— …Это было волнительно! — закончила я рассказ друзьям.
С друзей пришлось взять клятву о неразглашении по делу с Андонами, но никто даже возражать не стал.
— Ну, надо же, — улыбалась Эми, рассматривая мой орден. — Всего одна встреча с королём и сразу в дамки! Герцогиня!
Я рассмеялась и делано капризно сказала:
— Да, теперь все передо мной головы склонят! И я хорошо запомнила всех тех, кто воротил свой нос!
— Да-а-а, подруга, — протянул Джайс. — Мы теперь по социальной лестнице стоим очень низко, а ты возвысилась до небывалых высот. Того и гляди, ещё и королевой станешь!
От души пнула друга под столом, а Эмилия заехала ему локтём под рёбра.
— Быть королевой? — дразнясь, спросила друзей и сделала страшные глаза. — Это же катастрофа! У королей нет выходных, нет никаких забот кроме постоянной работы во благо королевства. Я хочу свободы, а не заточения в золотую клетку.
— Но, а если так получится, то что же, ты разорвёшь отношения с мужем? Теперь-то вы можете развестись, если что не так, — ехидно произнёс Джайс и подмигнул мне. — На нём больше нет клейма «изменник», «предатель», «смертник».
— Я сейчас тебе в глаз дам, — заявила другу на полном серьёзе и демонстративно потёрла кулак.
— А я добавлю, — поддержала меня Эмилия. — Заряжу тебе в другой глаз. Для симметрии.
Джайс возвёл руки к небу и воскликнул:
— Я о деле толкую вам, а вы сразу в глаз! Не женщины, а бестии!
— А ты не болтай попусту и будет всё хорошо. Лиз с Джоном сами разберутся, — отчитала Эми брата.
— Ладно-ладно, — поднял он руки в жесте поражения.
Мы снова с Эми склонились над моим красивым орденом, любуясь им. Джайс обиженно отвернулся к окну и в этот момент в гостиную вошли Джон и маршал. Джон держал в руках номер газеты и несколько писем. Взгляд его был слегка беспокойным.
— Всё в порядке? — заволновалась сразу.
— Иди ко мне, родная, — позвал он, протягивая руку. Муж ласково улыбался и смотрел с нежностью.
Я тут же побежала-полетела к супругу, понимая, что ни за что на свете не расстанусь с ним. И даже если ему судьбой уготована корона, то я разделю с ним эту ношу. Ведь я так сильно люблю его.
Обняла супруга, вдохнула ставший родным запах и прошептала:
— Так что же произошло? У тебя лицо взволнованное.
— Несколько новостей, — ответил Джон и поцеловал меня в макушку. — Первая новость. Семье Андонов не удалось замять дело и отвертеться от правосудия. Роберт прислал весточку и свежую газету, где он подробно рассказывает, что дело приняло серьёзный поворот после того, как комиссары получили нагоняй от самого главы тайной службы короля. Город гудит, город кипит и все позабыли о грядущем празднике и обсуждают лишь падение богатейшей семьи королевства.
— Ого! Шустро Сорель сработал, — хохотнула я, разворачивая газету, где на первой полосе была изображена вся ненавистная мне семья графа с искажёнными от ярости и страха лицами.
— На то он и Глава, — произнёс маршал.
— А вторая новость? — подняла взгляд на Джона.
Супруг погладил конверт и сказал:
— Это я скажу наедине.
— Эй! Мы хотим знать! — обиженно воскликнул Джайс за что опять получил втык от Эми.
Закусила губу и поняла, что речь будет о моём отце, а друзья ничего не знают. И не стоит им знать. Увела супруга в нашу спальню и когда мы остались наедине, кивнула со словами:
— Я готова. Рассказывай.
Джон грустно вздохнул и заговорил:
— Первое покушение на тебя и твоих друзей организовал не граф Итан. Оказалось, есть ещё одна заинтересованная в твоей гибели сторона. Ну а твои друзья в тот раз просто попали под руку.
— Да как же это?! — воскликнула я, ошарашенная новостью.
Тут же клещами вцепилась в мужа.
— Рассказывай, кто осмелился? Кто ещё в скором времени закажет себе надгробие? — рявкнула, чувствуя, как кровь от гнева закипает.
— Хью по моей просьбе продолжил расследование, и выяснилось, что супруг Августины Вельс, Роланд Вельс, скончавшийся совсем недавно и не имевший детей, оставил всё наследство ребёнку Августины — тебе. Он всё знал. Её муж знал о связи жены с твоим…. отцом, Элизабет. И молчал.
Захлопала глазами и тяжело сглотнула. В горле образовался ком.
— Какой он… благородный… — прошептала сдавленно. — Но… я ничего не знала, Джон.
— Конечно, не знала, — усмехнулся он со злостью. — Завещал господин Вельс всё тебе, родная, но нашлись те, кто был не согласен с этим. У Роланда Вельса был племянник. Та ещё сволочь. Но даже несмотря на паскудный характер Роланд Вельс не забыл племянника и оставил ему приличное содержание и небольшой домик, но людям всегда всего мало.
— Это… его племянник пытался меня отравить? — поняла сходу.
— Да. Ему была выгодна твоя смерть. Ведь в таком случае, он получил бы всё, — пояснил Джон. — Одно хорошо, этот мерзавец так и не узнал, кем ты приходишься его дяде…
Прошлась по комнате, раздумывая над словами супруга.
— Но… почему я ничего не знала о наследстве? Почему никто меня не оповестил? — спросила мужа.
— Потому что этот мерзавец купил нотариуса, Элизабет. Он пообещал ему солидную долю наследства, если тот умолчит о завещании, — процедил супруг жёстко и сжал руки в кулаки.
— Я просто в шоке, — выдохнула поражённо. У меня действительно не было слов. — Меня даже новость о наследстве не радует. Даже наоборот, как-то… горько… грустно и… неправильно…
Джон привлёк меня к себе, крепко обнял и прошептал:
— Потому что ты порядочная девушка, Элизабет. Потому что твоя душа невинна и чиста.
Крепче прижалась к любимому и ответила:
— Знаешь, если бы мне сообщили новость о наследстве до того дня, когда я встретила тебя, Джон, то обрадовалась бы. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, что у меня меняются приоритеты и ценности.
— Это называется взросление, любовь моя, — улыбнулся Джон и заглянул мне в глаза, а я утонула в зелени его прекрасных глаз. — Если наследство Вельс тебя будет тяготить, то ты можешь отказаться от него в пользу той, кто его заслуживает.
Задумчиво покусала губу и, взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что таки да, это наследство мне не принадлежит. Не моё это. А чужого мне не нужно.
— И кто же его заслуживает?
— У графа Вельс есть сестра, с которой он сильно поссорился. Она живёт в сильной нужде и…
— Ну конечно я согласна отказаться и отдать всё ей! — согласилась я и ощутила, как интуиция «говорит», что это правильный поступок.
— Тогда нам нужно ехать в контору к нотариусу… Не волнуйся, к другому. Эта продажная шкура уже лишена своего статуса и понесёт наказание…
— А племянник графа Вельс?
— Хью сказал, что его ждёт каторга, — прошептал Джон.
Я нахмурилась.
— Не думай о них, родная. Эти люди сами выбрали свою судьбу. Тяжесть своих поступков лежит лишь на их плечах. Не на твоих хрупких плечиках, только не на твоих, любовь моя. И не грусти, хорошо?
— Думаю, Эми и Джайсу не стоит знать об этом деле. И… сестре графа тоже не стоит говорить. Пусть всё останется в тайне, — озвучила свои мысли.
Мой отец Адам Ловли и моя мать — Августина Вельс хранили свою любовь как величайшую тайну и не желали раскрывать её миру. Даже супруг Августины молчал и унёс секрет своей жены с собой в могилу. И я не стану обличать их прекрасные чувства, которым, увы, не суждено было гореть пламенем любви, открыто и честно. Верю, что в другом мире они теперь вместе.
Ранним утром, когда мрак за окном сменился предрассветной мглой, мы сидели с Джоном в кровати, закутавшись в одеяло, и объятия друг друга, и потягивали горячее какао.
— Ты понимаешь, что у нас начинается новая жизнь? — лениво спросила супруга.
Любимый мужчина поцеловал меня в висок и весело произнёс:
— А понимаете ли вы, герцогиня, что новой жизнью я, герцог Картиаравийский, обязан лично вам?
— Ну-у-у… я думаю, у вас получится рассчитаться со мной за оказанную услугу, — протянула наигранно капризным тоном, включаясь в эту игру.
— Как насчёт моей жизни? Вас устроит столь ничтожная плата? — поинтересовался он великосветским тоном.
Стараясь не рассмеяться, всё также капризно произнесла:
— Мне следует хорошенько обдумать ваше предложение, герцог Картиаравийский…
— Обдумать? — грозным тоном протянул Джон, забрал у меня чашку и поставил какао на стол. Потом спеленал меня в одеяле и навис горой, сверкая зелёными глазами. — Значит, обдумать нужно, верно? — прошептал он мне в губы.
— Угу, — мои губы растянулись в хитрой улыбке. — Мне одной вашей жизни мало, милорд. Я хочу ещё вашу душу…
Джон ласково коснулся поцелуем моих губ и выдохнул:
— Моя душа давно принадлежит тебе, родная.
— Ещё… хочу твоё сердце… — прошептала я и получила новый поцелуй, лёгкий и невесомый как крылья бабочки.
— Моё сердце в твоих руках, любимая жена.
— Хочу, чтобы мы всегда-всегда были вместе. До самой смерти. И умерли в один день, — сказала уже серьёзно.
Джон гладил мои непослушные волосы, любовался лицом, а потом сказал:
— Я могу обещать, Элизабет, что жить мы будем долго. И очень счастливо.
— А как же умереть в один день?..
— Шшш… — он приложил палец к моим губам. — Не думай о смерти. Отныне имеет значение только наше будущее счастье. И первое, что мы предпримем, это поженимся.
Я рассмеялась, удивлённая его заявлением и сказала:
— Любимый, мы уже женаты.
— Женаты, но не до конца, — усмехнулся Джон и выпустил меня из постельного плена.
Выпуталась из одеяла и озадаченная поинтересовалась:
— Это как же?
— Мы женаты наполовину. Можно сказать, что ты мне принадлежишь, а я тебе нет, — сказал он с улыбкой и рассмеялся, когда мои глаза стали походить на плошки.
— В смысле?! — взвилась я. — Ну-ка объясни!
— Не злись. На мне был хомут, блокирующий магию, и я не смог дать истинную клятву, какую всегда дают маги своим избранницам. По канонам наш брак заключён лишь наполовину.
— Но документ и кольца, — взяла наши руки. — От них магия исходит, Джон! Всё по-настоящему, да и не снять их…
И тут Джон спокойно стянул с себя обручальное кольцо. Я раскрыла рот от удивления, бессильно уронила руки и воззрилась на супруга… на супруга ли? в немом ошеломлении.
— Видишь ли, тот невежа, что нас обручал, не наделён соответствующей духовной и магической властью, заключать брак сильного мага, хоть и с хомутом на шее, и юной девушки с каплей магии. Конечно, я не стал об этом рассказывать, иначе… сама понимаешь. — Джон стал серьёзным. — Я держал эту информацию в тайне, на случай, если бы я стал для тебя угрозой и обузой, то освободил бы от этого союза. Всё же…
Схватила подушку и от души зарядила ею в супруга. Точнёхонько по морде! Он, кстати, не ожидал. А подушка оказалась непрочной, или это я силу не рассчитала, и она лопнула. Перья пушистым облаком высыпались на мужчину, отчего он стал похож… В общем, это было бы смешно, будь сейчас другая ситуация. Следом я накинулась на Джона и, вцепившись ему в волосы, зарычала:
— И ты только сейчас об этом говоришь?! Как ты смел умолчать? И ты не смог бы освободить меня от этого одностороннего брака! Потому что я…
Приложила ладонь к груди.
— Потому что я в ответе за тебя на всю жизнь! И ты это знал, сволочь!
— Не так. Есть одна лазейка, — вздохнул он. — Если магически союз не завершён, то его можно расторгнуть, включая союзы и со смертниками.
Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать всё то «хорошее», что сейчас думаю о своём лжесупруге, но он не позволил. Стряхнул с себя все перья и мягко поинтересовался:
— Ну что ты завелась? Лучше ответь, ты станешь моей женой?
Я замерла и выдохнула совсем не то, что планировала сказать:
— Естественно!
— Замечательно! — улыбнулся Джон. — Отныне, со всеми неопределённостями покончено.
Потом он взял мою руку, поцеловал каждый пальчик, задержался на том, где кольцо и спросил невероятно нежно:
— Любимая, не сердишься больше?
Вздохнула и ответила:
— Немного… Я… не ожидала от тебя.
— Узнай ты раньше, то потребовала бы или немедленный развод, или немедленного завершения брака.
Задумалась и поняла, что зерно истины в его словах есть. Раньше я была более категоричной и рубила с плеча. Сейчас я стала разумнее.
Улыбнулась и сказала:
— Ладно, ты почти прощён. Но свою повинность отработаешь.
— Всенепременно, — клятвенно пообещал Джон.
Мы долго просто смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. И поцеловались. И потерлись носами. И зашептали друг другу всякие милые глупости.
— Любовь всей моей жизни, — прошептал Джон, — теперь нам предстоит разработать план свадебного тожества.
— Я не хочу никого видеть, кроме самых близких, — прошептала в ответ. — Не желаю, чтобы на нашу любовь смотрели чужие и завидовали.
— Как пожелаешь, — произнёс он и наклонил голову, чтобы поцеловать меня — свою суженую.