называть его NCCCNP, чтобы у нас был честный шанс. — Ассад надул губы. — В любом случае, теперь я хочу, чтобы на моей визитке было написано ЧОТТРПУ.

— Не очень-то легко выговорить, не так ли? — сказал Гордон.

Карл посмотрел на часы. Он уйдет отсюда через двадцать минут.

— Когда мы сможем получить Mac обратно? — вмешался он.

— Они посмотрят его завтра. Думают, что у них будет что-то для нас сразу после восьми.

— В субботу? Значит, они будут работать ночью?

— Нет, они начнут с утра.

— Ладно. А во сколько начинается смена в выходные?

— В восемь, и они сказали, что это займет не больше десяти минут. — Гордон попытался выдавить улыбку. Лучше бы не пытался. Он повернулся к Ассаду. — И что означает ЧОТТРПУ?

— Смуглый араб, отец троих и уставший, а что же еще?

Карл глубоко вздохнул. Он не мог выкинуть из головы сигарету, лежащую на его столе.

— Чему ты улыбаешься, Гордон? — спросила Роза, не дожидаясь ответа, входя в комнату и ставя маленькую картонную коробку на свой стол. — Я звонила в больницу и разговаривала с Бенте Хансен.

— О чем? — спросил Карл.

— Не стоило бы тебе сначала спросить, как она себя чувствует? Где твоя эмпатия?

Карл вздохнул.

— Ладно. Как она?

— На самом деле ей очень плохо. Боюсь, у нас не будет возможности поговорить с ней снова, пока ее не переведут в реанимацию. Она едва дышит.

— Хватит, Роза. Мне на самом деле нравится Бенте, и мне жаль это слышать.

Роза кивнула. Она поняла.

— Что ты от нее узнала?

— Она не была в курсе, что нам поручили два дела, связанные с Рагнхильд Бенгтсен и Табитой Энгстрём, и, по-моему, ее это немного разозлило. Но она попросила меня связаться с кем-то из ее команды, Манфредом, который сейчас на изоляции и работает из дома.

— И ты связалась?

— За кого ты меня принимаешь? Он рассказал мне, что убитая женщина, Табита Энгстрём, часто изливала ненависть в различных социальных сетях.

— Понимаю. Но это, как правило, само по себе не преступление, — сказал Карл.

— Нет, но в ее случае она часто угрожала людям смертью и уничтожением, если они не будут вести себя правильно.

— Примеры, пожалуйста.

— Женщины, которые оставляют своих детей в колясках на улице, заслуживают того, чтобы их детей похитили.

— Разве несколько лет назад в Нью-Йорке не было случая, когда арестовали мать? — спросил Гордон. — И датчанку, к тому же.

Роза кивнула.

— Да, это называлось «делом о коляске». Мать написала об этом книгу несколько лет назад.

— И что еще? — спросил Карл.

— Всякий, кто плюет на улице, заслуживает того, чтобы ему терли лицо об эту слюну, пока кожа не слезет.

— Ладно. Она звучит очень бескомпромиссно. Но как ты думаешь, она не только писала о нападениях, но и совершала их?

— Да, думаю. И довольно систематически.

— И в конце концов она перегнула палку в Эстербро?

— Да, определенно. После убийства Табиты Энгстрём команда Бенте Хансен получила ордер на обыск ее квартиры. К сожалению, они не успели проанализировать изъятые предметы до того, как всю команду отправили на карантин. Я слышала, что Бенте Хансен упала в обморок прямо там, на парковке, когда они вернулись с обыска. — Роза пододвинула к нему маленькую картонную коробку. — Парень из ее команды, Манфред, сказал мне, где найти эту коробку в их кабинете, так что я зашла и взяла ее. Манфред сказал, что первым делом, когда он вернется, займется именно этим, так что, естественно, я решила начать с этого.

Она достала из коробки прошитый блокнот, открыла его на первой странице и прочитала вслух:

ЖУРНАЛ, Табита Энгстрём, март 2018—

Лидер группы: Дебора, около 50

Члены группы: Сара, около 35; Марфа, примерно столько же. Мое групповое имя — Ева.

Цели группы: «Можно назвать это самосудом, а можно — восстановлением справедливости, потому что каждый раз это делает мир хоть чуточку лучше».

Роза посмотрела на остальных.

— Следующие три страницы — это краткое изложение и документация шестидесяти пяти нападений, совершенных Табитой в период с 2018 по 2020 год. Довольно жестокие действия, если спросите меня, так что я уверена, что то, в чем ее обвиняли в Эстербро, — правда. Она умышленно толкнула вора под машину, что привело к его смерти.

— Мы наткнулись на золотую жилу, — сказал Ассад. — Упоминает ли она где-нибудь Рагнхильд Бенгтсен? Была ли она одной из членов группы?

— Нет. Но Табиту называют Евой, так что мы не можем полагаться на имена. Это могла быть одна из двух других, которых она упоминает. Мы не знаем.

— Полагаю, этот блокнот не был представлен в суде, раз ее отпустили, — сказал Карл.

— Нет. Обыск в квартире Табиты Энгстрём был проведен только после ее смерти. И в первую очередь потому, что команда Бенте Хансен хотела выяснить, можно ли установить связь с женщиной, которая ее убила.

— Очевидно, нам всем нужно внимательно прочитать этот блокнот. Но давайте послушаем одно из описанных в нем нарушений, — сказал Карл.

— Ладно. Кроме убийства в Эстербро, самый жестокий пример — это, наверное, случай, когда она публично ударила молодого человека ключами, зажатыми между пальцев, по горлу, потому что, по ее мнению, он выкрикнул что-то обидное в адрес женщины-инвалида. Я проверила это дело и прочитала, что парню пришлось перенести несколько операций, и теперь у него проблемы с речью.

— И она не была под подозрением?

— Нет, у нее был способ выкручиваться из всего, что она делала, кроме своего последнего деяния.

— Есть ли какая-либо другая информация о трех женщинах, которых она упоминает? Дебора, Марфа и как звали последнюю?

— Сара. Нет, нет. Она упоминает их только на первой странице.

— Можно смутно представить цели группы, но какова была реальная цель? — спросил Гордон. — Они точно собирались не для того, чтобы поесть или обсудить книги.

— Есть какие-нибудь теории? — спросил Карл.

— Определенно, это не тот клуб, с которым хотелось бы ссориться, — сказала Роза.

Ассад нахмурился.

— В Литве мы сталкивались с чрезвычайно жестокой группой мстителей, которая нападала на людей, работавших на российскую разведку, когда страна была за железным занавесом. Может быть, что-то в этом роде?

Роза и Гордон кивнули.

— У вас была возможность посмотреть неподписанные DVD, которые мы нашли в квартире Рагнхильд Бенгтсен? — спросил Карл.

— Ну, я сейчас над этим работаю, — сказал Гордон. — Я вижу, что на всех трех есть какие-то данные, но пока не смог ничего извлечь. Сейчас я запустил два диска. — Гордон указал на пару черных экранов за своей спиной, которые выглядели выключенными.

— Нельзя их ускорить? — спросил Карл.

Гордон кивнул.

— Сейчас. — Он нажал кнопку ускоренной перемотки на обоих DVD-плеерах.

— Но я как раз собирался кое-что вам рассказать, — сказал Карл. — Мы с Маркусом ездили в Скевинге. Мы получили наводку от местной полиции, и оказалось, что…

Внезапно один из экранов мигнул, и мелькнуло несколько коротких записей.

— Эй, прокрути назад, Гордон, — закричали Роза и Карл в один голос.

Снова мигание, а затем быстрая последовательность клипов из американского телешоу.

— Я знаю эту программу, — сказал Гордон. — Она довольно странная. Там показывают только записи, где люди ведут себя глупо и часто получают травмы, а ведущий и его аудитория смеются. Она называется «Безумные видео»[24].

Второй экран тоже начал мигать, в то время как на первом кто-то спотыкался у бассейна, а кто-то другой на гидроцикле приземлялся на сушу, падал и едва не ломал шею. Затем на втором экране появилась серия записей.

— Ты тоже знаешь, что это, Гордон? — спросил Карл, кивая в сторону экрана.

— Да. Я даже знаю эту конкретную серию. Это парень по имени Джонни Ноксвилл из знаменитого шоу «Чудаки», где участники всегда сильно калечат себя. В этой серии Ноксвилл делает всякие идиотские и глупые вещи — ему распыляют перцовый баллончик в глаза, бьют электрошокером. В клипе, который мы сейчас смотрим, его сосок кусает маленький крокодил, а потом в его машину врезается другая машина. Это полное безумие.

Карл фыркнул.

— Какого черта Рагнхильд Бенгтсен это заводило? И зачем она прятала это в самом конце в остальном пустого DVD? Разве это не общедоступные телепередачи, даже если они безумные?

Ассад пододвинул к нему стакан чая.

— Почти без сахара, — пообещал он, указывая на экран. — Думаю, она пыталась это скрыть.

Карл взял чай и снова повернулся к экранам.

— Это отвратительно, — простонал Гордон, и Карл не мог не согласиться.

На обоих экранах телешоу сменились записями, которые ни в коем случае нельзя было назвать безобидными. На одном экране одна за другой следовали серьезные аварии, а на другом — реальные записи жестоких нападений и убийств. Записи были нечеткими, но не оставалось сомнений в том, что на них изображено. Самые яркие моменты групповых нападений с дубинками, мужчины, наносящие удары ножом в спину, выстрелы в толпу, массовые убийства в школах, полицейская жестокость.

— Выключи эту мерзость, Гордон, — воскликнула Роза.

Ассад ничего не сказал. О чем он сейчас думал?

— Ну что ж. Теперь у нас есть доказательство того, что Рагнхильд Бенгтсен была абсолютной психопаткой, — продолжила она.

— Что, черт возьми, могло заставить ее собирать эту дрянь? — Гордон был теперь бледен как полотно.

— Я думаю о ее постерах с фильмами, где все герои вершат правосудие своими руками. И даже если эти клипы более жестоки, по сути, это то же самое, — сказала Роза. — На данный момент она зашла так далеко, что сама делает это в крайней степени, как и Табита. Но какова связь между ними? Она ответит на этот вопрос, когда мы сможем ее найти.

Карл кивнул и отпил чая. Он прочистил горло и попытался не закашляться. Затем он сглотнул, снова прочистил горло и зашелся кашлем. Все похлопали его по спине, но стало только хуже. Через минуту он отдышался и посмотрел на Ассада затуманенными слезами глазами.

— Урр, Ассад! Лучше бы я пил с сахаром. Что ты туда положил?

— Немного имбиря, Карл. Берешь целый корень имбиря, трешь в чайник и даешь настояться час, а потом разогреваешь. Говорят, это полезно.

Карл кивнул.

— Ладно. Но сделай одолжение, предупреждай меня в следующий раз, Ассад. — Он повернулся к Розе. — Да, мы бы хотели услышать ее ответ, но Рагнхильд Бенгтсен не сможет ответить ни на какие вопросы.

— Почему? — спросил Гордон.

Карл нашел на своем телефоне фотографию изуродованного тела женщины и передал его Гордону.

— Вот почему! — сказал он и увидел, как последний оттенок цвета исчез с лица Гордона.