Трепеща от волнения, Хлоя нажала звонок на двери Холодного дома. В ответ раздался собачий лай. Выгуливать собак – чего-то подобного она ожидала, но ей и в голову не могло прийти, что морская богиня позовет ее к себе, чтобы выпить вина. Похоже, судьба наконец-то повернулась к ней лицом. Да и Ставрос, когда они вышли из кафе, где пили горячий шоколад, пригласил ее «вроде как на свидание»… Кажется, жизнь и впрямь меняется. Пусть и в сорок лет, но ей все же представилась возможность найти свое место в мире.

– Привет, Хлоя! – Джемма широко распахнула перед ней дверь. – Заходите!

Она выглядела слегка раскрасневшейся и немного растрепанной. И чуть-чуть растерянной. Совсем не похожа на голливудских богинь, которые никогда не волнуются.

Хлоя перешагнула порог, и собаки запрыгали вокруг нее на задних лапах, требуя ласки и внимания. Наклонившись, она погладила сначала Бу, потом Свити. Джемма тем временем закрыла за ней дверь.

– Извините, что встречаю вас так по-домашнему, – сказала Джемма, приглаживая ладонью свои длинные волосы. – Но у меня сегодня был трудный и долгий день. Именно поэтому мне так нужны бокал вина и хорошая компания. Идемте-ка в кухню…

Хлоя сбросила ботинки и в носках двинулась за хозяйкой. На гранитной стойке уже стояли два бокала и початая бутылка «Луи Латур ардеш вионье». Благодаря своей работе в ресторане Хлоя неплохо разбиралась в винах; на ее вкус это был достойный выбор. Меньшего, впрочем, от Джеммы и не стоило ожидать. Сама Хлоя вину предпочитала водку, которая обходилась дешевле, а била по мозгам не в пример сильнее, но, если бы она была так же богата, как Спенглеры, она, конечно, пила бы исключительно импортные французские вина.

– Присаживайтесь, Хлоя.

Джемма показала на табурет возле стойки. Вскарабкавшись на него, Хлоя оглядела кухню и удовлетворенно вздохнула. Ей все еще не верилось, что она здесь, в святая святых, и что великолепная Джемма с ее светлой кожей, золотисто-рыжими волосами и изящными руками, делавшими ее похожей на Николь Кидман, сама пригласила ее к себе для доверительного женского разговора тет-а́-тет.

– Вы пьете белое сухое? – спросила Джемма, приподнимая бутылку. – Красное у меня тоже есть… А может, хотите коктейль?

– Нет. «Вионье» – отличное вино.

Джемма наполнила бокалы и взяла один в руку.

– Ну, за вас, Хлоя.

– И за вас…

Обе сделали по глотку. Снаружи лил дождь, бушевал ледяной ветер, а в кухне уютно мигал огонек в газовом камине, у которого свернулись на своих лежанках Бу и Свити. Подходил к концу еще один холодный, промозглый осенний день; впрочем, в городе, где погода менялась непредсказуемо, уже завтра утром могло проглянуть ласковое сентябрьское солнце. Не исключено было, однако, что ненастье затянется на пару недель.

– Спасибо, что согласились побыть с моими ребятами, – сказала Джемма. – Они, по-моему, остались очень довольны, и я решила спросить, не могли бы вы оставаться с ними более или менее регулярно.

Хлоя глотнула вина.

– Я совершенно не против, только… Как часто мне придется с ними сидеть?

– Не чаще трех раз в неделю, если, конечно, не возникнут какие-то особые обстоятельства. Время – с утра и примерно до обеда, так что вашей работе в баре это не помешает. Да я и сама в эти дни буду, скорее всего, дома. Просто мне нужно много работать в студии, а с Бу и Свити кто-нибудь должен хоть изредка гулять. Вы далеко живете?

Хлоя заерзала на сиденье.

– Нет, не очень.

Джемма внимательно за ней наблюдала. Взгляд ее был таким пристальным, словно она старалась прочесть что-то по лицу собеседницы. Да нет, мне только кажется, решила Хлоя. Это просто вино… и еще стресс после прихода полиции. Ей даже захотелось рассказать Джемме об Эдаме и его измене, объяснить, почему она уверена, что это он убил Марианну Уэйд, и предостеречь о грозящей ей опасности. Интересно, нашла ли Джемма улики, которые она ей подбросила?.. Хлое хотелось спросить и об этом, но как начать разговор? В задумчивости она выпила еще глоток вина – отличная штука! – и слегка откашлялась.

– Вы нашли Глорию Бергсон? – спросила она небрежно. – Ту женщину, чью визитку я вам дала?

На мгновение в глазах Джеммы мелькнул испуг, но почти сразу ее лицо приобрело нейтральное выражение. Потянувшись к своему бокалу, она сделала долгий глоток.

– Я… да, я ее нашла. Спасибо вам за помощь.

Хлоя молча ждала, надеясь, что Джемма продолжит, но та лишь залпом допила все, что оставалось ее в бокале, и со стуком поставила его на столешницу.

– Хотите еще?.. У меня несколько бутылок этого вина, так что не стесняйтесь.

– Спасибо. С удовольствием.

Хлоя кивнула, и Джемма, поднявшись, направилась к холодильнику. Достав охлажденную бутылку, она вскрыла ее на рабочем столе и щедро наполнила оба бокала.

– По правде сказать, Хлоя, я позвала вас не столько для того, чтобы обсудить выгул собак, сколько для того, чтобы… Словом, мне нужно выговориться, снять, так сказать, тяжесть с души. И мне кажется, что вам я могу довериться…

– Разумеется.

В течение нескольких мгновений Джемма мерила Хлою взглядом, словно решая, как много можно ей рассказать.

– Вообще-то я не… Скажите, Глория Бергсон часто бывает в вашем ресторане? Она постоянный клиент?

Прежде чем Хлоя успела ответить, ладони Джеммы взметнулись вверх в предостерегающем жесте.

– Нет, я вовсе не прошу вас рассказывать мне о ваших гостях, я знаю, это не полагается… Просто мне хочется знать, давно ли вы с ней знакомы.

Сердце Хлои забилось чаще. Джемме каким-то образом удалось нащупать нужную струнку в ее душе.

– Честно говоря, – осторожно начала она, – в тот вечер, когда вы с подругами пришли к нам в ресторан, я разговаривала с ней в первый раз в жизни…

– То есть раньше Глория у вас не бывала?

– Во всяком случае, не в мою смену. Но я видела ее в другом месте…

– А где именно?

В голосе Джеммы неожиданно прорезались жесткие нотки, и Хлоя снова заколебалась. Вертя в пальцах бокал, она смотрела, как играют в вине отблески огня из камина.

– Даже не знаю, как вам сказать, Джемма… – Она посмотрела прямо в глаза золотой богине. – Когда я ее видела, она была не одна.

На лице Джеммы отразился живой интерес.

– И с кем же она была?

– Не знаю, насколько это правильно – говорить вам об этом, но…

– Она была с Эдамом? Вы видели Глорию с моим мужем?

Хлоя сглотнула.

– Наверное, мне не следовало бы об этом упоминать, но…

Джемма наклонилась вперед, впиваясь взглядом в лицо Хлои. Когда она снова заговорила, ее голос был совсем тихим, но в нем звенело нешуточное напряжение.

– У Эдама в карманах я нашла… кое-какие вещи. И я совершенно уверена, что он завел кого-то на стороне.

«Ура! Сработало!» – подумала Хлоя, стараясь никак не выдать своей радости.

– Глория – скверная женщина, – сказала она. – Встречаться с чужим мужем… это отвратительно. Я ее ненавижу. Я вообще ненавижу обман.

– То есть вы знаете, что они с Эдамом встречаются?

Хлоя кивнула.

– Значит, вы и моего мужа ненавидите?

– Я не это имела в виду. То есть…

– Все в порядке, не извиняйтесь… В данный момент я и сама его ненавижу. – Джемма снова провела ладонью по волосам и негромко выругалась – и все равно это выглядело очень изящно. – Мне очень жаль, Хлоя, я вовсе не хотела вываливать на вас… свои проблемы. Просто меня это угнетало и я не знала, что мне делать… Пожалуй, мне лучше помолчать.

– Прошу вас, не молчите! – вырвалось у Хлои. – То есть… Я хотела сказать: муж, который изменяет жене, он… может быть опасен.

Джемма замерла.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего особенного, просто… просто в подобных ситуациях лучше быть осторожнее. Кто знает, вдруг такому мужу придет в голову избавиться от жены, чтобы он мог спокойно соединится с любовницей, начать с ней новую жизнь.

Джемма выпрямилась. Сейчас все ее тело, казалось, излучало электричество, от которого вибрировал и потрескивал самый воздух. Глаза ее вспыхнули.

– Вам что-то известно? Глория вам что-то говорила, рассказывала? Или вы слышали, как она и мой муж что-то обсуждают… что-то нехорошее?

Мысли Хлои понеслись вскачь, грудь стиснуло словно железным обручем. Ей не хотелось, чтобы Джемма приняла ее за чокнутую сталкершу, за спятившую старую деву, у которой не все дома. Но и просто сказать, что водителем гидроцикла, убившим Марианну Уэйд, почти наверняка был Эдам и что на самом деле он хотел убить ее, Джемму, нельзя. Кто в такое поверит? Кроме того, уверена ли она сама, что это действительно был Эдам? Какие у нее есть доказательства? Только фотографии, которые в прошлый свой визит в Холодный дом она видела в коридоре, – фотографии, запечатлевшие Эдама верхом на гидроцикле? Или то, что она видела, как утром он вернулся домой на машине с фальшивыми номерами и мокрым гидрокостюмом в сумке? Да, она подслушала, что у него есть ребенок от Глории и что Глория предъявила ему ультиматум, – какая разница? С точки зрения Хлои, это был мотив, но согласится ли с ней Джемма? Да, когда ты привык наблюдать за людьми – по-настоящему наблюдать, изучать их, – начинаешь со временем подмечать детали, на которые большинство не обращают внимания, но убедят ли Джемму замеченные ею мелочи?

– Случайно я слышала, – осторожно начала Хлоя, – как мисс Глория сказала доктору Спенглеру – он, мол, должен сделать выбор, иначе она от него уйдет.

– Когда это было? Где?

– На… на стоянке возле ресторана. Я как раз шла домой, – быстро соврала Хлоя и почувствовала, как у нее горят уши.

Похоже, она зашла слишком далеко, стремясь подружиться с Джеммой во что бы то ни стало. Надо поскорее сменить тему:

– Кстати, Глория приглашала меня к ней зайти…

– Зайти?!

– Ну да, в ее галерею. Она хотела посмотреть мои картины.

– Глория?

– Да.

– Какие еще картины?

– Картины, которые я пишу в свободное время. Мое портфолио. Глория увидела одну мою картину, которая висит в нашем ресторане. Она ей понравилась, и Глория спросила меня, кто ее написал. Я… я сказала, что это я, и тогда она спросила, есть ли у меня другие картины в этом духе. Она сказала, ей нравится, как я сумела передать ощущение одиночества. Совсем как Эдвард Хоппер.

Джемма слегка откинулась назад и, поднеся бокал к губам, бросила на Хлою оценивающий взгляд.

– Я знаю этого художника. Он очень известный.

Хлоя слегка напыжилась от гордости.

– Пока Глория сидела у меня за стойкой, я показала ей на телефоне фотографии моих картин; тогда-то она и дала мне свою визитку на случай, если я захочу выставить мои работы… А еще она высказалась в том смысле, что могла бы представлять мои интересы, если моими картинами кто-то заинтересуется…

На Джемму эти ее слова явно произвели впечатление. Ее зрачки расширились, на шее набухла и запульсировала вена, щеки раскраснелись, а поза стала напряженной, как у цапли, завидевшей в воде аппетитного малька. Эта перемена не укрылась от Хлои. Джемма вновь излучала энергию, и в воздухе между двумя женщинами сгустилось безмолвное напряжение.

– И вы согласились? – спросила Джемма.

– Согласилась на что?

– Показать ваше портфолио с образцами работ? Чтобы она представляла ваши интересы?

– Нет, я не…

– Почему?

Взгляд Джеммы оставался внимательным, ищущим, почти требовательным.

– Эти картины… Я пишу их для себя, и мне совсем не хочется, чтобы мои полотна видел кто-то еще. Если я выставлю их на всеобщее обозрение, а посторонние люди будут выискивать в них глубинные смыслы… Нет, это как-то не…

Джемма снова долила вина в бокалы. На несколько коротких секунд она как будто отгородилась от Хлои невидимой стеной, уйдя глубоко в себя, в какие-то свои потаенные мысли. Хлоя видела, как взгляд Джеммы метнулся к двери, словно она ждала, что ее муж может в любую минуту вернуться, и вспомнила, как Эдам проливал крокодиловы слезы у мемориала Марианны Уэйд. Интересно, где он сейчас?..

– Мне хотелось бы побольше узнать об этой Глории… – Джемма наконец-то вернулась к действительности. Взяв бокал, она подняла его к губам, но передумала и поставила обратно на стойку. – Я должна знать, насколько у них все серьезно… Вы меня понимаете, Хлоя? – быстро добавила она. – Скажите, могу я попросить вас об одолжении… Нет, я пойму, если вы откажетесь, потому что… Нет, пожалуй, будет не очень удобно просить вас о подобных вещах. С моей стороны это немного… чересчур.

– Что? О каком одолжении вы говорите?

Хлое очень хотелось угодить Джемме, к тому же ей было лестно, что к ней обращаются с просьбой, и кто – сама морская богиня, королева селки!

Джемма глубоко вздохнула.

– Что, если я попрошу вас все-таки показать этой женщине ваше портфолио? А когда вы встретитесь… быть может, у вас получится сделать и кое-что еще? Нет, ничего особенного – только задать ей несколько вопросов… О ней самой, о том, где она живет, о ее родителях, о детях, является ли она единственной владелицей галереи и так далее… Вдруг она будет с вами достаточно откровенна и вы сможете узнать кое-что полезное… Этим вы не только поможете мне, но и, возможно, сами кое-что выиграете. Если она предложит вам провести в ее галерее персональную выставку или устроить презентацию ваших работ…

– Даже не знаю, Джемма. Я уже говорила: мне не хочется, чтобы мое искусство обсуждали какие-то…

– Вы мне очень поможете, Хлоя.

После этих слов напряжение, владевшее Хлоей уже некоторое время, еще больше усилилось. Согласиться означало для нее выйти из зоны комфорта, но вместе с тем ей ужасно хотелось сделать Джемме приятное, подружиться с ней, защитить от Эдама. Быть может, это ее долг. А что, если сорок лет – это переломный пункт, после которого становишься открытой всему новому и обновляешься сама, получаешь волшебную способность с легкостью говорить «да», обретаешь друзей и свое место в мире? Неужели она сама откажется от возможности измениться?

– Для портфолио мне придется собрать довольно много моих работ, – сказала Хлоя задумчиво. – А ехать на автобусе с большеформатной тяжелой папкой… в общем, это непросто. Придется, вероятно, раскошелиться на такси…

– Я сама вас отвезу! – воскликнула Джемма. – Отвезу с удовольствием и высажу прямо у галереи. Нет, разумеется, не перед самыми дверями, чтобы она, не дай бог, меня не увидела, но где-нибудь поблизости…

– Это было бы…

– А если хотите, я могла бы подождать вас на улице, чтобы отвезти обратно после того, как вы закончите ваши дела с Глорией. Только помните: коль скоро речь у вас пойдет о деловом соглашении, о сотрудничестве, не только она будет вас расспрашивать – если, конечно, ей понравятся ваши работы, – но и вы должны задавать ей разные вопросы.

– Честное слово, Джемма, я не знаю…

Джемма окинула ее еще одним оценивающим взглядом.

– Вы сказали, у вас есть фотографии некоторых картин…

– Да.

– Нельзя ли мне тоже на них взглянуть?

Хлоя нехотя достала телефон, нашла альбом под названием «Живопись» и протянула Джемме. Некоторое время та сосредоточенно пролистывала фотографии, наклонялась ближе к экрану, увеличивала снимки движением пальцев. Молчание длилось и длилось, и в тишине Хлоя слышала, как одна из собак чешет задней ногой за ухом. В окна стучал дождь. Удары капель напоминали тиканье старинных часов: тик-так, так-так.

Наконец Джемма вскинула голову, и Хлоя тоже непроизвольно выпрямилась.

– Господи, Хлоя, это… великолепно! Потрясающе! Вы просто… не могу передать, как мне нравятся ваши картины, хотя я, конечно, не специалист. Скажите, кто эта женщина в розовой шапочке, которая борется с волнами? Мне кажется, это место очень похоже на Джеррин-Бей…

Черт! Хлоя почувствовала, что краснеет. Протянув руку, она почти вырвала у Джеммы свой телефон.

Джемма внимательно на нее смотрела, и Хлоя поспешно опустила глаза, упершись взглядом в столешницу.

– Я… я каждое утро выгуливала там мамину собаку. И каждое утро я видела женщину, которая пересекала бухту туда и обратно. Мне очень нравилось смотреть на нее, и в конце концов я решила написать картину, чтобы выразить… свои ощущения. Чувство свободы. Чувство победы над стихией… – Она медленно подняла голову, сглотнула. – Я только потом узнала, что это были вы.

– Вы видели, как… как погибла Марианна Уэйд? – очень тихо спросила Джемма. – Это вы – та свидетельница, которую разыскивала полиция?

У Хлои защипало глаза.

– Да, – кивнула она.

– И поэтому вы сказали, что мой муж может быть опасен? Вы решили, что кто-то… что Эдам пытался убить меня, потому что я всегда надевала розовую шапочку?

Хлоя снова кивнула.

Наклонившись вперед, Джемма взяла Хлою за кисти. Ее руки были теплыми и мягкими, пальцы – изящными и тонкими.

– Мне нужна ваша помощь, Хлоя. Пожалуйста, помогите мне!

Хлоя кивнула в третий раз.

– Если вы покажете эту картину Глории и она захочет ее купить или выставить в своей галерее, вы должны сказать ей, что плывущая женщина – Джемма Спенглер. Расскажите ей, что это я должна была переплывать бухту в тот день и в тот час, в точно такой же розовой шапочке. Что это я должна была погибнуть, но вместо меня была убита другая женщина. Скажите – и посмотрите, какова будет ее реакция. Это может нам кое-что дать – какую-то важную информацию. Сделаете это для меня?..

Хлоя чувствовала, что не может сопротивляться обаянию и настойчивости Джеммы, хотя сама идея везти эту картину в галерею Глории пугала ее буквально до дрожи. И вместе с тем…

Не верь, не верь, не верь ей!..

Заткнись, ма. Я хочу, чтобы у меня была хотя бы одна подруга.

Ты просто непроходимая идиотка. Никакая она тебе не подруга. Она тебя использует.

Но ведь мои картины действительно хороши! Я могу их продать и заработать на этом деньги – Глория так и сказала. Кроме того, от всего этого может быть и другая польза. Ты никогда не давала мне ничего делать, не давала заводить друзей, ты боялась, что, если я стану кем-то, ты останешься одна. Так, мама?.. Да, мама?..

Ты наивна, Хлоя. А теперь, когда меня не стало, тебя некому защитить. Я больше не могу давать тебе советы, а сама ты так и не научилась принимать правильные решения.

Но ведь Джемма тоже беззащитна, как и я. Ей нужна помощь.

Чушь! Подумай как следует, о чем она тебя просит… Подумала?.. Ну и как, по-твоему, – зачем ей все это надо?

Заткнись, ма. Заткнись! Уходи! Тебя НЕТ!

Тишина.

Не давая себе опомниться, Хлоя поспешно кивнула, и Джемма крепко пожала ей руки.

– Спасибо! Огромное спасибо, Хлоя! Лучшая подруга не могла бы сделать для меня того, что делаете вы. Позвоните Глории прямо сейчас, позвоните при мне! Договоритесь с ней о встрече!

«Лучшая подруга не могла бы сделать для меня того, что делаете вы».

Эти слова звучали в ушах Хлои как самая чудесная музыка. От них что-то поднялось у нее в душе. Может, и вино сыграло свою роль.

– Хорошо, – промолвила она нерешительно. – Я позвоню Глории. Но если…

Дверь в кухню отворилась. На пороге стоял Эдам. Бу и Свити вскочили с лежанок и бросились к нему.

Вздрогнув от неожиданности, Хлоя поспешно вскочила, опрокинув табурет, который с грохотом рухнул на пол.

Джемма замерла, а ее лицо стало непроницаемым. В одно мгновение воздух в кухне сделался таким плотным, что Хлоя едва могла дышать.

Эдам шагнул вперед, выглядел он кошмарно.

– Где ты был? – спросила Джемма каким-то деревянным голосом.

– Отвез на помойку кое-какое барахло. И заодно прокатился по окрестностям, – ответил Эдам, но смотрел он не на жену. Его взгляд был прикован к Хлое.

– А что она здесь делает? – спросил он.

– Мне, пожалуй, пора, – пролепетала Хлоя и, подхватив куртку, поспешно направилась в гостиную и дальше – к парадной двери, где оставила свои ботинки.

– Нельзя ли повежливее, Эдам? – услышала она голос Джеммы. – Хлоя – моя гостья.

– А ты знаешь, кто она такая? – Эдам ткнул пальцем Хлое вслед. – Это та сумасшедшая, которая живет в доме напротив и подглядывает за нами в бинокль. Больная на голову извращенка!

Джемма вскочила и бросилась вслед за Хлоей.

– Извините нас, пожалуйста, – прошептала она, распахивая дверь и выталкивая Хлою на крыльцо. – Не обращайте внимания. Он просто… – Она поймала взгляд Хлои и добавила совсем тихо: – Только помогите мне, ладно? Сами видите, без вас мне не обойтись…

Хлоя быстро кивнула. В следующее мгновение дверь Холодного дома захлопнулась перед самым ее носом. Вне себя от гнева, она повернулась к ней спиной и спустилась по ступенькам на дорожку. Со всех сторон ее обступали сырые, тихие сумерки, и только в ушах все еще громко звучали слова Эдама:

«Сумасшедшая, больная на голову извращенка! Больная на голову! Больная, больная, больная!»

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране – зал ресторана, из окон которого видна бухта Джеррин-Бей. За столиком сидит лысый коренастый мужчина лет шестидесяти. У него ярко-синие слезящиеся глаза и алкоголический румянец на щеках. Внизу экрана появляется текст:

БИЛЛ ЦИГЛЕР, ВЛАДЕЛЕЦ РЕСТОРАНА «БИЧ-ХАУС», РАБОТОДАТЕЛЬ ХЛОИ КУПЕР

БИЛЛ ЦИГЛЕР. Хлоя поступила на работу в «Бич-Хаус», когда нам катастрофически не хватало рабочих рук. Раньше она работала бариста в кафе, и у нее были отличные рекомендации. Я и сам посещал его время от времени, даже разговаривал с ней. Хлоя Купер обладала редкой способностью держать в голове имена постоянных клиентов, запоминать их вкусы и привычки. Иногда она могла подать человеку его любимый кофе еще до того, как он успеет сделать заказ. Такое, во всяком случае, складывалось впечатление у большинства клиентов. Вместе с тем она имела явные трудности с общением, социальной адаптацией, и, разумеется, у нее не было ни опыта работы барменом, ни специальной подготовки. Когда Хлоя пришла ко мне наниматься, она сказала, что училась самостоятельно по интернету и знает все, что нужно знать бармену. Звучало это сомнительно, честно говоря, но поскольку мне тогда очень нужны были толковые работники, я устроил Хлое что-то вроде экзамена. Мы с приятелем сели за стойку напротив нее и начали по очереди заказывать самые разные коктейли. Признаться, я был поражен! Во время этого экзамена – ох и накачались же мы тогда! – Хлоя продемонстрировала нам обоим поистине энциклопедические познания и в области коктейльных рецептур, и в истории разных напитков. Еще никогда я не видел ничего подобного! Конечно, ей не хватало чисто практической сноровки, но я знал, что это такая вещь, которая приобретается довольно быстро, было бы желание.

Билл некоторое время молчит, глядя в окно на сверкающую гладь бухты Джеррин-Бей – той самой, где погибла Марианна Уэйд.

БИЛЛ ЦИГЛЕР. Знаете, я сам из небогатой семьи, мне пришлось всего добиваться самому. Мои родители были иммигрантами, чьи профессиональные навыки не пользовались спросом на здешнем рынке труда. Пришлось им довольствоваться неквалифицированной работой, чтобы с грехом пополам прокормить своих четверых детей – трех сыновей и дочь. Когда мне было двенадцать, мама умерла, и… в общем, нам тогда туго пришлось. Нам, младшим Циглерам, частенько приходилось питаться в благотворительных столовых или полагаться на школьные обеды. Наверное, поэтому я и выбрал для себя работу в сфере общественного питания. Мне всегда нравилось кормить людей. А еще мне нравится помогать тем, кому не повезло в жизни. Я считаю, человек заслуживает того, чтобы ему дали шанс. У Хлои, как я догадывался, было трудное детство; она никогда не получала никакого формального образования, но я все равно ее нанял. Можно даже сказать, именно поэтому я и дал ей работу. И потом ни разу не пожалел – очень скоро она стала одной из лучших моих работников. Хлоя никогда меня не подводила. А позже она подарила мне на день рождения свою картину, на которой был изображен «Бич-Хаус»…

Взгляд мистера Циглера затуманивается, в глазах блестят слезы.

БИЛЛ ЦИГЛЕР. Иногда мы думаем – или нам нравится так думать, – будто мы понимаем окружающих людей, но кто может сказать, что происходит в чужой душе на самом деле? Способны ли мы представить себе все побудительные мотивы, которые сформировали характер человека, определили его наклонности? Мне и в самом кошмарном сне не могли привидеться те обстоятельства, которые сформировали личность Хлои Купер, и точно так же я не мог предугадать, как повлияют на нее события, произошедшие в конце сентября две тысячи девятнадцатого года…