Я прислушался к совету Степаныча и первым делом стал укреплять нашу “власть”. Понятно, что основные городские фракции мы победили и конкурентов у нас сейчас нет. Но этот момент нужно обязательно зафиксировать. Причём, желательно во всех формах. Социальной, политической, экономической и, разумеется, силовой. Поэтому главной задачей после победы над белыми стало распространение влияния биообщины на всю столицу. И для этого, как нельзя лучше, подходили дендроиды и обязательное введение феромаркеров.

Понятно, что процесс этот не быстрый и довольно энергозатратный. Да, и объяснить людям, что это и зачем, вообще, нужно, тоже придётся. Но у нас есть отличный пример в виде тех, кто уже жил в новом социуме. Так что, выбрав самых активных и общительных (желательно с ораторским талантом), мы добавили им в помощь текстовые материалы (трёхстраничная брошюрка с яркими лозунгами и краткой информацией по теме) и отправили в народ нести обновлённые идеи взаимовыгодного сосуществования. Отдав это направление двум Василиям, Георгию и Варваре экономику, сам же решил разобраться с, всё ещё сидевшими в темнице, шаманами. Не столько для собственного успокоения и понимания, кто же всё-таки был предателем, а сколько для поиска союзников в сложном деле химеризации. Квинтэссенция V у меня всё ещё находилась на минимальном уровне и без чужой помощи я просто не справился бы с поставленными задачами. Восстановление, конечно, шло, но не такими темпами, как мне хотелось. Ещё неделя-полторы по самым скромным подсчётам. Можно попробовать устроить “донорское переливание” за счёт какого-нибудь добровольного реципиента, но я решил оставить такой вариант на самый крайний случай. В моём прошлом мире такими вещами занимались лишь при острой необходимости. Уж слишком ярок пример тех, кто не смог вовремя остановится и… В общем, слишком много возможных негативных последствий. Поэтому, работаем с тем, что есть.

Сопровождали меня для разговора с шаманами трое бойцов и пяток химер различных видов. Ну, и Степаныч, конечно, увязался. Старый друг ни в какую не хотел отпускать меня к этим упырям одного. Я сначала поспорил, потом понял, что Василию мои доводы, как горохом об стенку. Стоял на своём, да ещё и мою коляску по кругу катать начал. Чтобы меня затошнило, не иначе.

В итоге, махнув рукой, я разрешил находиться рядом, но только при условии, что он будет молчать. Василий усмехнулся и клятвенно пообещал, что так и сделает. И вот уже спустя полчаса, мы въезжаем во двор одного из домов на Рижском проспекте, чтобы спуститься в подвал, где держали пленников.

– Доброго дня, уважаемые. Надеюсь, вы понимаете, что мне пришлось поступить именно так по определённой причине. И пока я точно не узнаю, кто из вас передавал информацию белым, никто из вас не покинет это помещение. Так что давайте разговаривать. Я открыт к общению, – поприветствовал я всех, оказавшись внутри.

Сначала все дружно загалдели, возмущаясь, оправдываясь, обвиняя. Но, уже спустя несколько минут, перешли к более конструктивной беседе, как минимум, не перебивая друг друга и высказываясь по одному. Не перебивая, и я выслушал всех. И, разумеется, у каждого была своя, максимально честная и правдивая, версия событий. Что ж, иного я и не ожидал. Было бы странно думать, что перебежчик признается сразу.

– Понятно. Никто не виноват. Все искренни и ничего не скрывают, – я медленно оглядел семёрку пленников, – к сожалению, такой вариант меня совершенно не устраивает. Ведь я стопроцентно знаю, что кто-то из вас предатель. А, значит, если разговор продолжится в том же ключе, то нам придётся перейти к другой форме поиска истины. И, боюсь, вам она не понравится.

Степаныч, стоявший рядом, беззвучно осклабился, показав свою самую кровожадную гримасу. Старая постановка, но если перейти к главному действу, то всегда срабатывает.

– Можете пытать меня прямо сейчас. Я всегда шёл за Самылом и за его идеей всеобщей свободы. И даже свою помощь вам дал только потому что верил, что это делается для блага людей, – вставая со своего места и шагая вперёд, заявил Тимофей.

– Как пожелаешь, – киваю я, и по моему знаку бойцы уводят парня в соседнее помещение.

– Ну, а мы продолжим наше общение. Или кто-то тоже хочет сразу перейти ко второй стадии? – возвращаюсь я к шаманам.

Все отрицательно вертят головой.

– Что ж, тогда давайте ещё раз, кто из вас и в какое время находился, когда…

Мою фразу прервали истошные вопли из-за стены. Они плавно перешли в животный визг и закончились почти человеческим поскуливанием с завершающим хрипом в конце.

Делая вид, что ничего не замечаю внимательно смотрю на каждого и снова повторяю свой вопрос. Побледневшие шаманы с перекошенными лицами пытаются отвечать, но тут подвал снова наполняется дикими криками из соседней комнаты. Теперь там слышаться приглушённые мольбы о пощаде, раз за разом срывающиеся в безумный ор боли.

– Вам что-то мешает уважаемые? – наигранно вежливо спрашиваю я.

– Я видел, как Сашка и Афонас по вечерам часто непонятно куда отлучались. Иногда, аж под утро возвращались, – вдруг выпалил один из них.

Кажется, его звали Михей. Средних лет мужичок, весь какой-то дёрганный и с плешью на полголовы.

– Это, конечно, не полноценные доказательства, но уже видно, что движемся в правильном направлении, – улыбнулся я.

– Точно! Сашка, так и вовсе мутить что-то стал последнее время. Постоянно рядом с Самылом вертелся, будто вынюхивал секреты какие, – поддержал его ещё один шаман, имени которого я не запомнил.

– Заткнись, сука! Меня сам Медведь и посылал по делам важным, – всполошился тот самый Сашка.

– Ну, так расскажите по каким именно? И, как так получилось, что ваше имя уже мелькало в документах белых. Фамилия у вас ещё такая…, – врал напропалую я.

Мы и вправду изъяли архив Русской Армии после капитуляции (а, если быть откровенным, то банального побега) верхушки командования. Но толком просмотреть его не успели. Так что я импровизировал на ходу, откровенно подливая масла в огонь.

– Кукушкин! Ты – падла! Значит, из-за тебя нас могут на лоскуты порезать?! – вдруг заорал ещё один участник “процесса”.

Что ж, уже трое из шести повелись на мою игру. И чего это там в соседнем каземате замолчали? Я же сказал, чтобы каждые две-три минуты суету наводили, да орали посильнее. Мне нужно было полное погружение для наших “зрителей”. Надеюсь, Тимофею уже объяснили его роль.

– Ваши оправдания, уважаемый Александр Кукушкин? Или сразу к финальной стадии перейдём? – сухо поинтересовался я.

Из-за стены снова закричали. Надрывно, искренне! Так, что даже я на секунду поверил. Там и вправду кого-то пытают.

И тут молодой парень сломался. Опустил голову и тихим сдавленным голосом попросил не губить родных. С ним пусть, что хотим сделаем, а семью не трогать.

– Им итак досталось. Отец всё равно от пойла ничего не соображает, а когда они мать и сестру забрали, то, вообще, худо стало, – проговорил он.

– Кто они? – на всякий случай, уточнил я, хотя заранее знал ответ.

– Белые, гниды, – ответил тот, – я потому и бегал из лагеря так часто. Они сказали, чтобы каждый день услышанное, да увиденное доносил. А заодно и разрешали с родными увидеться. Ну, не мог я по-другому! Просто не мог!

Срываясь на крик и заливаясь слезами, кричит парень.

Я молча жду пока он успокоится. Главная цель, всё равно не этот бедный Сашка. По тем фактам, что мне предоставил Георгий, предатель – человек в возрасте и крупного телосложения. А таких тут только двое Афанасий и вон тот упитанный старикан. Причём, последний больше молчит, чем говорит. А это уже подозрительно.

– Но, я не один там был! Видел одного из наших! – чуть успокоившись, говорит парень.

И в ту же секунду падает на пол со сломанной шеей. Размытый от скорости силуэт движется в сторону двери, где на его пути встаёт Степаныч и двое оставшихся бойцов. Достать оружие они не успевают, а вот моему старому другу оно и не нужно. Он в полной биоброне и как только начинается заваруха сразу приводит её в полную готовность. С опущенным забралом и мощным ударом кулака в грудь он встречает уже начавшего меняться Афанасия. Тот с неоформленной до конца звериной мордой упрямо прёт прямо на нас. Силы и скорости ему хватает на троих, а то и четверых.

Мне хватает ума самостоятельно откатиться с его пути и самому активировать свои “доспехи”. Биться на равных я, конечно, не могу, но вот такая защита от случайной атаки вполне сработает. Тем временем, поняв, что его план взять меня в заложники или просто сбежать отсюда провалился, Афанасий решает на мгновение отступить. Он рычит на других шаманов, чтобы они помогли ему и вместе у них есть шанс вырваться. Те же в ответ испуганно жмутся в дальнем углу, не вступая в конфликт.

– Ссыкуны подзаборные! – хрипит он, окончательно превращаясь в химерического кабана.

Опускается на четыре конечности и, игнорируя выстрелы бойцов, несётся прямо на меня. Понимаю, что убраться с его пути не успеваю и выставляю вперёд локти, сжимаясь в клубок. Может, и получится пережить такую безумную атаку. Но, добежать до меня Афанасий не успевает. Пусть там и было каких-то десять шагов (подвал мы выбрали немаленький специально), но разогнаться он толком не успел. Да, и на полдороги его встречает Василий, который, буквально оседлав этого здоровенного хряка, начинает со всей дури бить того по затылку. Причём в руке старый друг определённо держит что-то острое и металлическое. Стальной блеск затмевается багровой жижей хлещущей из шкуры перевёртыша. Тот верещит и хрипя пытается сбросить такого отбитого наездника. Секунда, другая и вот безвольная туша падает на пол истекая кровью. С неё сползает Степаныч и, поднимаясь, говорит.

– Мороки-то сколько, а шашлычка из этого дурня всё равно не отведать.

Я смотрю на него и не знаю плакать или смеяться. Стрелки, стоящие рядом, выбирают второе. Так что, спустя мгновение, в подвале гогочут все. И, кажется, даже оставшиеся шаманы.