– Открой, Эдам, – негромко велела Джемма.

Все еще потрясенный услышанным, Эдам поднялся и, подойдя к двери, приоткрыл ее на несколько дюймов. На пороге, освещенная лампочкой под козырьком крыльца, стояла Мейв Хейверс. Позади нее детектив Аксель Педерсен ходил вокруг гаража, пытаясь заглянуть в тонированные стеклянные панели ворот. Слегка подавшись вперед, Эдам окликнул его:

– Что вам там понадобилось, детектив Педерсен?

– Нам нужно задать вам еще несколько вопросов, – сказала Хейверс.

Эдам повернулся к ней:

– Каких, например?

– Вы не против, если мы войдем?

– Вообще-то мы сейчас… очень заняты, – пробормотал Эдам.

Чудовищные слова Джеммы все еще звучали в его голове, мешая мыслить трезво и последовательно. «Избавься от нее навсегда, Эдам. Убей ее. Убей».

Детектив Хейверс спокойно рассматривала его, и под ее внимательным оценивающим взглядом он вдруг почувствовал себя голым. И даже хуже. Можно было подумать, эта женщина способна проникнуть взглядом сквозь его телесную оболочку и увидеть израненную, жалкую, трепещущую душонку врача-убийцы, которым он стал.

Пальцы Эдама непроизвольно сжались на ручке двери.

– Вы ездите на голубой «Тесле», мистер Спенглер?

– Доктор Спенглер, – поправил он, все еще цепляясь за формальности, стараясь поддержать хотя бы видимость цивилизованного общения, спасти собственное «я», сохранить иллюзию контроля над ситуацией.

Детектив Хейверс спокойно ждала ответа. Ее напарник подошел ближе, вступив в пятно света от лампы над крыльцом, и на его черной куртке заблестели дождевые капельки. Теперь уже оба легавых рассматривали Эдама, оценивая его реакцию.

Эдам слегка откашлялся:

– Да, это моя машина. Обычно я езжу именно на ней.

– Можно на нее взглянуть?

– А зачем?

– Сегодня рано утром дорожные камеры зафиксировали на мосту Лайонс-Гейт голубую «Теслу», – сказал Педерсен. – У нас есть основания считать, что эта машина имеет отношение к расследованию утренней трагедии в бухте Джеррин-Бей.

– На этой машине были номера американского штата Айдахо, – добавила Хейверс, не отрывая от него испытующего взгляда.

Почему, спросил себя Эдам, из всех машин, заснятых дорожными камерами, полиция обратила внимание именно на голубую «Теслу»? И как им удалось так быстро связать ее с ним? Мгновение спустя он понял. Это все она – женщина с биноклем, долбаная Хлоя Купер! Когда утром он вернулся домой, она, несомненно, заметила, что на его машине стоят другие номера, и рассказала об этом полиции. После этого копы начали искать подозрительную «Теслу» на записях камер и, конечно, нашли.

Но почему легавым – или Хлое Купер, если на то пошло, – вдруг вздумалось связать айдахские номера с утренней трагедией?

Тут Джемма подошла к нему сзади, и Эдам с трудом подавил инстинктивное желание сжаться в комочек. Он чувствовал себя в ловушке. Вот сейчас Джемма выложит копам всю правду, и его арестуют… арестуют прямо здесь, на пороге его собственного дома.

Он снова откашлялся.

– Раз так, значит, это была не моя машина, – сказал Эдам как мог твердо. – На моей машине стоят номера провинции Онтарио, причем не серийные, а сделанные на заказ.

– Мы еще не успели перерегистрировать машину и получить номера Британской Колумбии, – добавила Джемма из-за его плеча.

– В таком случае вы, вероятно, будете не против, если мы заглянем в гараж. Просто на всякий случай, – ответил Педерсен.

Напряжение, владевшее Эдамом, достигло такой силы, что он едва мог дышать. Воздуха отчаянно не хватало, однако, как он ни старался, справиться с собой не удавалось. Больше всего ему хотелось поскорее отделаться от этой парочки, но он знал: если отказаться пустить копов в гараж, это вызовет подозрения.

– Пожалуйста, смотрите. – Каким-то чудом Эдам сумел пожать плечами. – Я сам вам все покажу, только сначала, с вашего позволения, оденусь потеплее.

Пускать легавых в дом Эдам не собирался. Только не в этот раз. Ведь там, на кухне, лежат сделанные Джеммой фотографии бело-голубого гидроцикла с оранжевой полосой.

Он накинул куртку и, выйдя под дождь, открыл детективам ворота гаража. Первым шагнув внутрь, Эдам включил свет и отступил чуть в сторону, давая им дорогу. Джемма вошла следом за ними. Она была как ружье со взведенным курком, приставленное к его затылку: одно неверное движение – и конец всему.

«Сделай с ней то же, что ты собирался сделать со мной. Убей ее. Уничтожь».

Детективы без спешки обошли голубую «Теслу» по кругу, осмотрели регистрационные номера, заглянули в окна. Когда они начали осматривать автомобиль Джеммы, Эдам вздохнул чуть свободнее, но тут Мейв Хейверс повернулась к стене, где недавно висела его коллекция, и он снова насторожился. Некоторое время Хейверс молча рассматривала стену, а Педерсен сверлил взглядом Эдама. Секунды текли как густой сироп. Эдам изо всех сил старался не закашляться, не моргнуть и вообще никак не показать своего состояния, но по его спине ползли крупные мурашки, а глаза начали слезиться.

– Что здесь было? – спросила наконец Хейверс, показывая на стену.

Эдам с трудом удержался, чтобы не бросить взгляд на Джемму. Может быть, это она рассказала детективам о его коллекции? Она играет с ним? Хочет его сдать? Откуда легавые знают, что на стене вообще что-то было?

– Ничего, – ответил он наконец. – Почему вы спрашиваете?

Детектив прищурилась, посмотрела на Джемму, и Эдам еще сильнее напрягся. Джемма, однако, промолчала, и Хейверс снова повернулась к «Тесле». Навигатор, вспомнил он. Что, если они захотят ознакомиться с его записями? Ну уж нет, он им не позволит. Он потребует ордер, которого у них наверняка нет. У них, скорее всего, вообще ничего нет – одни только подозрения. А подозрения, как говорится, к делу не пришьешь.

Но Хейверс только кивнула.

– Спасибо, мистер Спенглер.

Она упорно отказывалась величать его «доктор Спенглер», и Эдам почувствовал, как в нем вспыхнуло раздражение… но, впрочем, не решился вторично ее поправить. Пусть называет как хочет, лишь бы они оба свалили отсюда поскорее, решил он. И все же сейчас Эдам не мог не думать о том, насколько дорога ему его профессия, ставшая во многом его истинной натурой. Для него невозможно было расстаться с медициной, потому что это означало бы лишиться самого важного в жизни.

Не говоря ни слова, детективы вышли из гаража на улицу. Эдам уже собирался закрыть ворота, когда Хейверс вдруг повернулась к нему.

– Скажите, есть ли у кого-то из вас место на причале на Северном берегу?

– В прошлый раз вы об этом уже спрашивали, – сухо напомнила Джемма.

– Мы спрашивали о местных яхт-клубах и маринах, – уточнила Хейверс, пристально глядя на обоих.

– У нас ничего такого нет, ни здесь, ни на севере, – сказал Эдам.

– Но, быть может, у вас есть друзья или знакомые, владеющие прогулочными или спортивными плавсредствами?

– Нет, – быстро сказала Джемма. – Таких знакомых у нас нет. Так, значит, вы уверены, – добавила она, – что гидроцикл, который налетел на Марианну, был с Северного берега?

– Мы проверяем разные версии, – уклончиво ответила Хейверс. – Спасибо, что уделили время.

Детективы вышли в переулок и сели в свой неприметный седан без опознавательных знаков. Эдам закрыл гаражные ворота и вместе с Джеммой вернулся в дом. Убедившись, что детективы уехали, он повернулся к жене.

– Это ты?.. Ты рассказала им о моей коллекции номеров?! – прошипел он злобно.

– Нет.

– Тогда откуда они знают?

Вместо ответа Джемма посмотрела в окно. Эдам проследил за ее взглядом. Даже сквозь струи дождя он разглядел темный силуэт в окне дома напротив.

– Хлоя побывала у нас дома, – сказала Джемма. – Это было дня два назад, когда я наняла ее посидеть с Бу и Свити. Она могла видеть коллекцию номеров в гараже. Она могла видеть фальшивые номера на твоей машине. И это она та свидетельница, которая видела, как гидроцикл налетел на женщину. Хлоя сама мне об этом сказала… Тогда она думала, что это была я, потому что каждый день видела, как я плаваю в Джеррин-Бей в розовой шапочке… – Она немного помолчала. – Эдам?..

Он поднял голову.

– Хлоя уверена, что это сделал ты. Что ты пытался убить меня. И она могла рассказать об этом копам.

– О господи!.. – пробормотал Эдам в замешательстве. – С чего бы ей так думать?

– Как да почему – дело десятое, – жестко сказала Джемма. – Главное, что она так считает. У нее явно не все дома, и она могла рассказать копам вообще все – все что угодно. А в результате ты оказался у них на прицеле.

– Тогда какого черта ты тут с ней распивала?

– Давай-ка присядем, – сказала Джемма. – Тебе нужно успокоиться. Выпей-ка…

– Успокоиться?! Да ты, похоже, сама спятила! Неужели ты не понимаешь: ставь мне любые условия, какие тебе только захочется, но это абсолютно ничего не изменит и не решит, потому что в тюрьму мы отправимся оба. И это сделает твоя подружка Хлоя! Она отправит нас за решетку, это как пить дать!

Джемма улыбнулась.

– Почему ты улыбаешься?

– Потому что ты сказал «нас».

Эдам с недоумением уставился на нее. Паника еще не улеглась, и дышал он тяжело, с трудом. Рубашка под мышками промокла насквозь, и Эдам ощущал острый запах собственного пота и страха.

– Все будет в порядке, Эдам. У меня есть план.

– Какой еще план?

– Лучше сначала все-таки присядь. – Она налила полный бокал виски и подала ему. – На вот, выпей.

Эдам немного поколебался. Больше всего желавший сбежать, из-за страха он не мог пошевелиться. И в то же время Эдаму хотелось узнать мысли Джеммы, ведь ему по-прежнему не верилось, что она не шутила, когда предложила убить Глорию.

В конце концов он взял у нее бокал и отпил большой глоток.

– Вот так-то лучше. – Джемма села за стол напротив него. – Я знаю, что ты сумеешь это сделать, Эдам…

– Что именно сделать?

– Избавиться от Глории навсегда. Уничтожить ее.

К горлу Эдама снова подкатила тошнота.

– Я уже сказал тебе, Джемма, я не могу. Я не убийца.

– Вынуждена тебе напомнить, дорогой: ты-то как раз и есть убийца. И сделаешь это, чтобы купить мое молчание, если не хочешь оказаться за решеткой. Я останусь единственной женщиной в твоей жизни, понятно? Но сначала тебе придется доказать, что ты действительно предан «нам», нашему браку, а единственный способ сделать это – убрать Глорию со сцены. Отделаться от нее раз и навсегда.

– Не могу поверить, что ты говоришь серьезно.

– Я совершенно серьезна, Эдам. Сделай это, иначе я расскажу Хейверс и Педерсену, что ты убил ту женщину. Убил по ошибке, убил вместо меня.

– Боже мой!.. – Эдам провел пятерней по волосам. – Ну допустим, я действительно сделаю как ты хочешь… Неужели ты не понимаешь, что полиция в любом случае заподозрит меня? Когда речь идет об убийстве, первым подозреваемым всегда становится муж или любовник, так что… Нет, бесполезно. Меня все равно посадят… С тем же успехом можно просто пойти в полицию и во всем признаться – результат будет тот же.

Джемма наклонилась к нему:

– Сейчас я расскажу, как мы все устроим, чтобы это сошло нам с рук. Надо использовать ее, Хлою, эту безумную собачницу. И мне кажется, я знаю, как можно разобраться со всем сразу – включая нашу шизанутую соседку.

И Джемма небрежно, как будто стряхивая пыль, махнула рукой в сторону дома напротив, где на третьем этаже все еще горело окно.

Эдам уставился на жену. Он по-прежнему ничего не понимал. Джемма выглядела возбужденной, энергичной, решительной. Холодное чувство обреченности заполнило его изнутри.

Да, Джемма была абсолютно серьезна. Убийственно серьезна.