АНАСТАСИЯ

— Насть. На-астя-я! — громким шепотом зовет Оксана, внезапно появившаяся в дверях моего кабинета. Она размахивает обеими руками, словно у меня за спиной сам дьявол появился.

Я плотнее прижимаю трубку к уху, чтобы было лучше слышно собеседника, и прикладываю к губам указательный палец свободной руки.

— Там! — не унимается она, кивая себе за спину. Вид у нее жутко взволнованный. — Из администрации города! По второй линии!

Да чтоб вас всех, а!

Ни минуты покоя!

Резко отнимаю трубку от уха, отодвигаю подальше и таким же громким шепотом выдаю гневную тираду:

— Ну и что ты орешь-то?! Перезвоню я им! Контакты возьми!

— Не дают! Говорят, ты нужна. Лично! И прямо сейчас!

— Значит, пусть через пятнадцать минут перезванивают. Обнаглели вконец.

— Ты шутишь?! Мне им так и передать?

— Слово в слово. И уточни, что это от меня лично!

Оксана уходит, а я возвращаюсь к разговору.

Когда Оксана переключает на меня звонок, я даже немножко приподнимаю голову и ровняю спину.

— Пресс-служба Ольховского. Анастасия Борисовна?

— Петр Арсентьевич, какой сюрприз. Вы переполошили мою помощницу. Не стыдно? — добавляю щепотку мягкости, это всегда срабатывает с мужчинами.

— Я могу переполошить весь город, — ухмыляется Берестовский. — Что мне ваша помощница?

— Не сомневаюсь. Чем обязана такому живому интересу?

— Хотелось бы переговорить и учесть некоторые… моменты.

— Репортаж не устроил?

— И это тоже. Нужно договориться о деталях и отметить нюансы, — роняет он деловито. — Желательно сегодня. Лично.

— Хорошо. Могу вечером, — быстренько прикидываю время. Его светлость ведь изволит-с в такой час еще оставаться на месте? — В шесть.

— Идеально, — как ему удается пропитать железной решимостью каждое слово? — В восемь еще лучше. Я уточню адрес.

Отключается, оставляя меня в растерянности.

У меня вытягивается челюсть, я отнимаю трубу от лица и бессильно рассматриваю телефон. Ни здрасте, ни до свидания.

Какой умный, однако. А если в восемь неудобно мне? Это, если что, уже нерабочее время!

Он всегда так ведет переговоры? Хотя какой там. Он отдает приказы. Но нужно же оставить собеседнику хоть толику ощущения, что он не заложник ситуации, разве нет?

Так.

Что корректнее сделать? Попытаться дозвониться до него и перенести встречу? Или проглотить и ждать, пока наступит восемь вечера?

Дозвониться не получилось.

Чертов Берестовский!

— Оксана, я отправляюсь объекты смотреть. Следующие съемки должны быть живописными, — объявляю, на ходу набрасывая на плечи пиджак. — На связи.

Дверь за спиной закрывается.

Мой капризуля заводится с полуоборота, едет мягко.

Ожидание вечера неспешно поклевывает мозг.

Ровно в семь вечера приходит СМС: «Ресторан «Прага». 20:00».

И точка геолокации.

Берестовский, надо же, тут же дозванивается:

— Анастасия Борисовна, я уточнил информацию. Отправил.

— Ресторан? — переспрашиваю, съезжая с дороги, здесь ужас какое плотное движение.

— Естественно. Это удобнее всего.

— Подъеду.

Не очень меня прельщает ужин с Берестовским, но я же понимаю, как у нас все делается.

— До встречи.

Ровный спокойный тон.

Говорят, в тихом омуте черти водятся.

Возле ресторана машин на парковке минимум.

Меня встречает администратор, вежливо здоровается.

— У вас сегодня немноголюдно, — замечаю я озираясь.

— Сегодня — да. Резервы на более позднее время, — поясняет с улыбкой девушка.

У нее живой взгляд и две ямочки на щечках. Миловидная.

Мы заходим в ВИП-зону, сокрытую от посторонних глаз.

Освещение хорошее — я сразу обращаю внимание на роскошные люстры и стильные светильники. Комната выполнена в бело-черно-коричневых цветах.

Массивный вытянутый деревянный стол с шестью обитыми кожей стульями кажется некомфортным для двух персон. Музыка тихая, приглушенная. Расслабляющая.

С краю скромненько пристроился Берестовский, листая меню. Завидев меня, он теряет интерес к пухлой папке и поднимается.

— Анастасия Борисовна. Вы пунктуальны, как ни одна женщина, — сдабривает комплимент щедрой улыбкой.

— Рада, что вы цените во мне специалиста, — язвлю тонко. Хотя он, наверное, даже не поймет.

— Как раз это и хотелось бы обсудить. Присаживайтесь.

Отодвигает стул напротив себя. Уже приятно, что не рядом, это было бы слишком… провокационно.

Я заказываю легкий салат и стакан воды. Ровно столько, сколько требуется, чтобы деловой ужин не перерос в неформальную встречу. Берестовский же не настолько сдержан. Он заказывает столько еды, сколько, казалось бы, не осилить и троим.

— Минут пятнадцать ожидания, — сообщает официантка.

— Напитки сразу, — безэмоционально роняет Берестовский, не отводя от меня глаз.

— Анастасия Борисовна. Нам необходим сюжет в стиле «Один рабочий день мэра». Требуется грамотная проработка подачи материала, готовность к придиркам со стороны оппонентов, — тут он хитро прищуривается и растягивает губы в коварной улыбке. — Освещение в массах. В свою очередь с нашей стороны вы получаете доступ в администрацию, возможность присутствовать на плановых и селекторных совещаниях, встречах, выездах в район и заседаниях различного уровня.

— И как я понимаю, значимость заседаний в оговоренные дни останется на уровне города.

Выше меня не допустят.

— Какая великолепная проницательность. Что скажете, Анастасия Борисовна?

Лишние вопросы я держу при себе. Даже просто находиться рядом с Берестовким довольно некомфортно.

Мы обсуждаем идею и начинаем горячо спорить, когда нам приносят салаты. Три тарелки.

— Благодарю, — кивает официантке мужчина и тянется к вилке.

Дверь в помещение распахивается, и входит…

— Добрый вечер.

Неожиданно.

Сухое усталое приветствие кажется неуместным, а появление здесь Ольховского — бестактным.

Новый гость размеренным шагом приближается к нашему столу, мажет по мне незаинтересованным взором, заставляя подумать о мелких букашках, недостойных внимания.

— Я закончил, — объявляет он утомленно, вальяжно отодвигая стул.

— Только что принесли салаты. Сейчас уже будет горячее, — поясняет Берестовский. — Мы с Анастасией Борисовной все обсудили. Она согласна.

Вот вроде бы и слова понятные, но все равно неразборчивый подтекст остался мною неразгаданным.

Ольховский бесстрастно смотрит в мою сторону.

— Здравствуйте, — вырывается у меня. Надо что-то еще сказать, информативно и по делу. — Да, я подготовлюсь к репортажу и…

— Это должен быть полноценный выпуск, — все так же размеренно поправляет меня Ольховский. В его сдержанном голосе обнаруживаю нотку охриплости, которую раньше я не замечала.

Мэр слегка поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются.

Мурашки пробегают по спине. Ольховский сверлит меня глазами, изучая. Что он пытается разглядеть? Не знаю.

Глаза в глаза, больше он никуда не смотрит. Мне становится зябко. Наконец, он добавляет:

— Мой рабочий день начинается очень рано. В пять ноль пять утра. Потянете?

— Понятно. Не проблема.

— Далее зарядка и пробежка. С восьми я уже на рабочем месте.

— Вы делаете зарядку?! — вытаращиваюсь я.

Как-то не клеится это легкое слово к мрачному человеку, что сидит… сбоку от меня.

Меня прошибает током.

Он ведь мог сесть во главе стола, но не сделал этого, а Берестовский специально отодвинул для меня второй стул, не оставляя вариантов выбрать себе место.

Глупость какая, да? Да, наверное. Это все тяжелая энергетика Ольховского. Очень спокойная, расслабленная, барская. Но от этого не менее давящая. Сбивает с толку.

— Пишите себе заметку, — кивает Ольховский. — Делает зарядку.

Он сейчас, кажется, пошутил. Но без тени улыбки это кажется зловещим.

— Хорошо. По поводу распорядка дня я могу связаться с вашей помощницей?

— Она сама с вами свяжется, Анастасия…

Мое имя звучит сильно и неоконченно. Ольховский вопросительно смотрит на руководителя своей пресс-службы. Тот тут же приходит на помощь:

— Борисовна!

— Борисовна, — повторяет Ольховский. Все так же мрачно и безрадостно. Словно перебирает каждую букву, отдельно ее пережевывая.

Набираю побольше воздуха в грудь и пытаюсь сбросить с себя странное наваждение.

Задаю несколько вопросов. Ручка в моей руке не замирает: я постоянно делаю пометки в блокноте, пока мужчины разделываются с горячим. Мой же салат остается нетронутым.

Я уже собираюсь поблагодарить за сотрудничество, но фраза застревает в горле, когда Ольховский откидывается на спинку стула и небрежно роняет:

— Петр Арсентьевич. У тебя дела еще остались, — и, не дожидаясь ответа, добавляет: — Пойди. Займись.

Но… что? Куда?!

Так и хочется вскрикнуть: «Подождите»!

И двух секунд не проходит, как Берестовский тянется к салфетке, неторопливо касается уголков губ и поднимается.

Его слова прощания встречают слабое одобрение: Ольховский кивает.

Мы остаемся с мэром наедине.

И сразу становится еще тяжелее. Вроде все выяснили уже.

— Мне все ясно, Илья Захарович. К работе приступаем на днях?

— Завтра, — шокирует он.

— Завтра?!

В пять утра? Так мне же команде нужно объявить! Это счастье, если я дозвонюсь до всех прямо сейчас! Еще лучше будет, если все в пять утра уже будут готовы начать работу, а это значит, что подъем нам предстоит максимум в половине четвертого утра.

— Конечно, — подозрительно прищуривается Ольховский.

— Вот как.

— Определенно.

— Мы можем утро отснять в другое время, чтобы не мешать вашей… пробежке.

— Утро мы будет снимать утром. У меня жесткий график. Другого времени просто нет. Придется подстроиться. Моя помощница вам позвонит. Если удобно — то прямо сейчас.

— Давайте примерно через полчасика. Я свяжусь с командой, отдам срочные распоряжения.

— Прекрасно. Через тридцать минут. Если угодно, вы можете общаться здесь.

— Не буду отнимать ваше личное время, Илья Захарович.

Решительно поднимаюсь.

Засада какая-то, честное слово!

Но ничего. Где наша не пропадала.

Приближаюсь к машине и на бегу уже звоню Оксане.

Даю ей задание обзвонить всех.

В общий чат скидываю срочное сообщение.

Ответа нет ни от кого.

Прячу телефон и отъезжаю от ресторана. Нужно не пропустить звонок помощницы Ольховского.

Телефон бряцает в кармане.

Наконец-то! Неужели все спят?!

Почему никто не отвечает?

Но вместо ответа в чате я получаю от Дениса насмешливое замечание.

Багров: «Ты, как всегда, везде. Но только не дома. И не спится же тебе по утрам, Настена, еще и ребят обрадовала:)».

Не поняла. Что за…

Ах ты! Не туда прислала сообщение! Дэну скинула!

Я: «Прости, диалогом ошиблась».

Перенаправляю сообщение ребятам.

И все. Сразу пошли ворчливые смайлики и вопросы «за что?».

Багров: «Ну как? Команда в восторге?:)».

Я: «Моя команда готова к любым сложностям».

Багров: «Так и быть, завтра могу позвонить и разбудить тебя по старой дружбе».

Я: «Обойдусь как-нибудь».

Багров: «А вот и зря. Ты же половину съемок бы проспала, если бы не я».

И, как всегда, выводит меня!

Я: «Если бы не ты, я бы преспокойно высыпалась себе по ночам!».

Багров: «Если бы не я, Настён, твои ночи были бы такими же холодными, скучными и одинокими, как сейчас».

Блокирую телефон. Ноздри раздуваются от возмущения.

Отбрасываю телефон на соседнее сиденье.

Пошел он. Философ!

Нормальные у меня ночи!

В игнор.

У меня на сегодня еще куча дел! Некогда мне злиться на человека, которого в моей жизни больше нет.

И наших горячих страстных ночей… тоже.