— Ложись, — Эмбер показала на застеленный простыней массажный стол.

По ее рукам Рольф тоже будет скучать. Чуть грубоватым, порой безжалостным, если тело Рольфа сопротивлялось ее действиям. Но всегда приносящим облегчение.

А еще он станет тосковать по иногда неуклюжим, но всегда острым шуткам и по неспешным разговорам ни о чем, пока Рольф торчал в ледяной ванне, а Эмбер стояла над ним с таймером в руках.

Да даже по намешанным ею протеиновым коктейлям. Пусть это и редкостная мерзость, тут Рольф был солидарен с Чарли, но дело было в заботе. Да, Эмбер получала зарплату за свои старания, но Рольф никогда не был просто пунктом ее должностной инструкции.

— На спину, на живот? — спросил Рольф.

— На живот сначала, — распорядилась Эмбер. Подождала, пока он снимет обернутое вокруг бедер полотенце, ляжет и прикроет задницу. — Ты где шею-то спалил? — спросила со смесью осуждения и недоумения.

— Да?.. Ай… — зашипел Рольф, когда она коснулась пальцами действительно горящей кожи. — На параде пилотов, наверное.

— Конечно, солнцезащитные кремы мы ведь просто так возим, — возмутилась Эмбер. — Нам же нравится лишний багаж, а наши менеджеры обожают длинные таможенные декларации.

— Не шуми, чуть-чуть же прихватило, — отмахнулся Рольф.

— Конечно, угли ж не отваливаются, — фыркнула Эмбер. — Сейчас тут чуть красное, но через час ты нахлобучишь сверху шлем, и при каждом движении головы он будет тереться о твою шею.

— Между ними балаклава, — напомнил ей Рольф. — Нормально все будет.

— Ну-ну… — Эмбер ни разу не убедили доводы Рольфа. — Завтра утром расскажешь мне, насколько было нормально. Пока лежи.

Она достала что-то из своей неизменной сумки, с какой приходила к Рольфу. Точнее, чемодана размера “эль”.

— Чем хочешь намазать? — забеспокоился Рольф. Гонщики не были настолько плотно под колпаком Всемирного антидопингового агентства, как бегуны, пловцы, или, например, теннисисты, но тем не менее проверки проходили регулярно. И выборочные тесты тоже были.

Не так часто, как в других видах спорта. И Рольф еще не слышал, чтобы кто-то попался на запрещенной фарме. Причина была не в том, что все настолько честные. Просто на скорости далеко за триста километров в час лекарства могли работать непредсказуемо. Принять что-то для увеличения скорости реакции, а вдруг в условиях перегрузок пять и больше "жэ" они вызовут торможение нервной системы? Или повышенная реакция приведет к тому, что пилот будет делать много лишних движений и в итоге чаще ошибаться? Гонять лекарствами вес? Так большинство из них основаны на принципе выведения лишней воды, а за гонку и без мочегонных от двух до трех литров уходит, а в такой жаре, как в Сингапуре, и больше можно потерять. На ходу пить приходится, чтобы в обезвоживание не свалиться. Что еще? Выносливость? Ну так она достигается тренировками, на одних пилюлях два часа баранку не покрутишь. И шею таблетками не накачаешь.

— Крем с пантенолом, — Эмбер показала ему тюбик. — Чем твои коленки мазали, пока ты не перестал модничать и не начал надевать гелевые наколенники.

— Я не модничал, просто в этом году посадка чуть другая, и колени упираются в кокпит, — отмахнулся Рольф. На саднящую обожженную кожу приятным холодком лег быстро тающий крем.

— Просто ножищи отрастил, ни в один кокпит нормально не лезут, — по-доброму поддела его Эмбер и принялась за работу.

Жаль, ее нельзя будет забрать с собой. У Рольфа вряд ли найдется столько свободных денег, чтобы "перебить" зарплату здесь. И не факт, что сама Эмбер согласится жить большую часть года в Америке. Тем более, если их отношения с Биллом продолжатся. Рольф не был силен в судебных делах, но вроде слышал, что после какого-то времени, проведенного в тюрьме той страны, где тебе вынесен обвинительный приговор, можно подать прошение об экстрадиции на родину и отбывать наказание там. В этом случае Эмбер явно не захочет уезжать далеко от дома.

Чем больше Рольф думал о своей дальнейшей карьере, тем привлекательнее казались ему заокеанские серии. Он тоже будет скучать по Европе, но если по справедливости, то большинство его рекламодателей базируются в Штатах и Канаде. Так что если он обратит свое внимание на гонки там, глядишь, и спонсор найдется. И как знать, может, и удача повернется нужной стороной. Тот же Алессандро Занарди, дважды пытавшийся покорить Формулу Один и не преуспевший в этом, был чемпионом серии CART — осколке IndyCar, в какой-то момент едва не затмившем “материнскую серию”.

О Занарди Рольф вспомнил очень вовремя. Алессандро был тем самым примером, доказывающим, что никогда в жизни нельзя опускать руки. Судьба не раз и не два наносила Алессандро жестокие удары, его карьера знавала и взлеты, и падения, а в две тысячи первом ее, как тогда казалось, оборвала тяжелейшая авария, лишившая его обеих ног. Никто не ожидал, что Алессандро когда-нибудь вернется в боксы, но он это сделал. Побеждал на машинах с ручным управлением, а потом стал чемпионом двух Паралимпиад, опередив всех соперников в гонках на ручных велосипедах.

— Ты там уснул или скончался? — спросила Эмбер, закончив месить шею и плечи Рольфа. После крема кожа успокоилась, и никаких неприятных ощущений уже не было.

— Просто задумался, — признался Рольф. — Эмбер, а может, ну ее?.. — скривился, когда безжалостные пальцы двинулись вниз по позвоночнику. — Сейчас меня поясница не беспокоит, а завтра она мне будет уже и не нужна.

Эмбер не стала спрашивать, с чего такой минор в настроении. Не глупенькая, тоже все поняла.

— А тесты на будущей неделе, что, насчет них память отшибло? — спросила вместо этого. — Или думаешь, Вергас в одиночку все откатает?

Тесты… черт возьми, Рольф совершенно забыл о них.

По идее мысль о том, что сегодня будет не последний раз, когда он выведет свою машину на трассу, должна была обрадовать. Но она лишь сделала больно.

Ни Жерар, ни кто-то другой из менеджеров ничего не говорил ему про тесты. Надин тоже молчит, а уж она такие вещи должна знать еще и потому, что Рольф не сможет ничего толком сделать без своего гоночного инженера.

Значит, его не ждут. Возможно, в Сингапур уже летит кто-то из “листа ожидания”. Юниоры, хорошо показавшие себя в Формуле Два или Три. Молодые, азартные, полные надежд.

Рольф поморщился: пальцы Эмбер крошили его крестец. Тут всегда было очень больно — последствия сидячей работы, по выражению Тоби.

— Вот и славно, — похвалила его Эмбер миллион лет боли спустя. — Переворачивайся.

Проследив, как Рольф выполняет ее указание, она кинула ему на бедра полотенце и принялась за плечи. Рольф с ужасом ждал, когда дойдет очередь до запястий. Боли будет столько, что крестец покажется щекоткой.

Что-то блеснуло. Рольф, обычно или дремавший во время массажа, или разглядывающий потолок, перевел взгляд на Эмбер.

Так и есть. Блестел довольно крупный кулон на шее Эмбер. Занимаясь с Рольфом физиотерапией, она обычно носила темно-синие "хирургички". Хлопковые рубашки свободного покроя, давно ставшие любимой одеждой не только хирургов, а вообще всех медиков, как правило, имели вырез уголком на шее — чтобы было легко надевать и снимать без застежек. Сегодня она надела белую, видимо, купленную совсем недавно — ткань еще была жесткая от фабричной пропитки и местами топорщилась. Вот и горловина не прилегала к телу, а стояла торчком, выпустив кулон на волю.

Необычный выбор украшения.

Кулон напоминал политый шоколадной глазурью пончик, только его бока были не гладкие, а состояли из множества крохотных граней, бесконечное число раз отражавших свет. Или составную часть популярных не одно десятилетие модульных браслетов. Первой на рынок их вывела фирма, специализирующаяся на бижутерии премиум-сегмента, но теперь многие ювелирные дома тоже выпускали тросики-основы браслетов и создавали целые коллекции "шармов", так стало принято называть то, что на эти тросики нанизывали.

Может, это и был такой "шарм"? Эмбер купила один, но передумала собирать браслет? Или сразу была идея пропустить через него цепочку. Рольф несколько раз видел, как таким образом носили обручальные кольца, причем в равной степени это делали и мужчины, и женщины.

Правда так поступали вдовцы и вдовы. Рольф не был готов утверждать, что это непременное условие, но другие причины ему не попадались.

— Красивый кулон, — сказал Рольф. — Очень блестит.

Пожалуй, даже слишком сильно для стекла, пластика или ювелирного кристалла. Впрочем, это, наверное, больше к Джесси вопрос, он о драгоценных камнях больше знал.

— Это бижутерия, — Эмбер смутилась, как и всегда, если речь заходила о чем-то личном, убрала кулон под рубашку. Стоило ей наклониться над Рольфом, кулон тут же выскользнул обратно. — Недорогой, — уточнила она будто бы сердито.

Или Рольфу так показалось просто потому, что у Эмбер дыхание уже сбилось? Кондиционер, конечно, делал воздух в комнате прохладнее и суше, но они все равно были в тропиках. И любая физическая нагрузка здесь давалась тяжелее. А Эмбер уже прилично повозилась с Рольфом.

А может быть, она на самом деле сердилась. Не на Рольфа, в его вопросе не было ничего такого, он, в конце концов, просто сделал комплимент. Как знать, не злилась ли Эмбер на Билла — вдруг он пытался украсть этот кулон у нее, решив, что камень натуральный.

— Насколько больно? — Эмбер согнула правую руку Рольфа в кисти.

Прилично. Боль прошила руку до самого локтя.

— Четыре, — неохотно признался Рольф. — И вот сюда отдает, — показал на "косточку" на локте.

— Ожидаемо, — Эмбер нахмурилась. — Мазь или тейп? Я за мазь.

— Не, давай без фармы, — попросил Рольф.

— Ладно, — Эмбер пожала плечами, мол, каждый сам творец своей межпозвонковой грыжи. — Тогда затейпирую.

Рольф встал, обернул бедра полотенцем. Посмотрел на часы. Нормально, успевает спокойно одеться.

— Вот черт… — выругалась Эмбер. — Да где же он?..

— Кто? — не понял ее Рольф.

— Спирт… — пробормотала Эмбер, копаясь в своем обширном чемодане. — Надо руки обезжирить, иначе тейп не приклею нормально.

— Так сходи их вымой и все, — предложил Рольф.

— Погоди, может, хоть спиртовые салфетки есть?.. — Эмбер добралась до дна своего ящика Пандоры, но ничего не нашла. — Ладно, сейчас, — смирилась со вздохом. — Тут все мыло с бальзамом. После него руки скользкие, сколько не смывай, — с чувством высказалась, собирая выложенное на массажный стол обратно.

Ушла в ванную. Вода зашумела, потом утихла.

Эмбер вернулась, оторвала от лежащего у нее в сумке рулона бумажных полотенец одно, вытерла руки.

Быстро, но без суеты нарезала ленты тейпа, замотала Рольфу оба запястья и протянула заклейки дальше, до самых плеч.

— Потри ленты пальцами, чтобы разогрелся клей, он термоактивный, — распорядилась, убирая со стола обрывки антиадгезионных полосок. — А я тебе протеиновый коктейль смещаю.

— Нет, уже не полезет, — отказался Рольф.

— Тогда хоть витаминно-электролитный, — не собиралась сдаваться Эмбер. — Тебе нужно сохранить концентрацию.

— Ладно, витамины давай, — согласился на меньшее из двух зол Рольф.

Эмбер кивнула. Откинула со лба волосы, закинула в термос Рольфа несколько шипучих таблеток, залила водой, открыв вторую из прихваченных им бутылок.

— По глоточку, чтобы не так сильно потеть, как раз до соски в машине хватит, — сказала, передавая Рольфу термос.

— Ага… — тот покачал его в руке. Пока пить не хотелось. Рольф посмотрел на Эмбер. — Спасибо тебе.

Она не поникла. Не опустила плечи, ее глаза не наполнились слезами. Но и спрашивать, за что он ее благодарит, тоже не спешила.

— Тебе тоже, — Эмбер застегнула чемоданчик. Улыбнулась, а точнее растянула губы. Глаза ее остались полны печали. — Пей воду.

И она ушла.

Рольф дождался, пока тяжелая поступь Эмбер стихнет в глубине моторхоума и сдернул с бедер полотенце. Пора было облачаться к последнему выходу на сцену.

Он гонялся полных шесть сезонов и плюс несколько гонок, когда в статусе тест-пилота заменял сломавшего запястье Маурисио. Всего сто тридцать две гонки, сегодняшняя станет сто тридцать третьей. Неплохо, даже подиум был.

Покончив с нижним слоем одежды, Рольф сунул ноги в штанины комбинезона, надел гоночные ботинки. Поддернул комбинезон, чтобы держался на заднице. В рукава влезет уже перед тем, как заберется в кокпит.

Сел на кровать. Покрутил руками. Болело намного меньше. Потянулся за термосом, но тут понял, что, прежде чем заливать в организм новую воду, надо избавиться от уже в нем имеющейся. Сходил в уборную, сполоснул руки, умылся. Оторвал полотенце, вытерся. Посмотрел на диспенсер.

Что с ним было не так? Почему Рольфу казалось, что он наконец поймет, что его тревожит, когда разгадает тайну прибора? Он снова потянулся к полотенцу…

Правой рукой.

Черт возьми, правой! А Билл левша!

Вот почему Рольф так и не смог повторить линию отрыва. Она просто получалась зеркальной, вот и все.

Уже третья попытка левой рукой удалась. Получилось, может, и не так аккуратно, и времени Рольф потратил куда больше, чем уходило у Билла, но тем не менее.

Он снова сел на кровать. Мысли, убаюканные разговором с Эмбер и ее руками, снова заметались в голове, как пчелы, когда к ним в улей забрался медведь.

Рольф пытался вспомнить, как было оторвано полотенце в номере Пио. Не была ли фотография зеркальной?..

Вряд ли, так случается, если снимают на фронтальную камеру. Ее разрешение практически всегда хуже основной, а Ченг хотел получить снимки наибольшей четкости, это было логично. Значит, надо исходить из того, что снимок был нормальный, и стороны света там не перепутаны.

Вспоминай, Рольф! Ну же, давай! С какой стороны был длинный конец, справа или слева? Кто был в номере Пио, Билл, и тот же человек, посетивший комнату Маурисио, ведь в его санузле бумажное полотенце оторвал правша.

Может, это разные люди, никак между собой не связанные и не знакомые? Или вообще кто-то захотел подставить Билла? Но тогда ему-то какой резон себя оговаривать? Или нет, Пио ударил он, но при этом к смерти Маурисио отношения не имеет?

У Рольфа не было ответов. А вопросы все множились и множились, как мокрые пятна на асфальте по мере усиления дождя. Еще немного, и они сольются в сплошное пятно, а потом сначала в более низких местах, а потом и по всей площади покрытия образуется лужа.

Кем было оторвано полотенце? Правшой или левшой?

Мысль о том, что в комнате Маурисио мог поработать подражатель, так же, как и Рольф, приметивший необычную привычку Билла, он отмел сразу. В этом не было смысла — у Билла было непрошибаемое алиби. В то время, когда Маурисио лишали жизни, он лежал на подкатной тележке под его автомобилем, меняя стертую нижнюю пластину на новую.

Давай, Рольф, ты сможешь. Сосредоточься, но не педалируй воспоминания. У тебя профессиональная зрительная память, сейчас все придет само, только надо дать мозгу время… ну же, сейчас, вот уже…

Негромкий писк таймера показался Рольфу гласом труб иерихонских. От сосредоточенности не осталось и следа, уже почти проступившая в памяти картинка снова затуманилась. Времени на повторное погружение не осталось — ему было пора выводить болид из боксов, чтобы занять свое место на стартовой прямой. Подхватив телефон, Рольф вышел из комнаты.

О том, что не сделал ни глотка витаминизированной воды, он вспомнил только через час.