В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЧЕТВЕРТИ произошло кое-что странное, определившее наше общение на несколько лет вперед. Это был наш последний совместный дружески-ненавистнический поход.

Я и Даня возвращались домой. Рюкзаки за нашими спинами казались непривычно легкими — в них лежали только ручки да дневники, в которых мы выставили годовые оценки. Настроение наше было отличным, мы бойко препирались и по дороге забежали в «Макдоналдс», решив, что неплохо было бы отпраздновать окончание учебного года. Даня, профессиональный проглот, заказал себе кучу всего: картошку фри, гамбургер, наггетсы, молочный коктейль, что-то еще, а я — газировку и мороженое.

— Вот смотрю я на тебя, и сердце радуется, — сказала я с улыбочкой Дане, подложив под щеку ладонь.

— В смысле? — прошамкал он.

— Ты так кушаешь хорошо, что моя личная внутренняя бабушка умиляется. Такой молодец.

— Так-так-так, надо же, — ухмыльнулся Клоун. — А кто еще живет в тебе, кроме бабушки?

— Внутренняя маленькая девочка, — попыталась я своровать ломтик картошки, но мне не дали этого сделать — легонько шлепнули по руке.

— Угощать кого-то — это как инвестиция в будущее, — заметила я невзначай.

— А не трогать чужое — это инвестиция в безопасное будущее, — отмахнулся Клоун. — Так кто-нибудь твоего возраста в твоей голове проживает, Пипетка? Или ты окончательно двинулась и тебя можно вести к доктору?

— А кто проживает в тебе? Внутренний клоун с красным носом? Кстати, не пищит?

Я попробовала схватить Даню за нос. Он отмахнулся, а я опять не к месту вспомнила шуточку Петрова. И смутилась, хоть и виду не показала.

— Пищишь здесь только ты. У меня нет раздвоения личности. Я серьезно, Сергеева. Ты можешь вести себя как девушка своего возраста? — спросил Даня и даже есть перестал — сидел и сверлил меня взглядом.

— А почему ты спрашиваешь? — удивилась я, думая, что он готовит какую-то подлянку.

— Мне просто интересно. Твои ровесницы думают о шмотках, косметике, парнях, а ты бегаешь за комиксами и прокачиваешь своего перса в «Линейке»…

— Можно подумать, ты своего не прокачиваешь, — перебила я Даню. — Алло, мы с тобой в одной пати вместе! Ты меня сам туда затащил!

Это было правдой. К многопользовательским онлайн-играм меня приобщил Клоун. И с его легкой руки я втянулась. С тех пор мы часто объединялись в команду, где он был танком, а я — хилером.

— Мне просто нужен был перс для прохождения миссии, — отозвался Даня, который всегда находил, что ответить. — Я же не знал, что ты там так и останешься.

— Слушай, ты, девичий эксперт, мачо недоделанный! С чего ты взял, что я не веду себя как другие девушки моего возраста?

— Ну не знаю. Вот если бы тебе какой-нибудь чувак предложил встречаться, ты бы согласилась? — спросил Даня и даже не заметил, как я своровала наггетс.

— Что за вопросы?! — засмеялась я. — У тебя лицо такое серьезное, что мне страшно.

— Ответь. Ты нравишься моему другу, — выдал Клоун.

— Какому?! — загорелись у меня глаза от любопытства. И даже сердечко забилось быстрее.

— Не скажу.

— Говори!!!

— Нет.

— Ла-а-адно… И давно? — спросила я. От его слов стало радостно.

— Некоторое время, — уклончиво отвечал Даня.

— Может, это он мне валентинки слал?

Матвеев пожал плечами.

— Не интересовался такими соплями.

— Сам ты сопля, — возмутилась я. Тайные валентинки я собирала и хранила в деревянной шкатулке. — Так кому я нравлюсь?

— Я обещал ему не говорить, — уперся Даня. Он всегда был ужасно упрямым человеком и если чего-то не хотел, никто не мог заставить его это сделать.

— Тогда как я пойму, нравится он мне или нет?! Намекни хоть, какой он? — мысленно перебирала я в голове всех его друзей.

— Тупой, — ухмыльнулся Клоун. — Кто на тебя еще западет, Пипетина?

— Ха! Наверняка он очаровашка, не то что ты, — рассмеялась я весело.

Новость грела душу.

— Конечно. Ответь на вопрос, — снова стал серьезным Матвеев. — Стала бы ты встречаться с моим другом? У него реально плохой вкус, и ты ему нравишься, — не сдержавшись, добавил он.

Ехидна!

— Во-первых, я понятия не имею, о ком ты говоришь, потому что все твои дружки тупые, — сморщила я нос. — Во-вторых, я бы стала встречаться только…

Я хотела сказать, что стала бы встречаться только с ним, но сама испугалась своего порыва и своих мыслей и замолчала. Если я скажу это вслух, Клоун меня потом просто изведет со свету подколами и шуточками. Да и вообще, признаваться в таком — какое-то унижение. Я ужасно смутилась и сказала вовсе не то, о чем думала:

— Только через несколько лет. Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях. А картошечка вкусная, себе, что ли, заказать?

Пытаясь поменять тему разговора, я снова потянулась к упаковке, думая, что Даня опять треснет меня по руке, но он просто молча пододвинул ее поближе ко мне.

— Спасибо, малыш, — обрадовалась я. — Ты такой хороший!

— А ты такая милая — хоть к ранам прикладывай, — мрачно отозвался Матвеев.

— Себя краном приложи, — не расслышала я, и он засмеялся, заметив, что с таким айкью мне действительно рано думать об отношениях, но вполне стоит задуматься о том, чтобы вернуться на предыдущую ступень развития — в младшую школу.

А потом Даня, будто тоже желая сменить тему, решил показать фокус — открыл колу, поставил полную бутылку на стол и пообещал сделать так, что она начнет пахнуть как фанта. Матвеев накрыл бутылку салфеткой, проделал какие-то странные манипуляции пальцами в воздухе, прошептал тарабарщину и с триумфальным видом убрал салфетку.

— И что? — спросила доверчивая я.

— Нюхай. Теперь пахнет как фанта, — с довольным видом сообщил Даня.

Я нагнулась к бутылке, чтобы проверить это, однако в тот же момент Клоун ловко нажал на бутылку, и меня обрызгало газировкой.

Как я кричала и возмущалась — моя светлая футболка вся была в темных пятнах. В результате Даня в качестве извинений купил мне чизбургер и еще одно мороженое. А потом мы вместе пошли домой. И я подумала, что не так уж он и плох. И наверняка должен радоваться, что я продинамила его дружка. Потому что он гораздо круче любого из мальчишек. Хоть и дурак.

Если бы Даня сказал, что со мной хочет встречаться он, я бы согласилась. Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я уже засыпала. Но наверняка он хочет встречаться с Серебряковой. Мне снилось, что мы целуемся, стоя на берегу летнего моря, и лазурные волны лижут песчаный берег. А губы у Дани горячие и совсем не противные.

В первый день каникул он позвал меня гулять — позвонил утром, разбудив. Я согласилась. Что делать летом, если не гулять?

— Встретимся в пять. В парке, на лавке напротив фонтана, — сказал он, хотя обычно мы выходили из дома вместе. А парк находился неподалеку от нашего дома — именно там мы танцевали под снегом.

— Почему там? — удивилась я.

— Мой друг хочет тебе кое-что сказать, — чуть помедлив, ответил Даня. — Ну тот, тупой.

— Хорошо, Матвеев, — пожала я плечами.

— Только приходи одна. Без своих орущих подружек.

— На своих друзей посмотри, — фыркнула я, но пообещала, что приду одна. Наверное, тот парень и без того стесняется.

На его друга было очень любопытно взглянуть. Во мне жила унылая надежда, что все-таки в меня влюблен не Петров, а кто-нибудь классный. Из всех Друзей Клоуна более-менее адекватным мне всегда казался Лешка — высокий для своих лет и симпатичный, правда двоечник. Может, это он и есть, раз Даня называет его тупым?

Это вызывало улыбку. Но когда я вспоминала сон с поцелуем, мне хотелось смеяться от непонятной радости, обжигающей солнечное сплетение. И я не могла понять, что со мной.

— Он тебе нравится, — заявила мне Ленка, которую я позвала к себе для моральной поддержки.

— Нет! Это же Клоун! — воскликнула я. — Ты сама знаешь, какой он дурак! И как он меня достал!

— Знаю, — согласилась подруга, — но еще знаю, что Матвеев симпотный. Может быть, ты, Дашка, особо не обращала внимания, но мордаха у него ничего так, да и подтягивается он больше, чем другие пацаны. У него как-то на физре футболка задралась, мы пресс увидели.

— Кто — мы? — недовольно спросила я; Ленка захохотала.

— Я, Катька и Серебрякова — она с нами стояла рядом. У нее аж слюни потекли.

— Вечно она ошивается где не надо, — нахмурилась я, вспоминая ее желание встречаться с Даней.

— Ревнуешь? — весело поинтересовалась подруга, которая, кажется, все понимала лучше меня.

— Кого?! Матвеева? Рофлишь, что ли? Нужен он мне, ха! — не собиралась признаваться я.

Она принялась убеждать меня, что я ревную, а я уверяла ее, что это не так, и в итоге мы чуть не разругались — нас спас закипевший чайник, и мы отправились на кухню.

Ленка помогла мне привести себя в порядок — одолжила кое-что из своей косметички и тщательно распрямила волосы, залив их тонной лака. Зачем мы решили их распрямить, понятия не имею. Видимо, сработало вечное женское желание поменять кудрявые волосы на прямые, а прямые — на кудрявые. Подруга осмотрела меня со всех сторон, заявила, что в новеньком летнем коротеньком комбинезоне из голубой джинсы и белоснежной футболке я выгляжу отпадно. А потому смело могу идти на свидание. Правда, я ужасно смущалась.

— Потом мне все расскажешь, — чмокнула меня на прощание в щеку Ленка. — Только, Дарья, смотри — не променяй Матвеева на кого попало!

На этом подруга отбыла — пошла домой, который как раз находился по другую сторону парка. Когда я надевала босоножки, готовая бежать на встречу с таинственным поклонником, Ленка мне позвонила.

— Слушай, Дашка, я шла домой по парку и увидела его, — сказала она странным голосом.

— Кого? Друга Матвеева? — удивилась я, поправляя ремешки на босоножках.

— Друзей! Матвеев уже в парке, и не один! С ним человек пять — Петров, Лешка, Игорь и еще двое или трое из «А» класса, — сообщила Лена. — И они все очень громко ржали.

— А мне он сказал прийти одной, — растерялась я.

— Вот именно! — громко сказала подруга. — Что-то тут не так, Дашка! Не удивлюсь, если опять какая-то подлянка, так что будь осторожнее! Может, мне с тобой пойти?

— Нет. Спасибо, я сама его закопаю, если что! — отозвалась я и выбежала из дома.

Слова подруги запали мне в душу. Я все еще очень хорошо помнила «пяточный поцелуй» и розыгрыш с Альтманом — с Матвеева станется любую гадость мне устроить.

Даня ждал меня один, без друзей, на той самой лавке перед весело журчащим фонтаном, окруженной с трех сторон кустарниками. Если зимой здесь было снежно и пустынно, то сейчас всюду росла пышная зелень и гуляли люди. Я опустилась на лавку, нагретую солнцем, и удивленно посмотрела на Даню.

— Где твой друг, Клоун? — спросила я.

— А что с твоими волосами, Пипетка? — хмыкнул он и коснулся прямой, залитой лаком длинной пряди. — Ты их жиром, что ли, помазала?

— Слюной закапала, — фыркнула я, скрещивая ноги.

Даня почему-то внимательно на них посмотрел, и уголки его губ чуть приподнялись. Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке — я специально все утро просидела в ванной.

— Тебе больше идут кудряшки, — заявил он.

— А тебе идет молчание, — не растерялась я.

— Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.

— Идио-о-от, — протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.

— Какая ты жестокая, — усмехнулся Данька. — Куда слезы лить?

— В унитаз, — отозвалась я, снова слыша что-то странное позади. Я даже оглянулась, но увидела лишь зеленые кусты.

— Между прочим, это естественная среда твоего обитания, — не остался в долгу Клоун. — Так, ладно. Даша, — вдруг он позвал меня по имени.

— Что? — опешила я.

— Это не друг, — сказал Даня серьезным голосом, глядя мне в глаза. — Ты нравишься не моему другу.

— В смысле? — не понимала я.

— Ты нравишься мне, — выпалил он.

— Что-о-о? — протянула я изумленно.

— Ты нравишься мне, — повторил Даня еще раз и сквозь сцепленные зубы сказал тихо: — Давай встречаться?

Я не знала, что ответить. Просто смотрела в его серые глаза и молчала. Встречаться? Он шутит? Тут же вспомнилась та злополучная сцена с поцелуем в пятку. Я тряхнула волосами и сцепила руки на коленях, но тут же их расцепила, подумав, что Даня решит, будто я боюсь.

А я боялась. Боялась своих чувств, первых и беспокойных, боялась его чувств, таких странных и непривычных, боялась показаться дурочкой, в конце концов. Как и любая другая девочка, я грезила о прекрасном принце, но мне сложно было представить, что этим принцем окажется тот, кто с детства доставал меня и при этом всегда находился рядом.

— Ты зависла, что ли? — недовольно спросил Даня.

Кажется, он нервничал.

— Немного, пытаюсь вспомнить номер телефона психиатрической больницы, — грубовато ответила я, желая скрыть смущение.

— Опять эти шутки за двести пятьдесят, — криво улыбнулся Даня, не сводя с меня глаз. — Почему я предлагаю встречаться девчонке, у которой вместо головы кочан капусты? Ну? Так и будешь молчать, Даша?

Он коснулся моей ладони. Но тотчас убрал пальцы, словно обжегся.

По моим рукам поползли мурашки. Пульс зашкаливал. В голове появилась странная легкость. Нет, он серьезно или снова прикалывается? Хотелось, чтобы серьезно.

— Ну-у-у… — протянула я.

Странный звук за спиной повторился, и мне показалось, что я услышала чье-то хихиканье. И вдруг, вспомнив слова Ленки о том, что в парке Даня был не один, а с друзьями, моментально все поняла. Этот придурок снова решил над мной приколоться! Позвал дружков, которые наверняка сейчас сидят на лавке по ту сторону кустарника и подслушивают наш разговор. Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертову Клоуну в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда с Альтманом!

Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.

— Ты, конечно, милый, Данечка, — сказала я звенящим голосом. — Девочки говорят, что симпатичный. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, — не могла я не вспомнить Каролину. — Но знаешь… — Я сделала драматичную паузу. — Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.

Это было словно пощечина. Даня дернулся. Его глаза моментально загорелись недобрым огнем. И я почувствовала себя отомщенной.

— Какие — такие?

— Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, — заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче. Я ведь ему почти поверила, а он опять за свое! Тупой Клоун! Да и я умом не блещу, что снова повелась.

— Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Матвеев! — фыркнула я. Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая. Даня жутко его не любил — они даже как-то едва не подрались.

— Вот, значит, как, — процедил он сквозь зубы. Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.

— Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, — встала я с лавки.

— А ты не такая и глупая, как я думал, — вдруг заявил Даня.

— В смысле?

— Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой Дружить? — усмехнулся он. — Нет, детка. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.

— Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? — сощурилась я. — Серебрякова?

— Что ты ко мне с ней пристала?! — неожиданно дернулся Клоун.

— Потому что она тебе нравится? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да! — крикнул он. — Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!

— Значит, я страшная? — обозлилась я.

Он несколько растерялся. И прежде чем успел что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно росшие кустарники, отгораживавшие нашу лавочку от других, и обнаружила его друзей. Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки. Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.

— Привет, мальчишки, — помахала я им. — Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще. — И ушла.

— Стой! — крикнул мне вслед Клоун, но я не сбавила шаг.

Мне бы впору торжествовать — я не дала в очередной раз прикольнуться над собой. Но на душе было тяжело. Я вернулась домой, позвонила Ленке, рассказала ей все сквозь слезы, подступающие к горлу, нажаловалась подружкам в чате, которые благодаря Лене уже были в курсе моей встречи с Матвеевым. И пошла с горя в ближайший магазин за мороженым и шоколадкой. А когда выходила из него, увидела вдалеке Даню и Серебрякову. Злость моментально накрыла меня с головой. И я прошла мимо них с самым независимым видом, гордо вздернув подбородок.

— Привет! — поздоровалась со мной Каролина.

— Привет, — кивнула ей я. — Будь осторожна с этим упырем.

— Что? — с недоумением спросила Каролина. В своем воздушном нежно-лавандовом платье она казалась принцессой. — Ты о чем?

— Спроси у него, о чем. И если он вдруг решит признаться тебе в чувствах, проверь, нет ли поблизости его команды поддержки!

Даня промолчал — лишь посмотрел на меня так, что улыбка пропала с моего лица. И я ушла. Какая же я была злая! Хотелось вернуться и дать Дане леща. И на Каролину я была почему-то зла, хотя она совершенно ничего мне не сделала. И на себя я тоже злилась. В подъезде я, как назло, уронила мороженое — прямо на наш коврик! Пришлось все убирать, а потом идти в магазин снова. Матвеева и его принцессы уже нигде не было. Куда-то ушли.

Даня снова снился мне, но теперь целовал не меня, а Каролину. Я стояла неподалеку и смотрела на них полными слез глазами. Почему я плакала во сне, мне было непонятно, ведь злость все еще не отпустила меня.