В начале XVIII в. Сиам оставался крупнейшим государством на Индокитайском полуострове. В 1689 г. вождь антифранцузского восстания Петрача был провозглашен правителем Сиама, Тенассерима, о-ва Пукет, Питсанулока, защитником Камбоджи и малайских султанатов Джохор, Паттани, Кедах.

Господствующий класс Сиама к XVIII в. численно возрос за счет должностных лиц с титулами кун и мун, вышедших из общинной верхушки. По сложившемуся к этому времени порядку простолюдин при определенных условиях мог рассчитывать на ранг по системе сактина до 10 тысяч. Система рангов сактина связывала лиц разного социального статуса в рамках вертикальной структуры, в определенной мере нейтрализуя размежевание общества на горизонтальные страты. В иерархии рангов сактина на верхних ступенях располагались лица, наделявшиеся традиционно-религиозным сознанием высшей благодатью (бун) и моралью (тхамма); им же принадлежали самые престижные вещи (дворцы, слоны, кони, паланкины, зонты и т. п.). Носителями высших рангов сактина были пу ди — «хорошие люди», обладатели «хороших вещей». Архаическое мифологическое мышление рассматривало вещь вкупе с ее изготовителем и одновременно владельцем. Эти архаические представления с течением времени трансформировались в иерархическую систему распределения трудовых ресурсов страны и произведенных ими «вещей».

В период поздней Аютии система рангов сактина имела 27 ступеней, охватывая весь народ. Самые престижные ранги по сактина — с 10 тыс. до 100 тыс. — присваивались упарату (соуправителю), главам кромов, наместникам провинций — выходцам из семьи правителя. Титул знатности в обществе Аютии не был наследственно закреплен. Потомки принцев получали более низкие ранги знатности (до 500) и могли переходить в разряд простолюдинов. Но, будучи включенными в состав знати — куннанг, служилые семьи получали привилегии: они без выкупа освобождались от государственных работ, имели, хотя и ограниченное, право на передачу личного имущества по наследству, в суде куннанг могли представлять другие лица. Но к лицам с более высокой степенью сактина общество предъявляло более высокие требования в соблюдении норм нравственности. В случае нарушения их лицо с более высокой степенью сактина подвергалось и более суровому наказанию.

Низшим рангом сактина для простолюдина было 10 рай: ниже шли рабы, потомки рабов и нищие. Глава домохозяйства имел 20 рай и в силу этого мог распоряжаться рабочей силой всех членов семьи, которые имели низшие ступени по сактина. В то же время сам он подчинялся приказам лиц с более высокими рангами по сактина. Ранги в 50 рай имели командиры небольших отрядов солдат; солдаты, овладевшие искусством стрельбы из пушек; ремесленники, ценившиеся за мастерство, особенно в оружейном деле. В данном случае ранг не отражал реального общественного положения ремесленника, выделяя его как создателя престижных либо редких «вещей».

Рис. 20. Государства Индокитайского полуострова в XVI–XVIII вв.

К XVIII в. система рангов (или достоинств) далеко ушла от своих истоков, которые питали ее с XIII в. и состояли в пожалованиях дохода с земли членам семьи правителя. В XVIII в. связь с доходом с определенного участка земли (на) была утрачена получателем ранга. Но ранг довольно точно соотносился с долей в общей массе централизованной ренты-налога, приходившейся на долю получателя, регулировал взаимные права и обязанности членов общества сверху до низших этажей иерархии. Такой порядок стабилизировал социально-политическую структуру, укреплял систему распределения. Верхи общин входили в состав господствующего класса в силу своих социально-экономических позиций: они эксплуатировали слои с низшими рангами сактина, сами подвергаясь эксплуатации со стороны государства.

Клановая сплоченность, на чем была основана система рангов сактина, к XVIII в. слабеет, ей на смену приходит осознание эксплуататорскими слоями общности социально-экономических интересов, отличных от интересов эксплуатируемой массы. И эта тенденция укрепляется на протяжении XVIII в. Верхние слои общин в экономически наиболее развитых (южных) районах Сиама в силу специфических торговых интересов оказались ближе к китайскому капиталу, чем к своим верхам и низам.

Смена парадигм, взглядов на свое общество отразилась и в сфере идеологии: памятники индуизма в XVIII в. уже не осознавались народом как святыни, часть их была разрушена временем.

Система рангов сактина в XVIII в. отражала лишь часть социальной реальности. Общество этого периода было четко дифференцировано в зависимости от отношения к шестимесячным безвозмездным работам на государство и уплаты налога. От работ на государство освобождалась знахъ-куннанг (ее высший слой составляла семья правителя), противостоявшая простолюдинам-прай, т. е. членам общества с рангами от 10 до 350 рай: это было податное население, обязанное выполнять государственные работы и платить налог в рисе с земли. Ниже прай находились «рабы» — тхат.

В социальной структуре Аютии прай были самой многочисленной социальной категорией, сохранившей свою дееспособность и более высокий общественный статус, чем «рабы». В списки прай заносились имена мужчин, женщин и детей. С XVII в. в состав прай включались прай луанг (земледельцы, подданные правителя) и прай суэй. Прай луанг безвозмездно работали на государство по шесть месяцев в году. У прай суэй эти работы были заменены взносом натурой ценных продуктов, шедших на внешний рынок. Сохранилась и категория прай сом — земледельцев, приписанных к должностным лицам в качестве слуг (гребцов, охраны и т. п.). В первой половине XVIII в. численность этой категории стала возрастать. Должностные лица в обход установленных законом норм приписывали себе большее число прай. Прай сом выходили из разряда податных, что ослабляло силу государства, но делало переход в разряд прай сом притягательным для прай, освобождавшихся таким образом от государственных работ. О размывании слоя прай луанг свидетельствуют многие указы первой половины XVIII в.

Стремясь воспрепятствовать этому процессу, активизировавшемуся в связи с закрытием страны для внешней торговли и ухудшением материального положения прай, господствующий класс усилил регулирующую деятельность политической надстройки. Указ 1710 г. обязывал пай (хозяев) оказывать помощь тем прай, которые попали в затруднительное положение. Указы 1711 и 1722 гг. требовали от должностных лиц разыскивать прай, приписанных к их му-отрядам, в том числе прай, ушедших в буддийские монастыри. Указ 1744 г. пытался воспрепятствовать злоупотреблениям должностных лиц при регистрации прай луанг, требуя присутствия чао крома или его заместителя, палат крома, возглавлявших приказы, ответственные за регистрацию населения.

Переход в разряд прай сом был не единственной возможностью выхода из податного состояния: в первой половине XVIII в. стало возрастать число «рабов», т. е. лиц, «свобода» которых была заложена или продана. По закону каждый прай луанг имел, в зависимости от пола и возраста, цену, выраженную в раковинах каури. При продаже «свободы» за сумму ниже половины стоимости, указанной в законе, акт продажи фиксировался в документе, который регистрировался в особом ведомстве; при этом должны были наличествовать поручители сделки. Заклад «свободы» обычно совершался в силу «тяжелых обстоятельств», на что указывалось в документе о закладе.

Прай, часть свободы которого была заложена, становился тхат с правом выкупа. Хозяин долгового раба не имел права на полное распоряжение им, т. е. не мог его перепродать новому хозяину, продать в полное рабство, убить, жестоко наказать. Проданный за часть цены в долговую кабалу, прай оставался прай луанг — «подданным правителя», т. е. был обязан выполнять безвозмездные работы на государство. Но срок последних указом 1724 г. был снижен до четырех месяцев. Форма использования труда таких тхат в хозяйстве их новых владельцев не совсем ясна. Чаще всего закладывали «свободу» женщин и младших членов семьи, их труд использовался в основном в работах по дому.

Проданные за полную стоимость прай становились полными тхат-рабами. Составления документа и наличия поручателей в этом случае не требовалось: такая продажа была рыночной сделкой, и раб поступал в полное распоряжение хозяина. Косвенные данные указывают на укрепление экономических позиций общинной верхушки (най) в южных районах. Тхат поступали в распоряжение богатых най; социальная категория собственников рабов стала экономически значимой к началу XVIII в. Рабами считались военнопленные, потомки рабов, семьи, переданные монастырям навечно. Вся категория полных рабов-тхат освобождалась от выполнения безвозмездных работ на государство. Поступая в частное владение должностных лиц, монастырей, общинной верхушки, рабы расширяли сферу частнособственнических отношений.

Рост экономической мощи най южных провинций влиял на внешнюю политику правящих кругов Аютии. В 1722 г., после долгого перерыва, в Китай была направлена миссия с дарами и предложениями закупить рис в Сиаме. В письме, которое миссия доставила ко двору в Пекин, отмечалась низкая цена сиамского риса. В том же году для южных районов Китая, где случился недород, в Сиаме закупили 300 тыс. пикулей риса. С этого времени рис регулярно направлялся в Фукен. Торговые операций вели китайские купцы, проживавшие в Сиаме. Увеличился флот джонок: в 1744 г. сиамские власти разрешили китайцам сооружать джонки в Сиаме, направляя их для регистрации в Китай. Развилась внешняя торговля сельскохозяйственными продуктами. На этой основе рос местный китайский торговый капитал. Отсутствие нивелирующего фактора в ценообразовании, большая разница в ценах способствовали получению высокой нормы прибыли. Внешняя торговля рисом стимулировала ведение товарного земледельческого производства. Товаризованный рисопроизводящий приморский район в XVIII в. по многим показателям противостоял натурально-потребительским районам традиционного земледелия.

Поддерживая рыночные отношения, государственная власть в то же время пыталась ограничить чрезмерное социально-политическое усиление торговой прослойки и опереться на традиционную знать. Острый конфликт между столичной знатью и обладателями торгового капитала возник в 1733 г., когда умер внук Петрачи Тайсра (1709–1733), назначивший соправителем (упаратом) своего брата Боромакота. Против него выступили почти все крупнейшие должностные лица столицы, поддержавшие сына последнего правителя.

По словам таиландского историка Дамронгта, в столице развернулась настоящая гражданская война. Боровшиеся за власть партии готовились к ней открыто, в столице сооружались укрепления. Нет достаточных материалов, чтобы судить, кто же поддерживал упарата, но, по-видимому, это были силы, связанные с рынком, а не с традиционной системой распределения. Конфликт закончился победой Боромакота (1733–1758). В этой войне погибли многие представители столичной знати. Должностные лица, которым удалось спастись, бежали из столицы. После этих событий столица, по словам историка, обезлюдела.

Известна еще одна попытка изменить политическую структуру страны в интересах слоев, связанных с рынком: во время паломничества Боромакота по святым местам 300 членов китайской торговой колонии попытались захватить дворец, но в развернувшемся сражении были разбиты.

Это заставило Боромакота ввести запрет на занятие государственных должностей лицами, не получившими образования в буддийских монастырях; таким образом ограничивались возможности занятия государственных должностей выходцами из китайской общины, получившими доступ к ним в начале XVIII в.

Правление Боромакота, продолжавшееся двадцать пять лет, отличалось устойчивостью: в таиландской историографии оно характеризуется как «золотой век». При нем сооружались новые храмы. При дворе правителя в Аютии поэты перелагали и пересказывали в поэмах и драмах содержание считавшегося священным текста «Рамакиен». Эти же сюжеты использовал придворный балет в пантомимах масок и в классическом танце. Разработка сюжета «Рамакиен» была привилегией поэтов — членов семьи правителя, заложивших на основе традиционных образов принципы классической сиамской драматургии. Последняя основывалась на трех видах драмы: кон, нанг и лакон. Кон использовал пантомиму, в которой участвовали мужчины-актеры в масках. Цвет маски ассоциировался с героем и его характером: маска Рамы была зеленой, Лакшмана — золотой, Ханумана — белой, Сугривы — красной. Текст читали декламаторы за сценой. Представление сопровождалось игрой оркестра и пением сидящих на сцене певцов. Каждый жест и движение актеров имели традиционное символическое значение.

Нанг (теневой театр) вырос из шаманского ритуала вызывания душ умерших предков. Лакон — классический сиамский театр без масок. Придворный театр именовался Лакон най, в нем разыгрывались эпизоды из «Рамакиен», из поэмы «Инао», рассказывавшей о приключениях яванского героя Унарут. Роли в Лакон най исполняли женщины.

Драма лакон использовалась и народным театром, где она называлась лакон нок. Последний особенно охотно прибегал к роману «Кун Чан Кун Пэн». В его основу положен рассказ о похождениях Кун Пэна, воина при дворе одного из правителей Аютии. Занятные, комические и трагические эпизоды романа увлекали слушателей не меньше, чем рассказы о Раме.

В изложении событий романа не придерживались строгой последовательности: сюжет был открыт для включения в него новых рассказов, обрастая на протяжении времени все новыми эпизодами. В XVIII в. его свели в несколько вариантов, составленных стихотворным размером клон — народным стихом, противостоявшим придворному стилю рачасап. Все известные виды клона, бытовавшие в народной поэзии, известны под общим названием клон кап ронг — стих с пением, исполнявшийся под инструментальный или вокальный аккомпанемент. Он импонировал слушателям особенностями мироощущения и способами изображения действительности.

В жизни сиамского общества продолжались перемены, определившие направление его дальнейшего развития. Локальные крестьянские выступления начала XVIII в. и сепаратистские устремления местной знати, привлекавшей к участию в мятежах и земледельческое население, сменились полосой относительного спокойствия. Но в середине XVIII в. появились признаки ухудшения положения земледельцев. Из Указа правителя, датированного 1748 г., следует, что прай луанг находились подчас в худшем положении, чем даже тхат.

Указ 1752 г. констатировал широкое распространение «шаек бандитов» — наклэнг. С официальной точки зрения участник в наклэнг считался «бездельником», «жуликом», а в народе сложился образ храбреца, всегда готового к схватке, преданного друзьям и родственникам. Наклэнг формировала энергичная молодежь, которой деревня поручала организацию защиты. Не отрываясь от земледельческих занятий, наклэнг создавали формирования с внутренней иерархией и междеревенскими связями.

Рост к середине XVIII в. налогового бремени, признаки инфляции активизировали действия наклэнг, приступивших к перераспределению богатств деревенской верхушки в интересах всей деревни. В среде тайских крестьян подобные действия не осуждались, поскольку члены общин воспринимали потерю или приобретение имущества либо скота с точки зрения интересов общины в целом, а не отдельных лиц. При подобном понимании соотношения частной и коллективной собственности действия наклэнг оправдывались традиционной моралью и даже не пресекались местной властью, которая фактически признавала их как законные, стараясь удержать, тем не менее, в определенных рамках. Но, по-видимому, в середине XVIII в. действия наклэнг в связи с обеднением деревни приобрели такой угрожающий характер, что вызвали беспокойство центральной власти, воспринимавшей распространение «бандитизма» как показатель разорения деревни.

Иноэтническое население, в котором преобладали китайцы, не привлекалось к выполнению безвозмездных работ на государство, что открывало перед ним благоприятные возможности для занятий торговым земледелием и промыслами. К середине XVIII в. денежные средства у этой социальной группы были значительны.

На усиление позиций торговой прослойки указывает и политика правящих кругов. Преемник Боромакота Экатат (1758–1767) обнародовал указ об унификации в интересах торговли системы мер и весов на территории государства.

В 1759 г. на страну вновь двинулись войска Бирмы. Как метко заметил французский миссионер Тюрпен, «для сиамского монарха лучше было бы иметь железо, чтобы ковать оружие, чем слитки золота, которые возбуждают алчную зависть соседей». В 1766 г. Аютия подверглась новой осаде бирманских войск. В апреле 1767 г. город был захвачен и сожжен, казна отправлена в Бирму. Туда же как военнопленные попали семья правителя, представители столичной знати.

Борьбу за независимость возглавил наместник провинции Так, выходец из китайской семьи, адаптированный в тайской служилой среде — Пья Таксин. Он опирался на китайскую деловую общину и экономически развитые районы юга страны. По словам французского миссионера Корре, очевидца событий, «быстрое восстановление сиамской экономики после бирманского вторжения и падения Аютии оказалось возможно благодаря местным китайцам». Независимость Сиама была восстановлена в 1768 г.