Драться он не умел. От слова совсем. Зато ругался как сапожник. Правда, мы с Димкой быстро его утихомирили.

— Опустите меня, суки! Я сказал — отпустите! Быстро! Кто вы вообще такие? Да я вас обоих сотру в порошок, мать вашу! — орал Алан, но высвободиться из нашей железной хватки не мог.

— Какой же ты убогий, — вынесла вердикт брюнетка. В ее выразительных черных глазах было презрение.

— Ли… — Тут же перестал орать и вырываться Алан. Даже глазки померкли. Бедняжка. Роскошная красавица его отвергла.

— До свидания. Можешь не звонить. Не отвечаю животным, — заявила девушка и, громко стуча каблуками, пошла к выходу.

— Тварь, — выплюнул Алан. — Все вы твари!

Но она уже не слышала его.

Кое-кто из его ребят стал агриться и попытался устроить драку, но вовремя появились парни из зала. В охрану брали парней немаленьких и неслабых. Поэтому потасовки и выяснения отношений не случилось.

Мы выпроводили всю компанию на улицу — пусть буянят там, не на территории клуба — и Алан тотчас переключил все внимание на свою роскошную спутницу. Она стояла у дороги, поглядывая в телефон — видимо, ждала такси.

Сначала он говорил ей что-то, бурно жестикулируя и что-то пытаясь доказать. А потом схватил ее за длинные черные волосы, выкрикнул что-то яростное и неожиданно ударил по лицу — тыльной стороной ладони, но с размаху, сильно. До крови. Когда он замахнулся во второй раз, я перехватил его руку. Кроме меня никто из парней не стал вмешиваться. Они остались на крыльце.

— Опять ты? — уставился на меня воспаленными глазами Алан. — Какого черта, выродок?

Я ничего не ответил ему. Просто ударил в челюсть. Так, что этот урод упал на газон. А потом добавил по ребрам. Для острастки.

Ярость огнем жгла вены. Злость разрывала напрягшиеся мышцы.

Я не должен был вмешиваться в дела посторонних — нас учили, что все происходящее за пределами клуба не является нашими проблемами.

Я не должен был бить Алана. Но я ненавидел, когда подобные ему обижали женщин или детей — тех, кто не мог ответить.

Я не должен был делать этого. Но не смог остаться в стороне, как другие.

Тупой баран. А ведь мог сдержаться и горя не знать.

— Ты как? — спросил я брюнетку.

Она отняла ладонь от лица. На пальцах алела кровь — Алан рассек ей бровь печаткой, когда бил наотмашь. Крови становилось все больше и больше. Она медленно текла по лицу. И девушка удивленно смотрела на окровавленные пальцы, будто не до конца осознавая, что произошло. Будто не веря, что ее кто-то посмел ударить.

— Нормально, — тихо ответила она.

— «Скорую» вызвать?

— Нет.

Глядя на Алана, согнувшегося на газоне, брюнетка вдруг с неожиданной яростью сказала:

— Ты покойник, ничтожество.

У того явно сорвало в башке последнюю резьбу, и этот больной опять попытался наброситься на меня. И его дружки — тоже. Но тут все же вмешалась охрана и положила всех. А Димка позвонил ментам — камеры отчетливо зафиксировали, что Алан и один из его накачанных наркотой дружков сидели за рулем. Те этим фактом весьма заинтересовались.

Слинять успел только Серый — он всегда так делал. Зато откуда-то притащился Савицкий. Происходящее явно развлекало его.

Пока на улице полным ходом шли разборки, я повел пострадавшую девушку в подсобку — там была аптечка. Вернее, так — брюнетка позволила мне сделать это. Я даже стал жалеть, что вообще за нее вступился — так надменно она себя вела. Видать, та еще стерва! Но слишком сексапильная. А за это мужики часто прощают все.

Нет, я не такой, разумеется. Я хороший парень. Добрый, чуткий и все дела.

Рана у нее на брови оказалась неглубокой — иначе бы я точно «скорую» вызвал, а потому остановить кровотечение получилось довольно быстро.

Я обеззаразил рану и закрыл ее двойным слоем бактерицидного пластыря. И все это время брюнетка сидела передо мной словно кукла. Даже не поморщилась ни разу от боли. Хотя по себе знаю, что рассечение брови штука болезненная. И крови всегда много — даже если ссадина небольшая.

— Шрам останется? — только и спросила девушка.

— Не думаю. Хотя, откуда мне точно знать? Я не врач. — Пожал я плечами. — Вы бы лучше обратились в больницу.

— Мне не нравятся врачи. — Она взяла протянутые мною влажные салфетки, чтобы до конца стереть с лица подсыхающую кровь.

— Странная логика, — усмехнулся я. — Вам не нравятся врачи, но нравятся мрази… кхм, парни, как Алан, я хотел сказать.

— С чего ты решил, что он мне нравится? — поморщилась она. — Мне просто было скучно. А он прицепился. Я ведь не обязана отчитываться?

— Нет, — широко улыбнулся я и встал. — Честно говоря, мне все равно.

— Составишь мне компанию?

Девушка вдруг оказалась передо мной. Она была высокой и смотрела на меня как кошка на мышку, с которой можно весело поиграть.

— Я на работе.

— Какая разница? — ее руки оказались на моей шее. И я почувствовал аромат ее тяжелых восточных духов. — Ты действительно милый. Люблю смелых мальчиков. И сильных.

Она меня едва не поцеловала. И я с трудом отцепил ее от себя.

— Не нравлюсь? — нисколько не расстроившись, осведомилась брюнетка и откинула назад блестящие тяжелые волосы.

— У меня девушка есть, — твердо ответил я.

— Тебе это мешает развлекаться?

Я только рассмеялся в ответ.

А потом в подсобку влетел начальник охраны, которому доложили о драке.

— Матвеев! — заорал он зычным басом. — Ты что устроил, чудило, дери тебя за ногу! Ты зачем конфликт развязал?! Я сколько раз инструктаж проводил — все, что происходит за пределами клуба, не имеет к нам никакого отношения! Пусть там хоть с автоматами бегают. Ты понимаешь, какие проблемы будут у клуба?! Ты, придурок, понимаешь?

— Он вступился за меня, — бросила брюнетка.

Шеф осекся и вдруг дежурно улыбнулся.

— Алина Андреевна. Рад видеть! Когда вернулись? А ты, идиот, дуй к ментам! — прикрикнул он на меня.

— Не повышайте голос на мальчика. Он спас меня. Мой герой, — ухмыльнулась брюнетка. — Был бы чуть старше, стал бы моим.

И она подмигнула мне. Как будто бы совсем недавно не у нее пол-лица в крови было.

Алана и его друзей увезли. Брюнетка позвонила кому-то, и спустя четверть часа ее забрал длинноволосый молчаливый тип в капюшоне. Я решил, что это ее парень, и обалдел. Такие эффектные крошки обычно предпочитают далеко не неформалов.

— Ты в порядке? — только и спросил он.

— В полном. Просто увези меня из этой дыры, — велела она, помахала мне и упорхнула.

А шеф потащил нас в свой кабинет на дальнейшие разборки. Больше он не орал, а разговаривал спокойно. И из его слов получалось, что я — просто тупое мясо.

— Такие, как они, Матвеев, сами должны решать свои проблемы. Между собой, — говорил шеф. — Мы для них — мелкие сошки. Пищащие комарики. Раздавить — раз плюнуть. Ты не должен был вмешиваться.

— Она же девушка, — возразил я.

— Да она стерва первостепенная, Матвеев!

— Он бы ее избил, понимаете?

— Я-то понимаю. А вот ты, похоже, до сих пор понимаешь плохо. Она с полицией даже разговаривать не стала. Не то что заявление подавать на Алана. Просто свинтила. А драку, выходит, начал ты. Ты охранник, Матвеев, или покурить сюда пришел? Знаешь, как хозяин зол?