Я очень скучный человек, настолько скучный, что у меня даже увлечения никакого нет. Пожалуй, чтение – это единственное занятие, которое неизменно доставляет мне радость и умиротворение. Порой я сравниваю себя с деревом, у которого есть ствол и ветви, но кроны нет, и цветы на нем тоже никогда не распускались.

Я прочел множество самых разнообразных книг, ознакомился с классическими каноническими, историческими, философскими и художественными произведениями, но считаю это знакомство весьма поверхностным. В начальной и средней школе я больше всего любил беллетристику (бесполезные книги), например, «Дело господина Пэна», «Дело господина Ши», «Жизнеописание Цзигуна», «Трое храбрых и пятеро справедливых», «Пятеро молодых рыцарей», «Сказание об уделах Восточного Чжоу», «Сказание о Юэ Фэе», «Повесть о династии Тан» и другие. Я пьянел и глупел от этого чтения, что же касается классических романов, таких как «Сон в красном тереме», то их я прочел гораздо позже. Хороши или плохи подобные книги? Мой дядюшка полагает, что плохи. Я же считаю, что они хороши и даже полезны, по крайней мере с точки зрения письма.

Из всех книг, прочитанных мною, наибольшее влияние на меня оказали, как мне кажется, произведения двух авторов. В Германии это были книги Генриха Людерса (учителя моего учителя), а в Китае – труды господина Чэнь Инькэ. Оба этих автора – мастера исследования; их методы настолько остроумны и точны, что порой кажутся настоящим откровением. Мой личный интерес вызывало всегда еще и то, что в их книгах мне, человеку от природы прямому и не стремящемуся к философствованиям о тонких материях, можно было, что называется, «пощупать предмет», а потом при необходимости провести и критическое исследование.

Генрих Людерс – известнейший немецкий востоковед и буддолог. Область его научных интересов была весьма необычна и широка – он проводил глубокие исследования древнеиндийских мемориальных надписей. Авторитет его был непререкаем, и, если вдруг в Индии обнаруживалась некая новая надпись, которую невозможно было расшифровать, вся надежда была только на господина Людерса. Известнейшая индийская эпическая поэма «Махабхарата» – это монументальное произведение, которое формировалось семьсот-восемьсот лет, обрастая, как снежный ком, различными дополнительными вставками. Известно, что в этой поэме есть более ранние и поздние слои, именно этой проблемой и занимался Людерс. Кроме того, он предположил, что в основе буддийского канона на пали и санскрите лежит некий «протоканон» (Urkanon) на древнем языке магадхи. Правда, его теорию оспаривали некоторые европейские и американские ученые, хотя и не предоставили в качестве подтверждения никаких доказательств; у меня же нет никаких сомнений в том, что она верна.

Генрих Людерс написал множество сочинений, в том числе и сборник статей «Philologica Indica» («Индийская филология»), эта книга оказала на меня сильнейшее влияние. Возможно, многим она может показаться монотонной, но для меня данный труд невероятно интересен и полон вдохновения. Чтение этого сборника подобно распитию божественного нектара.

Из книг китайских авторов важнейшими для меня стали труды Чэнь Инькэ, особенно его сборник «Собрание сочинений из Зала замерзшей сливы» («Ханьлютан цзи») и «Собрание рукописей из Цзиньмингуаня» («Цзиньмингуань цунгао»). Методы исследования Чэнь Инькэ схожи с методами Генриха Людерса и заключаются в том, чтобы не тратить слов понапрасну и не приводить сомнительных фактов. Оба автора обладали высочайшим мастерством, однако методы их отличались. Как мне кажется, господин Инькэ погружается в проблему постепенно, будто делает сначала небольшой надрез на стебле бамбука, а затем, счищая слой за слоем, проникает глубже и глубже. Так, с каждым новым срезанным слоем перед нами раскрываются все более убедительные доказательства, и просто невозможно не последовать за ним туда, где в самой сердцевине притаилась истина. Он умел видеть большое в малом, где зачастую и скрываются многие довольно существенные проблемы. Например, в исследовании о том, была ли Ян-гуйфэй[97] девственницей, когда ее сделали наложницей императора, он постарался через малое поднять глубокие и важные темы. Не спорю, вопрос весьма деликатный. Неудивительно, что один из ученых даже заявил, что это слишком trivial (мизерно).

Так почему же господин Инькэ решил исследовать нравы императорской семьи Ли эпохи Тан? Взгляды ханьцев и малых народностей в этом вопросе разнятся. Господин Инькэ, взявшись за изучение незначительного, казалось бы, предмета, постепенно добрался до исследования национальных и культурных особенностей в самом широком смысле. От малого он шел к большому, постепенно укрепляя свои аргументы. Кажется, ученый, который посчитал эти вопросы недостойными внимания, просто не разбирается в истории.

Как-то в личной беседе господин Инькэ спросил меня, на каком языке передается звон колокольчика в «Жизнеописании наставника Фотудэна» девятого цзюаня «Жизнеописания достойных монахов» («Гаосэн чжуань»). В оригинале говорится, что это язык цзе, однако доподлинно неизвестно, что здесь подразумевается. По крайней мере, я этого до сих пор не знаю. Этот вопрос дает представление о том, как вдумчиво господин Инькэ читал книги и какое пристальное внимание уделял тексту. Читая его сочинения, я испытываю истинное наслаждение, когда же книга заканчивается, в сердце словно образуется пустота.

Между этими моими наставниками существовала прочная связь. Генрих Людерс был учителем Чэнь Инькэ, кроме того, им обоим пришлось столкнуться с бедствиями войны. Генрих Людерс всю жизнь посвятил изучению «Уданаварги»[98] и созданию комментариев к этому сборнику, но, к великому сожалению, во время Второй мировой войны его рукопись была утрачена. Господин Инькэ всю жизнь посвятил изучению текста «Новое изложение рассказов, в свете ходящих», трудясь над ним десятки лет и написав к нему множество комментариев. Но, когда нагрянули японские агрессоры, он скрылся в Юньнани и потерял все свои наработки во Вьетнаме.

Если бы труды этих великих ученых сохранились, то несомненно обогатили бы буддологию и синологию. Как жаль, что они утрачены безвозвратно!

30 июля 1999 года