Тогда, в девяносто третьем году, вопрос зама начальника отдела БХСС о том, не боюсь ли я Барбароссы, я воспринял как шутку. Не очень удачную. Я хоть и не хватал звезд с неба, регулярно, по врожденной своей невезучести пролетая мимо благодарностей и наград даже к праздникам, когда поощряют всех, кто не совершил уголовных преступлений, но в то же время взяток не брал, от заслуженной ответственности никого не отмазывал и с полным правом мог считаться принципиальным следователем. Хотя, если прокурор намекал мне, что вот это дело хорошо бы направить в суд, а это возможно прекратить по нереабилитирующим основаниям, я не вставал в позу, а соглашался. Но об этом, во-первых, знали только я и прокурор. А во-вторых, шеф никогда не склонял меня к заведомо незаконным решениям, не предлагал отпустить на все четыре стороны замаранного по уши, либо уконтрапупить гражданина чистейшей совести и помыслов. Ему тоже его кресло было дорого.

В общем, я отмахнулся от неудачного вопроса и стал читать материал. Не успел я перелистать нескольких страничек, как ввалились герои дня – оперативники БХСС, которые отважились на контрольную закупку не где-нибудь, а в «Тузе пик». Они были возбуждены, выразили горячее желание подсветить мне ситуацию лично и стали наперебой рассказывать.

Самое смешное, что они даже не договаривались о входных билетиках, притащились туда экспромтом, надеясь на удачу, и она их не подвела – незанятым в тот вечер остался всего один столик, и когда их компания заглянула в «Туз пик», им этот столик и достался.

Они сели, осмотрелись, сопоставили количество закусок и вес порций с анонсированными показателями, для вида даже выпили и потанцевали, после чего подозвали официанта, расплатились с ним заранее приготовленными для этой цели купюрами (при этом официант обсчитал их на добрую треть стоимости заказа) и объявили контрольную закупку.

О, эти страшные слова – «контрольная закупка»! Хоть они и начали терять остроту, но в те времена у работников торговли еще свежи были воспоминания о том, как эти контрольные закупки ломали судьбы, как из-за мизерного недолива или недовеса люди садились в тюрьму или – что еще страшнее – получали условный приговор с дополнительной мерой наказания: запрещением в течение нескольких лет занимать должности в торговле или общественном питании.

Я не случайно упомянул про важный в этой истории момент: официанту заплатили купюрами, которые были заранее, еще до выхода на операцию, осмотрены в помещении отдела по борьбе с хищениями соцсобственности, номера их были переписаны и внесены в специальный протокол. После объявления о том, что за столиком ресторана сидят не простые посетители, а сотрудники милиции, ребята разделились: двое повели официанта сдавать деньги в кассу, а остальные приступили к составлению акта контрольной закупки.

Официант под присмотром оперативников сдал деньги в кассу ресторана, после чего опера, дело свое знающие туго, приказали кассу снять, то есть выявить всю имевшуюся на тот момент наличность, и сейф с деньгами опечатали.

Во время составления акта контрольной закупки были отмечены вопиющие нарушения: в стоявших на столе закусках не хватало по полпорции. Вместо майонеза салаты были заправлены сметаной. Две закуски вообще были заменены на более дешевые, в мясном и рыбном ассорти отсутствовали по два наименования продуктов. Бутылки водки в буфете были не проштампованы, а это означало, что водку купили в ближайшем лабазе по дешевке, а продавали по ресторанной цене, что должно было существенно обогатить буфетчиков. В общем, ужас что творилось в шикарном и респектабельном заведении. Дойдя до этого места, я довольно хмыкнул: не зря я с таким предубеждением относился к «Тузу пик» и его хозяину, чувствовал ведь, что здесь вертеп, что дурят нашего брата потребителя без стыда и совести!

А дальше наперебой заговорили опера, началась совершенно детективная история. Устав от проверочных действий, один из оперативников, Коля Шевченко, вышел в холл ресторана покурить. Поскольку программа варьете уже закончилась, а танцев не было по причине контрольной закупки, посетителей из ресторана вежливо выпроводили еще до часа «икс», и холл был пустынным, даже гардеробщик куда-то спрятался.

Коля прогуливался мимо гардероба, задумчиво пыхтя сигаретой, как вдруг в холл вышел администратор ресторана. Оглядевшись, он подошел к оперуполномоченному Шевченко, дружелюбно улыбнулся и со словами: «Пусть все будет хорошо» сунул что-то в нагрудный карман Колиного пиджака.

Коля потом рассказывал мне, что в первое мгновение растерялся, но, что называется, на автомате, машинально прижал руку администратора к своей груди, не давая выбраться из собственного кармана, и заорал благим матом на весь ресторан, призывая собратьев по оружию.

Заслышав вопли, собратья сбежались в холл и засекли такую картину: администратор ужом выворачивает руку, пытаясь освободиться из железного Колиного захвата, а сам Коля чужую руку держит и при этом продолжает орать.

– Я даже не помню, что именно я орал, – поделился со мной Шевченко, озабоченно попыхивая сигаретой.

– Ты орал: «Взятка! Взятка!» – любезно напомнил ему другой участник событий, Роман Авдеев.

– Наверное, – согласился Коля.

Сбежавшиеся опера наконец вырвали администратора из объятий Шевченко и проверили содержимое наружного кармана пиджака своего коллеги. Там оказались сложенные пополам купюры на общую сумму три тысячи неденоминированных рублей, что, кстати, составляло полторы месячных зарплаты районного опера. И оперативники с некоторым удивлением отметили, что номера у этих купюр знакомые, а именно те самые, которые были ими переписаны до исторического похода в место проведения контрольной закупки. Иными словами, администратор дал оперативнику взятку теми самыми деньгами, которые использовались сотрудниками БХСС для расчета с официантом, а затем были на глазах оперативников сданы официантом в кассу, а касса на их же глазах кассиром опечатана.

Естественно, кассу тут же вскрыли и сняли снова, пересчитав наличность. Полученный результат никого не удивил: в кассе не хватало ровно той суммы, которая со словами «Пусть все будет хорошо» была вложена администратором в карман пиджака руководителя операции.

Возбуждение оперов было понятным: начав с рядовой статьи об обмане покупателей, не сулившей особых почестей, они вернулись в РУВД триумфаторами, имея в активе дело о тяжких преступлениях – взятке и хищении денег из кассы, что, безусловно, должно было украсить районную сводку.

– Ну чего, Миша, давай? – нетерпеливо проговорил Авдеев, заметив, что я дочитал материал до конца. – Люди все тут, с кого начнешь?

– Давайте сначала официанта, – поразмыслив, решил я.

Опера были разочарованы, они ожидали, что я возьмусь сперва за взяткодателя – администратора, быстренько допрошу, оформлю протокол задержания и спущу его в камеру, а они успеют до полуночи дать сводку. Но я рассудил, что лучше действовать последовательно, начать с виновника событий – официанта. Деньги-то с переписанными номерами получил от оперативников именно он, и он же сдал их в кассу, откуда они таинственным образом переместились в преступную руку взяткодателя. Впрочем, ничего таинственного в этом перемещении не было, вся ситуация была такой очевидной, что я и сам рассчитывал до полуночи закончить бодягу и отметить это дело с операми.

Но не тут-то было! Сюрпризы начались с первой минуты допроса официанта.

Официанту было тридцать лет, и он работал в «Тузе пик» со дня его основания. Это было первое столкновение с БХСС в его трудовой биографии, и я намеревался быстренько занести в протокол его полное признание. И очень удивился, когда тот стал отрицать очевидные вещи.

– Никаких преступлений я не совершал, – твердо заявил мне подозреваемый.

– А вы что думаете, обман покупателей – это не преступление? – саркастически спросил я, машинально продолжая заполнять протокол.

– Никого я не обманывал, – так же твердо продолжал официант.

Я молча положил перед ним акт контрольной закупки.

– Ну и что? – спросил он. – Я этот акт не подписывал.

– Какая разница? – пожал я плечами. – Тут достаточно подписей.

– Ну и что? – повторил он.

Я на секунду усомнился в его умственной полноценности. Похоже было, что он не понимал серьезности происходящего, хотя человек, всю сознательную жизнь проработавший официантом, серьезность ситуации должен был оценить уже в момент, когда бэхаэсэсники сели к нему за столик. Выглядел он абсолютно спокойным, даже безмятежным; только дурак в такой ситуации мог все отрицать, вместо того, чтобы быстренько изобрести какие-нибудь правдоподобные отмазки, типа «перепутал заказы», «кухня не справлялась, поэтому намеревался часть закусок поднести позднее, но забыл», «не успел дать сдачу», «с утра болела голова, поэтому мог ошибиться» и тому подобное. В общем, не ругайтесь, дяденьки, виноват-исправлюсь, а сейчас отпустите домой к деткам. Дело-то не стоило выеденного яйца…

Все это промелькнуло у меня в голове, но так и не оформилось в вопрос: а зачем, если дело не стоило выеденного яйца, администратор пошел на такие жертвы – дача взятки, да еще деньгами, позаимствованными из опечатанной кассы? В конце концов, мало ли что, решил я. Может, официант действительно дурак и не понимает, что ему грозит?

Но когда я закончил препираться с подозреваемым и предложил ему расписаться в протоколе, а он потянулся за шариковой ручкой, я увидел на его ладони багровые вмятины от ногтей и мысленно присвистнул: нет, он отнюдь не дурак, и его деланное спокойствие дорого ему далось, раз уж он в течение всего допроса, старательно изображая недоумка, под столом впивался себе ногтями в ладонь.