Резкий запах бензина бьет в нос, заставляя закашляться. Пытаюсь приподняться, но тело словно налито свинцом: ноги затекли. Голова раскалывается, висок пульсирует от боли. Осторожно ощупываю его, страшась увидеть алое пятно на подушечках пальцев. Липко и влажно. Подношу трясущиеся пальцы к глазам — кровь.

Мне удается подавить испуганный возглас.

С трудом приподнимаюсь и оглядываюсь. В полумраке салона видны силуэты двух фигур на передних сиденьях. Замогильная тишина устрашает еще больше. Кто эти люди? Что им от меня нужно? Ребята Ольховского?

Эдуарда я отпустила вчера вечером, сказав, что больше никуда не собираюсь. А теперь… Тихонько всхлипываю, тут же заглушая писк ладонью, остро ощущаю собственную беззащитность.

Страх сковывает даже мысли. Я не понимаю, что делать, мне хочется кричать, но я молчу, боясь обронить даже слово, издать хоть один лишний звук.

Пытаюсь отдышаться, через минуты две мне становится легче и сердце замирает. О боже! Где Лесеныш?!

Тревога за питомца придает сил, но что я сейчас могу сделать? Оглядываю салон. Надежда угасает быстро: кота со мной нет.

Вдруг спереди раздается отборная брань, водитель выкручивает руль сторону, меня нехило так тряхнуло, я едва не ударилась головой снова. Послышался стук глухого удара. Мы дном обо что-то стукнулись?

— Осторожно! — рявкает на водителя второй мужчина.

— Да тут яма!

— А тут девчонка! Сейчас свалится, руку сломает и… — тут он оборачивается и мне кажется, я никогда не забуду это лицо. Угловатое, с длинным носом, впалыми щеками и тонкими губами. — О… она уже проснулась. Как самочувствие, кроха? Не сильно мы тебя потрясли?

Его рот кривится. Шутник, однако, нашелся.

— Лучше всех, — бросаю я, заметно осмелев. — Маршрут можно поменять?

— В другой раз, малышка.

И довольный отворачивается.

Машина плавно снижает скорость.

— Я не понял, че такое, — возмущается шутник.

— Колесо прокололи. Тачку ведет! Надо менять!

Я успеваю выпрямиться и взглянуть в окно. Какая-то промзона, что ли. Вокруг темно, фонари слабо освещают дорогу. Встречных машин очень мало. Оглядываюсь: за нами вообще никого.

Сердце екает. Промзона — это совсем не то место, где бы я мечтала оказаться. Испуг и напряжение, приправленные внезапной поломкой и злым лицом весельчака-незнакомца, превращаются в липкий страх. Чувствую себя загнанной в угол. Как мышь в мышеловке.

Водитель, матерясь сквозь зубы, вылезает и принимается осматривать колесо. Шутник тоже выходит, не переставая ворчать и поглядывая на меня с каким-то странным любопытством через пыльное стекло.

Он достает сигарету, прикуривает и выпускает струю дыма в мою сторону. Когда я дважды безрезультатно дергаю ручку, мужчина начинает довольно скалиться:

— Ну что, красавица, страшно? Не боись! Сейчас все починим и домчим тебя с ветерком, — смеется он, ухмыляясь. Я отчетливо слышу его слова: дверь распахнута настежь. — Ты, главное, тихонько посиди, чтоб возни меньше было, ага? Побудь умницей.

Дружелюбные какие. В голосе весельчака отчетливо звучит предостережение и угроза одновременно. И что мне делать? То ли звать на помощь, то ли… Машину б угнать, да что толку? Я на ней далеко не уеду.

Киваю. На всякий случай. Пусть думают, что я покладистая.

Я плотнее прижимаюсь к сиденью, стараясь не привлекать лишнего внимания. Наблюдаю за происходящим через окно. Водитель возится с домкратом, машину слегка покачивает, шутник продолжает курить, поглядывая по сторонам. Фу, дым проникает в салон. Отвратительно.

Оглядываюсь. Вокруг — обшарпанные ангары, груды металлолома, и все также не смолкает зловещая тишина.

Я еще раз гляжу по сторонам, стараясь действовать незаметно. Нельзя просто сидеть и ждать, пока они вернутся в салон. Нужно попытаться сбежать. Выбраться незамеченной я точно не смогу. Зато, когда мужик поменяет колесо, я могу хотя бы попробовать успеть перебраться вперед, захлопнуть переднюю дверь и заблокировать замки. Они ведь не ожидают отпора… А вдруг удастся уехать? Ключ в зажигании. Это мой шанс, единственный шанс выбраться из ловушки.