Так он шёл долго, и говорят, что за то время наверху успели смениться три ветра и дважды окраситься облака: от бледного розового рассвета к чистому синему полудню и дальше, к золотому закату. Здесь же, под землёй, вечная ночь только меняла своё настроение — от вязкой к острой, от равнодушной к злой.

Лабиринт понял, что шёпоты и иллюзии не ломают этого человека. Тогда он ударил прямо по его сути.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

В этот миг где-то глубоко, в самом средоточии ци, что-то сдвинулось. Словно кто-то коснулся спящего зверя и тот недовольно заворочался.

Стебли уже доползли до пояса. Они пили мою светлую ци, и та уходила, таяла, иссякала… но на её месте появлялось что-то другое. Тёмное.

Демоническая ци Хэй Фэна.

Трава коснулась этого и взвизгнула.

Тёмная ци вырвалась из самой моей глубины, ударила по стеблям, выжигая их, превращая в пепел, который разлетался чёрными хлопьями. Серебристая трава шарахнулась прочь, обнажая землю.

— Девяносто пять!

«Давай, Светлячок, — голос Хэй Фэна хлестнул, словно хлыст. — И бегом на тропу, пока я до тебя дотягиваюсь».

Ноги обрели силу и сами рванули вперёд, перепрыгивая через тлеющие остатки травы. Я влетела в формацию, когда Плакучая Ива уже отсчитывал:

— Девяносто девять…

— Замыкай! — крикнул грубиян.

Амулет дёрнулся в руке заклинателя, и круг сомкнулся за моей спиной, отсекая сад. Серебристая трава билась о незримую стену, шипела, тянулась, но не могла преодолеть защитный барьер.

Я упала на колени, тяжело дыша. В груди всё горело.

«Хэй Фэн…» — позвала мысленно.

Ничего. Тишина.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожит всё тело. Куда он опять исчез? И что было бы со мной, если бы не появился?

— Девять Напевов! — Нефритовый Лотос опустилась рядом, ощупывая мои руки, пытаясь найти пульс. — Ты цела? Трава… она же…

— Всё хорошо, — выдавила я, хотя хорошо не было. — Я успела.

— Ещё бы чуть-чуть, — покачал головой грубиян. Он смотрел на меня странно прищурившись. — Как ты вырвалась? Трава уже по пояс обвила.

— Талисманы, — соврала я, не глядя ему в лицо. — Последние.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Принц сидел с закрытыми глазами, прислонившись к ограничивающему тропинку валуну, и тяжело дышал. Двое спящих лежали рядом. Их грудные клетки поднимались в мерном дыхании, но ци едва теплилась.

— Живы, — сказал Белый Журавль, проверяя пульс. — Но их нужно выводить.

— У меня нет идей, как быстро привести их в сознание. — Принц открыл глаза. Взгляд его прояснился, хотя лицо всё ещё было бледным. — Но и оставаться тут нельзя…

— Значит, понесём, — отрезал грубиян. — Я возьму одного. Белый Журавль — второго. А ты… — Он посмотрел на Плакучую Иву, — сворачиваешь формацию и идёшь последним, чтобы отражать угрозу, если она появится.

— Если нападут? — Голос заклинателя дрогнул.

— Если вовремя предупредишь, то отобьёмся. Или отступим, — отрезал Белый Журавль.

Плакучая Ива только кивнул и поднял амулет, готовясь свернуть формацию.

Мы быстро распределили силы. Грубиян взвалил на плечо заклинателя Земляного Корня, Белый Журавль взял ученика Школы Северного Ветра. Принц поднялся, пошатнулся, но устоял.

— Я пойду впереди, — сказал он.

— Твоя ци… — начала я.

— Хватит, — оборвал он, заставив пережить болезненный укол обиды. Поднял руку, и на ладони вспыхнул маленький, но ровный огонёк. — Идём.

Мы двинулись обратно по тропе в сторону входа в зал. Плакучая Ива шёл последним, сжимая амулет, который всё ещё слабо светился. Я поддерживала Изумрудную Лозу под локоть, чтобы она не упала от истощения.

К счастью, на тропинке оказалось безопасно, и мы быстро дошли до каменного коридора, от вида которого внутри плеснуло радостью. Вот уж чего никогда не смогла бы представить, но эти серые, тонущие в темноте стены показались едва ли не родными.

— Как ты держалась? — спросила я тихо у Изумрудной Лозы, когда мы оказались в относительной безопасности.

— Играла, — ответила она также тихо. — Всё играла и играла. Пока пальцы не перестали слушаться. Пока мелодии не кончились. А потом… — Она замолчала, и я не стала спрашивать, что было потом.

Перекрёсток встретил нас тишиной. Четыре прохода разбегались по сторонам света: из сада, из болота и два неведомых. Мы остановились перед ними, переглядываясь.

— Нужно идти туда, — сказал мечник из Белого Журавля и кивнул на проход, в который мы хотели пойти, до того как услышали флейту. Голос его звучал ровно, хотя лицо было осунувшимся. — Там должен быть выход из Лабиринта. Или хотя бы комнаты отдыха. Я читал про них в свитках, написанных участниками прошлых лет.

Все задумались. Я лихорадочно перебирала в памяти тот путь, которым вёл Хэй Фэн. Но в голову приходило только одно: комната, где мы прятались от теней, располагалась совсем в другой стороне. От этого перекрёстка я не знала дороги, разве что возвращаться через Болото Иллюзий, а от одной этой мысли становилось плохо.

— В свитках говорится, что комнаты отдыха отмечены знаками, — сказал мечник. — Надо искать.

Он подошёл к ближайшей стене и провёл ладонью по камню, проверяя неровности. Мы последовали его примеру. Кто-то ощупывал стены, кто-то всматривался в тени, которые отбрасывали световые талисманы, зажжённые нефритовым Лотосом. Но никаких подсказок не было, даже знаки не мерцали, как раньше, когда мы ходили по другим коридорам.

— Смотрите! — голос Плакучей Ивы заставил всех обернуться.

Он стоял у одной из стен, указывая на едва заметные царапины, которые в неровном свете складывались в странные линии.

— Это нужные знаки? — спросила Изумрудная Лоза, всё ещё бледная, но уже твёрже стоящая на ногах.

— Похоже на древнюю письменность. — Мечник наклонился, вглядываясь. — Здесь… «приют»… «тишина»… и ещё какой-то знак, которого я не знаю.

— Значит, комната где-то рядом. — Принц выпрямился, и в глазах его мелькнула надежда. — Комнаты отдыха всегда недалеко от меток.

Мы двинулись по коридору, который указывали знаки. Я шла впереди рядом с Нефритовым Лотосом, освещающей путь талисманами, и потихоньку зажигала слабых светлячков — ци возвращалась, но медленно. С каждым шагом стены становились ровнее, потолок выше, а тишина глубже.

— Здесь, — сказала я, когда впереди показался широкий проём.

Помещение оказалось не таким, как то, где я оставалась с Хэй Фэном, но очень похожим. Каменные лежанки вдоль стен, пустота и воздух, который не давил, а, казалось, обнимал.

— Комната отдыха, — выдохнул грубиян, опуская свою ношу на одну из лежанок. — Точно.

Мечник последовал его примеру. Спящих уложили вместе. Нефритовый Лотос заняла вторую лежанку, усадив рядом Изумрудную Лозу. Я опустилась на третью.

— Теперь решим, что делать дальше. — Принц сел, прислонившись спиной к стене. — Нужно восстановить силы, а потом идти к выходу.

Он говорил спокойно, но я видела, как бледно его лицо в свете моих светлячков и мерцающих талисманов, как дрожат руки, сложенные на коленях. Лан Чжун выложился в саду больше, чем кто-либо из нас.

— Я не чувствую сильной усталости. — Грубиян почесал затылок. — К тому же мы и так время потеряли. А если они до завтра не очнутся? Или вообще не очнутся? Что тогда? Сидеть здесь, пока другие к вершине идут?

— Они очнутся, — тихо сказала Изумрудная Лоза, прижимая флейту к груди, и голос её, хоть и слабый, звучал уверенно. — Ци возвращается. Я чувствую.

— А если нет? — не унимался грубиян. — Или очнутся, но когда уже поздно будет? По истечении трёх суток, всех не нашедших выход, вернут к началу Пути Испытаний… Не проще ли оставить их в безопасном месте, а не ждать неизвестно чего, и проиграть?

— Всё равно надо убедиться, что им становится лучше. — Принц поднял голову и сурово посмотрел на спорщика. — Сейчас им нужно время. И нам тоже.

— Я своё дело сделал, — вдруг сказал мечник из Белого Журавля. Он стоял, опираясь на стену, и лицо его было спокойно, как у человека, принявшего решение. — Спящих доставил в безопасное место. Дальше у меня свой путь.

Все обернулись к нему.

— Ты уходишь? — спросила Нефритовый Лотос.

— Моя школа славится быстротой, — мечник усмехнулся. — А я потратил в Лабиринте больше времени, чем рассчитывал.

Он кивнул принцу, потом перевёл взгляд на спящих.

— С ними всё будет хорошо. Комната отдыха — самое безопасное место. Ци восстановится, и они очнутся, или их вернёт к подножию горы, а мастера разбудят.

— Я с тобой. — Грубиян отлепился от косяка, и в глазах его мелькнул азарт. — Не для того я через болото и сад продирался, чтобы в комнате сидеть.

— Я… — Голос Плакучей Ивы дрогнул. Он стоял в углу, всё ещё сжимая в руке подвеску. Лицо его было бледным, хотя и не настолько, как у Лан Чжуна. — Я, наверное, тоже пойду. Здесь мне делать нечего…

— Пошли, мастер формаций. Вместе веселее. — Мечник подошёл и хлопнул Плакучую Иву по плечу, отчего тот вздрогнул.

— Хорошо, — сказал он, бросив последний взгляд на спящих. — Идём.

— А вы, барышни? — Принц посмотрел на меня, хотя спрашивал у всех. — Пойдёте с ними или останетесь?

Я замерла. В голове смешались мысли: Хэй Фэн молчал, сил почти не было, а впереди ждала неизвестность. Выходить из Лабиринта в рядах первых участников было опасно, но остаться здесь, в этой тишине, ждать, когда начнут задавать неудобные вопросы… Может, лучше идти с теми, кто выйдет быстрее? Но все эти размышления, конечно, не имели смысла, потому что чувства уже решили всё за меня.

— Я останусь. — Слова вырвались, прежде чем я успела их обдумать. — Здесь… здесь я нужнее.

Принц кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое. Нефритовый Лотос тоже кивнула, давая понять, что остаётся.

Мечник поклонился на прощание и растворился в темноте, которую тут же прорезал голубоватый свет его ци. Грубиян последовал за ним. Плакучая Ива, поколебавшись мгновение, тоже шагнул в коридор, и светлячки проводили его золотистым роем.

В комнате стало просторнее и тише.

— Отдыхайте, — сказал принц, закрывая глаза. — Я подежурю первым.

Я привалилась спиной к стене. Светлячки, почувствовав мою усталость, погасли один за другим, оставляя только слабое, едва заметное сияние.

— Барышня… — Голос принца прозвучал в темноте тихо, почти как шёпот. — Вы сегодня всех спасли на болоте. В саду… вы были смелее многих.

— Я просто делала то, что должна, — ответила я, чувствуя, как горят щёки, а внутри словно солнышко согревает. На миг кольнула мысль, что Хэй Фэн опять будет мной недоволен, но тут же растаяла.

— Не каждая на вашем месте решилась бы. Спасибо.

Я не нашлась, что ответить. Внутри было пусто и тихо. Хэй Фэн молчал, и я надеялась, что это понимающее, а не недовольное молчание.

Вместо сна я устроилась на лежанке со скрещёнными ногами, закрыла глаза и обратилась внутрь себя, сосредоточившись на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох.

Ци откликнулась слабо и робко, как ручей после засухи. Она текла по меридианам медленно, с трудом и казалась тенью той силы, что была у меня до встречи с демоном. Хотя после полной потери ци это уже не пугало. Уровень восстановится, просто не сразу.

Я сосредоточилась на её течении, позволяя заполнять опустевшие каналы насколько это возможно. Время потеряло значение. Не было больше ни камня, ни холода, только этот слабый, упрямый ручеёк, возвращающий меня к самой себе.

Сознание уходило в глубину, и чем глубже погружалось, тем светлее становилось вокруг. Сначала был просто проблеск, мерцание на границе видимости, потом разгорающийся золотистый рассвет.

Заветная поляна возле озера встретила тишиной. Туман клубился по берегам, не смея ступить на воду. Ручей едва слышно звенел, не нарушая покой моего места силы. Вода бежала быстро, и в этом беге было что-то успокаивающее, мне всегда нравилось стремительное, а не медленное течение.

Но в этот раз над поверхностью ручья висела полупрозрачная завеса, которой раньше не было.

Я подняла взгляд. Демон стоял на другом берегу. Белые волосы, чёрные провалы глаз, чёрно-белые одежды, в которых он появился в ритуальном зале.

— Наконец-то, — сказал он сухо, без тени приветствия.

— Почему я тебя не слышала?

Я опустилась на корягу у самого края воды. Стена между нами мерцала, и от этого лицо Хэй Фэна казалось далёким, словно между нами был слой зимнего льда.

— Куда ты ушёл?

— Я ушёл? — Он усмехнулся, и усмешка вышла жёсткой. — Это ты сбежала и чуть не стала закуской для болотных духов.

Судя по поджатым губам, резко обозначившейся линии скул и гневно раздувающимся крыльям носа, демон был зол, но в медитации меня это не особенно волновало. Чувства протекали насквозь, не задерживаясь.

— Пока ты музицировала, я поставил преграду между нашими душами. — Чёрный коготь указал на мерцающее полотно. — Чтобы твои чувства и мысли не мешали мне думать. Вот только не мог предположить, что ты сбежишь и найдёшь все возможные неприятности.

Хэй Фэн наклонил голову, и в омутах глазах мелькнуло что-то опасное.

— Теперь я могу дотянуться только сюда, когда ты медитируешь. — Он обвёл взглядом поляну, ручей и мерцающую стену между нами. — Или когда теряешь последние силы и связь начинает рваться.

— Как в саду.

— Как в саду, — подтвердил он. — Трава выпила твою ци и дошла до моей.

Он помолчал, и в этом молчании вдруг проступило что-то, чего я не видела раньше. Досада?

— Я не рассчитал, — сказал он, и в голосе мелькнуло нечто, похожее на признание собственной ошибки. — Что ты опять поступишь абсолютно нелогично и бросишься на чужой крик, хотя сама только и делаешь, что трясёшься от страха. Что ты…

— Что я?

— Что ты… — Хэй Фэн усмехнулся, но теперь усмешка вышла скорее усталой, чем злой. — …полезешь спасать всех подряд. Сначала на болоте, потом в саду. Откуда только смелость взялась? Или дело в том, кто находился рядом?

— Могли пострадать люди.

— Не для всех это имеет значение. — Демон кивнул, и в этом жесте не было ни одобрения, ни осуждения. — Поэтому я сниму барьер, когда выйдем из Лабиринта.

Я нахмурилась, не до конца понимая, зачем столько суеты с установкой и снятием духовного барьера. Знание, что демон не может меня подслушивать, утешало, да и его это устаивало, иначе никакого барьера тут не было бы. А неприятности… разве не достаточно моего обещания в них не попадать?

— Не забывай ещё и о нападениях разбойников, — прочитал мысли Хэй Фэн. — Не всем намерениям легко следовать, а мне надо иметь возможность вмешаться, а не ждать, пока тебя сожрёт очередная тварь или убьёт наёмник, и связь сама порвётся. Возьму управление, если понадобится.

— Ты снова хочешь меня контролировать? — Воспоминания о том, как моя рука нанесла смертельный удар мужчине в саду при гостевом доме, заставили вздрогнуть и повести плечами.

— Я хочу дойти до вершины. — Голос демона стал твёрже. — Для этого ты должна остаться в живых. А ты, Светлячок, умудряешься найти неприятности на ровном месте.

Он не кривил душой. В его словах не было ни угрозы, ни желания унизить, только расчёт. А мне… Мне нужно было это напоминание. Напоминание о том, кто он есть. Чудовище, убившее тысячи людей. Тот, кто рвал тени в Лабиринте голыми руками. Тот, в чьих глазах горели багровые отсветы Бездны. Я вспомнила хищные, безжалостные движения. Я не должна была этого забывать. Никто не спасал меня из доброты. Демон спасал инструмент. Свой шанс на перерождение. И он перестраивал меня так, чтобы было удобнее и эффективнее этот инструмент использовать.

В груди стало холодно.

— Хорошо, — сказала я, и голос прозвучал ровнее, чем ожидалось.

Демон кивнул, принимая моё согласие как должное.

— Теперь слушай. Когда будете готовы отправляться дальше, заставь всех двигаться в темноте. Погасите свет и идите во мраке.

— Почему?

— Лабиринт не любит тех, кто подсматривает. — Хэй Фэн вдруг заговорил с интонациями наставника Цина, объясняющего прописные истины. — Свет рождает тени, тени — страх, страх замедляет. Тот, кто тащит с собой огонь, всегда оглядывается, ждёт нападения. А во тьме нет ничего, кроме дороги. Стены сами расступятся.

— Откуда такая уверенность? Что-то я не заметила, чтобы стены расступались, когда убегала от тени. — Ушибы, которые успели пройти после возвращения ци, тут же заныли.

— Я тут тоже проходил, — коротко бросил он. — И понял это только на втором круге. Но у вас нет времени столько блуждать. А ты не прошла, потому что поддалась страху.

Он поднял руку, и стена между нами дрогнула, пошла рябью. Лицо его начало расплываться.

— Выходи. Скоро все проснутся.

— Хэй Фэн…

Он задержался, глядя сквозь мерцающую завесу.

— Ты… — Я запнулась, не зная, что именно хочу спросить, и в итоге сказала очередную глупость. — Ты поэтому не появился в саду? Потому что не мог?

— Мог, — ответил он, и в голосе мелькнула тень веселья. — Но тогда пришлось бы объяснять, откуда у тебя такой заботливый старший брат. Или… — Он чуть склонил голову. — …что ты носишь в себе.

Поляна дрогнула, рассыпаясь золотистой пыльцой.

— Поговорим, когда выйдешь из Лабиринта, — донеслось уже на грани слышимости.

Комната отдыха встретила тишиной. Несколько светлячков мерцало под потолком, едва разгоняя тьму. Нефритовый Лотос сидела на лежанке напротив, привалившись спиной к стене, и дремала, уронив голову на плечо Изумрудной Лозе.

Я перевела дыхание. Чувства начали возвращаться, и медитативное спокойствие растворялось в них, как мёд в чае. Духовный барьер демона снова встал на место, отрезая нас друг от друга. И эта пустота вдруг показалась почти благословением. Потому что уходило и то странное, тягучее чувство, которое поднималось каждый раз, когда Хэй Фэн говорил спокойно, без насмешки. Когда признавал ошибки. Когда учил. Когда обещал защищать.

Ладони сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу, причиняя боль.

Он не защитник. Он просто ждёт своего часа, чтобы воспользоваться мной. Он просто делает меня удобной, перестраивая каналы, наполняя силой, ставя барьер, чтобы не чувствовать того, что отвлекает его от цели.

Это Хэй Фэн. Демон. Чудовище.

Не тот, кто гладит по голове и утирает слёзы. Хотя зачем-то он это делал, но явно не без умысла.

Я разжала кулаки, чувствуя, что на коже остались полулунные следы. Боль отрезвила и вернула ясность мысли.

— Барышня… — Голос принца донёсся из темноты. — Вы не спите?

— Я закончила медитацию, — ответила, стараясь говорить ровно, и запустила в воздух ещё небольшой рой светлячков. — Восстанавливала силы.

На лежанке зашевелились. Заклинатель Школы Земляного Корня сел, обхватив голову руками, и долго смотрел в одну точку. Ученик Школы Северного Ветра очнулся чуть позже, открыл глаза, некоторое время не двигался, потом повернул голову к Изумрудной Лозе, которая проснулась в тот же миг, когда раздался первый шорох, словно и не спала вовсе.

— Где мы? — Голос Земляного Корня был хриплым, как у человека, который долго молчал, да и сейчас произносил слова из последних сил.

— В комнате отдыха. — Принц поднялся и подошёл к ним. — Вы в безопасности. Восстанавливайте силы. Когда сможете идти, двинемся к выходу.

Изумрудная Лоза заиграла, и в этой мелодии не было ничего от того надлома и отчаяния, что держали её в саду. Простая, спокойная мелодия была наполнены светлой целительной ци и вливалась в слушателей, возвращая им силы.

Я смотрела на них и думала, что сказать, когда все будут готовы идти. О темноте, которая быстрее света. О том, что придётся убедить принца отказаться от огня, а Нефритовый Лотос — от световых талисманов, которые она уже вытаскивала из рукава.

Хэй Фэн был прав — это будет непросто. Но в том, что он не врёт насчёт выхода из Лабиринта, я не сомневалась. И напряжённо обдумывала будущий разговор.