Я решила подождать, пока Даня закончит — чему-чему, а терпению я научилась. Да и внутренняя бабушка была довольна. Клоун все так же уминал за обе щеки, как и в детстве.

— Вкусно, Данилушка? — нежно спросила я, ковыряя изящной ложечкой в чизкейке, и выразительно посмотрела на Матвеева. Тот подавился. И мне пришлось вставать, чтобы заботливо похлопать его по спине. Хлопала я со всей силы.

— Все-все! Хватит! — вскочил Даня, все еще кашляя. — Ты меня прибить хочешь, что ли?

— Я тебе помогала, — похлопала я ресницами.

— Да ты что! И как же?

— Дурь выбивала.

— А я думал, душу решила вытрясти, — проворчал Матвеев и снова принялся за еду. Я уселась на место, не забыв стянуть туфли — дорогие, красивые, но неудобные. И снова стала за ним наблюдать.

— Что, — подозрительно спросил Даня, перестав жевать, — опять твоя внутренняя бабушка проснулась?

— Нет, — улыбнулась я широко. — Мой внутренний киллер. Кстати, мою порцию тоже скушай, — пододвинула я ему поближе блюдо с пастой, к которой даже не притронулась.

— Спасибо, я сыт. И чего хочет твой киллер?

— Правды или… — Я выразительно провела большим пальцем по шее, явно давая понять Матвееву, что я с ним сделаю.

— Я же сказал, что все расскажу. Только вопрос в том, нужно ли тебе это, — посерьезнел Клоун.

— Нужно, — сказала я твердо. — Еще как нужно.

— Хорошо, — кивнул Даня, не сводя с меня тревожных глаз. А я почему-то смотрела на ямочку на его шее — сейчас, когда он снял пиджак с галстуком и расстегнул верхние пуговицы рубашки, ее было видно особенно хорошо.

Меня манила эта чертова ямочка между его ключиц. И я с трудом перевела взгляд на лицо Матвеева, не сразу осознав, что теперь пялюсь на губы. И тут же мой взгляд метнулся к его лбу.

— Говори! — потребовала я. И на сердце отчего-то сделалось тяжело.

— В смысле — не хватает?! — заорал в это время Стас, сидящий за своим столом. Да так, что я вздрогнула. — Какого черта? Сделай так, чтобы хватило. И мне плевать, что какое-то мероприятие! Да пусть оно хоть триста раз запланировано! Я плачу бабки! Большие бабки! Как хочешь — но вопрос реши. Ясно?

И Чернов отбросил на стол телефон — между прочим, дорогой.

— Что-то случилось? — спросил Даня.

— Спроси лучше, приятель, чего не случилось, — усмехнулся Стас. — Конкретно сейчас в актерском агентстве не хватает нескольких человек на роли гостей. Но, думаю, это не страшно. Все решится. Все решится.

С этими словами Чернов встал, набрал чей-то номер и стал громко и бурно разговаривать, меряя кабинет широкими шагами. Шума от него было столько, что Даня предложил мне спуститься вниз, на улицу. Я лишь согласно кивнула и натянула поверх платья кожаную куртку.

Честно говоря, это было не самое лучшее решение, которое мы сегодня приняли. Второе по глупости после согласия стать мужем и женой.

Мы спустились вниз, прошли мимо сотрудников ресторана, которые усердно занимались тем, что расставляли столы и украшали под руководством какой-то темноволосой женщины зал, и вышли на улицу. Было прохладно, но солнечно, и я глубоко вдохнула пахнущий опавшими листьями воздух — упоительно-нежный и знакомый. На нас смотрели прохожие, но нам обоим было все равно. Мы не замечали чужих взглядов.

— Ты когда-нибудь замечал, чем пахнет осень? — спросила я задумчиво, стоя рядом с рестораном и глядя на редкие пожелтевшие деревья, что отделяли его от проезжей части. Мне казалось, будто эти деревья, день за днем сбрасывающие листву, засыпают. Чтобы сладко проспать всю зиму под снежными шалями, а весной проснуться — молодыми и счастливыми. Мне тоже хотелось так же переживать холодные зимы — засыпать и просыпаться с первой зеленью.

Было бы здорово, если бы после того страшного разговора с Даней я заснула, а проснулась тогда, когда мою жизнь солнечным светом освещало бы счастье. Мне хотелось проспать зиму в своей душе.

— Ты начинаешь разговор со странной темы. Это меня настораживает, — отозвался Даня.

— Понимаешь, я… — Продолжить мне было не суждено. Именно в этот самый момент мимо нас продефилировала темноволосая девушка на каблуках и со стаканом ароматного кофе в руке. Она прошла мимо, но, сделав шагов пять, резко остановилась и, не оглядываясь, спиной зашагала назад. А потом так же резко повернулась к нам.

— Черт, — прошептала я. — Только не это.

Ведьма. Моя любезная сестра. Она стояла напротив нас с ошарашенным лицом и разглядывала так, словно мы были экспонатами в музее. Кажется, впервые в жизни Таня не знала, что сказать. Открывала и закрывала рот, как рыба.

Кажется, я побледнела под всем своими слоями косметики. Да и Даня явно опешил.

— Куда орать? — осведомилась Таня тихо, внимательно разглядывая нас.

— Куда хочешь, туда и ори, — со вздохом, полным печали, ответила я, до сих пор не веря в то, что мы встретили сестрицу. Именно в этот день. Именно в этот час! Да что за невезение такое?!

— Тогда я буду орать тебе в ухо, — сказала Танька, схватила меня свободной рукой за предплечье и завопила: — Ты что, с ума сошла?! Какого черта ты тут в свадебном платье вытанцовываешь? Замуж собралась за этого отморозка? И меня не пригласила?! Вот свинокопытные, а!

— Тише, давай поговорим, — попытался унять ее Даня, но куда там! Танька стала возмущаться еще больше. Она с негодованием смотрела на нас, держала меня за предплечье — видимо, чтобы я никуда не убежала, и дирижировала своим кофейным стаканчиком, не закрывая рта.

— Тань, перестань! Я сейчас тебе все объясню. Понимаешь, мы…

Но Ведьма меня не слушала — так велики были ее изумление и негодование.

— А ты почему как жених вырядился? Свадебка, значит, да? Вы офонарели?! Почему меня не пригласили?! — никак не могла успокоиться она. — Какого черта о вашей свадьбе никто не знает? Вы что вообще устроили?! Или что, — вдруг уперся ее воинственный взгляд в Матвеева, — ты ей, небось, чадо заделал, и вы решили тайно связать свои ноги узами брака?

Опять на мою беременность намекают! Да что такое-то, а?

— Не неси чушь, — рассердился Даня.

— А колечко-то какое! — узрела сестра мое обручальное кольцо. — Матвеев, когда ты начал зарабатывать на такие брюлики? Или ты какой-то орган успел продать?!

— Хватит, Таня! — взмолилась я, понимая, что ее вопли может услышать Стас — окна его кабинета как раз выходят на эту сторону. А проблемы с ним — это последнее, чего мне сейчас хотелось. И я, изловчившись, закрыла ей рот. — Мы притворяемся. Это все неправда.

Только тогда сестра замолчала. А я отняла от ее рта руку, испачканную алой помадой.