Бросившись к окну, Хлоя стала всматриваться сквозь дождь в окна Холодного дома. В каждой комнате горел свет, и она прекрасно видела хозяев. Обоих. Они стояли в гостиной на первом этаже и, если судить по их жестикуляции, о чем-то яростно спорили. Наблюдая за ними, Хлоя оперлась кулаками о подоконник, чувствуя, как тает зыбкий барьер, отделяющий фантазию от реальности.
Действительно ли сегодня утром она видела то, в чем до этой минуты была совершенно уверена?
Возможно, сегодня она вовсе никуда не ходила? А ее сообщение в полицию было лишь пьяным бредом? И вообще… Кстати, какой все-таки сегодня день? Что, если сегодня она должна везти мать в больницу или быть на работе? Если так, то…
Охватившая ее паника была такой сильной, что Хлоя едва не задохнулась.
– Мисс Купер?
Она резко обернулась. Оба детектива смотрели на нее. Хватая воздух широко раскрытым ртом, она ткнула пальцем в сторону особняка Спенглеров.
– Я… я абсолютно уверена, что в воде была Джемма, – пролепетала Хлоя. – Я видела ее много раз. Она каждый день приходила на пляж и плавала. Я видела… Он наехал на нее дважды. И он сделал это намеренно. Он… – Голос ее поднялся до истерического визга, все тело сотрясала крупная дрожь. – Она…
– Давайте присядем, мисс Купер, – предложила женщина-детектив. – Присядем и спокойно во всем разберемся. Нам ведь некуда спешить, правда?
Хлоя немного подумала, потом сделала несколько шагов к кровати Рейвен, чтобы взглянуть на мать. В ушах у нее зазвенело – ей вдруг стало ясно, что детективы видят то же, что и она.
Хлоя хотела объяснить им, почему Рейвен спит так крепко, почему она до сих пор не выпила чай, который дочь заварила ей еще перед тем, как пошла выгулять Броуди, почему не тронула овсянку, которая совершенно остыла и лежала в тарелке неаппетитными комками. Она хотела сказать им, что ночью Рейвен снова было плохо, но таблетки наконец подействовали и ее мать просто выключилась, как выключается электрическая лампочка. Хлоя хотела сказать им все это, потому что часть ее сознания все еще отказывалась верить тому, что сообщил врач в больнице в ее сороковой день рождения. Зато другая его часть, трезвая часть, заявлявшая о себе, как только Хлоя переставала накачиваться водкой, точно знала, что видят в кровати – и в квартире – эти двое полицейских.
– Пожалуйста, присядьте, мисс Купер, – сказала женщина-коп очень мягко и почти ласково. – Может, вам будет легче, если детектив Педерсен подождет снаружи, пока мы с вами поговорим? Что скажете?
Хлоя тупо кивнула, и детективы переглянулись. Немного поколебавшись, тощий детектив кивнул и вышел за дверь, плотно закрыв ее за собой. Проводив его взглядом, Хлоя снова взяла на руки Броуди, села на стул и крепко прижала пса к груди. Ну и что, что от него воняет? Зато с ним она чувствует себя почти в безопасности.
Женщина-детектив молчала, и Хлоя снова бросила взгляд на постель Рейвен. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы мать снова лежала среди одеял, снова указывала, советовала, руководила, предостерегала. На протяжении всей жизни Хлои мать внушала ей, что от полицейских не стоит ждать ничего хорошего. И вообще от любого постороннего человека, пришедшего к ним в дом, ничего хорошего ждать не следует. Скорее наоборот…
Он найдет, нас, Хлоя. Найдет тебя. Потому что, если ты сойдешься с кем-то достаточно близко и этот человек увидит, как ты живешь, он начнет болтать. А Ему этого за глаза хватит. Он пойдет по следу, как Ганс и Гретель по тропинке из хлебных крошек, и однажды окажется на пороге твоего убежища в глубине темного-темного леса.
Он? Чудовище. Зло.
Пожалуй, в первый раз голос матери у нее в голове поделился более или менее конкретными сведениями о том, что охотится за ними в этом мире.
– Простите, мисс Купер, можно я буду называть вас Хлоя? – спросила женщина-детектив.
Хлоя кивнула, с трудом возвращаясь к действительности.
– Скажите, эта кровать – она предназначена для больных, верно? А тот прибор в углу – кажется, кислородный концентратор, – он работает?
Хлоя снова кивнула, еще не совсем понимая, к чему клонит эта леди-детектив.
– В самом начале нашего разговора вы упомянули, что ваша мама очень больна и не любит гостей…
Хлоя кивнула в третий раз и так крепко прижала к себе Броуди, что он недовольно забарахтался у нее в руках.
– Могу я спросить, где ваша мама сейчас?
Звон в ушах Хлои сменился адской какофонией звуков – звоном медных тарелок в оркестре, стуком колес товарного поезда, грохотом камнепада в горах. Струйки пота побежали у нее по спине, колени заходили ходуном. Очень медленно она сказала:
– Сейчас ее здесь нет.
– Где мы можем ее увидеть?
Хлоя опустила взгляд и уставилась на редкую жесткую шерсть на спине Броуди, которого посадила на колени.
– В больнице, – ответила она и, набрав полную грудь воздуха, добавила через силу: – Только она умерла. Это случилось в мой день рождения.
На несколько секунд в комнате воцарилась полная тишина. Кажется, даже кислородный концентратор перестал шипеть и вздыхать. Наконец женщина-детектив сказала:
– Примите мои искренние соболезнования, Хлоя. А когда был ваш день рождения?
– Одиннадцать дней назад. Мне исполнилось сорок.
Детектив медленно кивнула. Ее жесткий, внимательный взгляд стал мягким и добрым. Сейчас ее глаза были чем-то похожи на глаза Ставроса.
– Я вас понимаю, Хлоя. Иногда бывает очень трудно… смириться.
– Да.
Женщина-детектив слегка наклонилась вперед, упираясь локтями в колени. Ее ладони были сложены впереди и плотно прижаты друг к другу, а взгляд был таким, словно она видела в Хлое не просто подозреваемого или свидетеля, а живого человека. Человека со всеми его слабостями, страхами и надеждами.
– Вы ходили сегодня утром на Джеррин-Бич?
Лгать бессмысленно. Детектив и так все знает.
– Да.
– И это вы анонимно позвонили в полицию?
Хлоя кивнула.
– Расскажите мне, пожалуйста, что вы делали на берегу и что видели.
С неба донесся рокот вертолетных лопастей, и Хлоя подумала о Холодном доме, который прильнул к земле, глядя в дождь освещенными глазами-окнами. Подумала она и о Джемме, спорящей о чем-то со своим мужем-убийцей. Потом Хлоя мысленно вернулась на одиннадцать дней назад – к своему дню рождения, к врачу, который объяснял ей, почему Рейвен умерла, хотя они делали все, чтобы ее спасти. Именно в тот день она столкнулась в лифте с доктором Спенглером. Безотчетная тревога и почти животный ужас, которые она испытала, когда увидела его во плоти, увидела совсем близко, в тесной кабине лифта, где кроме них двоих больше никого не было, охватили ее снова, и Хлоя почувствовала, как Зло оборачивается вокруг нее, точно мокрая простыня. Одновременно у нее появилось смутное ощущение, что она знала доктора Спенглера прежде, сталкивалась с ним когда-то давно, но где, при каких обстоятельствах, – этого она вспомнить не могла.
– Хлоя?..
– Я выгуливала на пляже Броуди. Это собака моей матери. Мы пришли туда в семь или в самом начале восьмого. Мне нравилось смотреть, как она плавает…
– Джемма Спенглер?
Хлоя облизала пересохшие губы. Вкус водки во рту показался ей ужасным, не говоря уже о запахе. Она как будто вся пропиталась алкоголем и теперь благоухала, как старый винный чан.
– Да. Она каждое утро приезжала на Джеррин-Бич, чтобы поплавать. И каждый раз надевала розовую купальную шапочку и привязывала к поясу лимонно-желтый сигнальный буек.
– И поэтому вы решили, что сегодня утром видели именно Джемму?
– Да, наверное.
– Расскажите, что было дальше.
– Я видела, как она доплыла до середины бухты. Джемма всегда плавала от одного берега до другого и обратно. И тут из тумана появился этот гидроцикл – бело-голубой с оранжевой полосой на борту. Его водитель стоял в седле, и я видела, что он с ног до головы одет в черное: гидрокостюм, шлем, перчатки – все. Сначала я думала, водитель ее не заметил, потому что он мчался прямо на нее. Но после того как гидроцикл ударил Джемму в первый раз, тот человек сбросил газ и обернулся, чтобы посмотреть на нее… Джемма подняла руку – она словно звала на помощь, и тогда он развернулся, разогнался как следует и наехал на нее снова. Этот звук… он был таким страшным!.. Я хорошо его расслышала, хотя и стояла довольно далеко. Ну а потом гидроцикл помчался прочь, и я очень быстро потеряла его в тумане…
– В какую сторону он направился?
– К противоположному берегу Беррарда.
– Когда вы позвонили на нашу горячую линию, вы сказали, что на миссис Спенглер наехал ее муж, доктор Эдам Спенглер. Почему вы подумали, что водителем гидроцикла был именно он?
– Тогда я не знала, что это не Джемма…
– Но почему вы решили, что на гидроцикле был ее муж?
– Он изменяет ей с женщиной, которую зовут Глория Бергсон. Уже довольно давно – их ребенку два года. Однажды поздно вечером, когда я выгуливала Броуди, я случайно услышала, как они спорят. Это было в переулке возле дома Спенглеров, рядом с их подъездной дорожкой. Глория требовала, чтобы Эдам расстался с женой, иначе он больше никогда не увидит своего сына и…
Хлоя даже задохнулась, так она торопилась рассказать все, что знает, боясь растерять остатки мужества. Переведя дух, она продолжила:
– Глория сказала, что он должен наконец сделать выбор. А он… Я знаю, что доктор Спенглер – плохой человек. Он – само Зло.
Детектив Хейверс слегка приподняла брови.
– Почему вы думаете, что он плохой?
Хлоя почувствовала, как у нее вспыхнули щеки, и сильнее прижала Броуди к животу. Сейчас ей отчаянно хотелось выпить еще. Хоть бы полицейские поскорее ушли – тогда она достанет из холодильника вторую бутылку и все забудет… Что ж, чем скорее она все расскажет, тем скорее ее оставят в покое.
– Так почему же? – повторила женщина-детектив.
– Потому что я видела, как он вернулся домой после того, как убил жену… то есть он думал, что убил… Доктор Спенглер ездит на голубой «Тесле», но сегодня утром на его машине были совсем другие номера – красно-бело-синие. Это номера штата Айдахо. Я знаю, как они выглядели, – рассмотрела их в мамин бинокль. И оделся он не как обычно – утром на нем были камуфляжные брюки, темное худи с капюшоном и черная бейсболка, как у какого-нибудь бандита, который стремится скрыть свое лицо. А еще он взял с собой спортивную сумку. Когда он доставал ее из машины, она расстегнулась, и я увидела внутри что-то очень похожее на мокрый гидрокостюм. Я уверена, что не ошиблась… Посмотрите в мое окно, и вы убедитесь, что из него просматривается даже часть гаража.
Детектив Хейверс достала из кармана блейзера блокнот и что-то записала. Потом поднялась со стула и подошла к окну.
– Продолжайте, пожалуйста, – негромко попросила она, пристально глядя сквозь стекло.
– У него в гараже целая стена занята старыми автомобильными номерами, – сказала Хлоя.
Женщина-детектив повернулась к ней:
– Откуда вы знаете?
В ушах Хлои снова зазвучал голос матери:
«Уж не собираешься ли ты признаться легавым, что подглядывала за Джеммой и Эдамом, что шпионила за ними, что ты – сталкерша? Или, может быть, расскажешь этой детективше, как пряталась ночью в кустах возле их дома, как обманом получила код от входной двери, как попала внутрь, как трогала их вещи, фотографировала обстановку, подкладывала в карманы улики, чтобы спровоцировать на активные действия? А знаешь, что сделают тогда легавые? Они начнут допрашивать тебя. Тебя, Хлоя! А к чему это приведет, ты и сама прекрасно знаешь. Мир не доверяет таким, как ты!»
Хлоя ощутила болезненные спазмы в желудке. Ее губы сами собой плотно сжались, словно для того, чтобы из них не вырвалось больше ни одного опрометчивого слова.
Детектив Хейверс отвернулась от окна и стала смотреть на одну из картин на стене, на которой Хлоя изобразила плывущую Джемму на фоне серого океана – Джемму в розовой шапочке и с желтым буем на буксире.
– Это миссис Спенглер? – уточнила детектив.
Хлоя кивнула.
– Вы уверены, что она всегда надевает розовую шапочку и использует желтый буй?
– На самом деле он лимонно-желтый, – уточнила Хлоя.
– Вы художница, вам виднее. – Хейверс улыбнулась. – И все-таки?..
– Да, всегда, насколько я знаю.
– Я вижу, вас очень интересует жизнь ваших соседей, Хлоя.
– Просто я… обычно я многое замечаю. Больше, чем другие люди. А у них на окнах нет ни штор, ни жалюзи.
В дверь квартиры постучали, потом она приоткрылась, и внутрь заглянул второй детектив. Лицо у него было бледным и мрачным.
– Мейв, есть предварительное заключение по личности жертвы. Ее муж позвонил в полицию из Келоуны, когда увидел новости. Он говорит, его жена была в Ванкувере и сегодня утром прислала ему сообщение, мол, утром собирается тренироваться в Джеррин-Бей.
– Хорошо. – Детектив Хейверс кивнула. – Дай нам еще пару минут, ладно?
Второй коп пристально посмотрел на напарницу, потом вышел и закрыл за собой дверь. Хейверс снова повернулась к Хлое.
– Я действительно сочувствую вашей утрате, – сказала она, и ее взгляд непроизвольно метнулся к пыхтящему кислородному концентратору, который по-прежнему подавал воздух в назальную канюлю, лежащую на подушке кровати. – Вижу, как вам тяжело смириться со смертью мамы.
Хлоя молча смотрела в пространство перед собой, прижимая к себе Броуди. Слезы одна за другой стекали по ее лицу.
– Вам долго пришлось за ней ухаживать?
Хлоя кивнула.
– Да, с горем бывает нелегко справиться. Я это знаю, поверьте… Если не возражаете, я оставлю вам телефонный номер социальной службы. Там есть психологи, которые специализируются как раз на таких вещах. Обещаете, что позвоните туда и поговорите с ними? Или, хотите, я прямо сейчас отвезу вас куда скажете?
Ты и так выболтала им чересчур много, Хлоя! Это легавые, нельзя доверять их улыбочкам и фальшивому сочувствию. Все это просто уловки, чтобы заставить тебя делать то, что им нужно. Так что скажи-ка этой детективше то, что́ она хочет от тебя услышать, и пусть оставит тебя в покое.
– Я позвоню, – пообещала Хлоя, хотя знала, что никуда звонить не будет.
Нашли дурочку!.. Да, разумеется, у нее есть определенные проблемы, но в целом она вполне дееспособна, не так ли? Ведь придерживается же она выработанных за годы привычек и ежедневной рутины – это ли не лучший показатель ее нормальности?
А вот если она скажет какому-нибудь социальному работнику, что ей трудно справляться со сложившейся ситуацией, ее в два счета заберут из дома, от Броуди, и упекут в какое-нибудь закрытое учреждение вроде того, куда отправился и где умер мистер Хиггинс, после того как ему пришлось покинуть свой желтый коттедж на углу. Нет, ни при каких обстоятельствах она не станет обращаться за помощью неизвестно к кому.
Детектив Хейверс нацарапала что-то в блокноте, потом вырвала страничку и протянула Хлое.
– Позвоните по этому номеру. Вам помогут, – сказала она твердо, глядя Хлое в глаза. – И еще… Нам, возможно, придется побеседовать с вами снова, хорошо?
– Хорошо. – «А сейчас, пожалуйста, уходите!»
– Если вспомните какие-то новые детали, вот вам моя визитка. – Не отводя взгляда, Хейверс протянула Хлое карточку. – Звоните в любое время, договорились?
Хлоя взяла визитку и кивнула.