Я рассказала Владу обо всем, что связывало Серебрякову и Матвеева. Не стоило этого делать, но я не могла остановиться. Как будто бы это что-то меняло.

Влад слушал меня внимательно, задумчиво потирая подбородок. И чем больше я говорила о Каролине, тем страннее он становился — спокойствие исчезло из его глаз, и в какой-то момент я увидела в них отблеск холодной ярости.

— Что с тобой? — удивилась я.

Его плечи напряглись.

— Как он посмел так поступить с тобой, — сказал вдруг Влад, глядя на Матвеева и Серебрякову немигающим взглядом. — Он давно играл с тобой, Дарья. И она тоже играла.

— Она? Каролина? С Даней? — спросила я удивленно. — Не думаю.

— С тем, с кем встречалась. Или она всегда была одна? — спросил Влад.

— Матвеев говорил, что у нее был какой-то парень, — ответила я. — Честно говоря, я не в курсе ее личной жизни. И я не совсем понимаю тебя.

— Если они небезразличны друг другу так много лет, значит, все их отношения были ложью. — В голосе Влада появилась нехорошая усмешка. Но, глянув в мое изумленное лицо, он пояснил: — Тебя удивляет моя реакция, верно? Просто я был на твоем месте, Дарья. И я знаю, каково это.

Я свела брови к переносице.

— Я не совсем тебя поняла.

— Помнишь, я говорил, что у меня была девушка, которую я любил?

— Помню, — кивнула я и вспомнила рассказ Танькиной московской знакомой.

— Я безумно ее любил, правда. Все делал для нее — веришь, нет? Она меня изменила, хотя в таких вещах признаваться глупо, — он улыбнулся, глядя на свои наручные часы, которые никогда не снимал, и я вдруг подумала, что это — ее подарок. — Но она всегда любила человека из прошлого. Думала только о нем — еще со школы. И вместо того, чтобы приехать ко мне на день рождения, провела время с ним.

— Она тебе изменила? — от его голоса, в котором таились и боль, и злость, по рукам побежали мурашки.

— Лучше бы изменила, — отозвался Влад. — Я бы понял это. Но между ними ничего не было, потому что он не видел в ней девушку — просто друга. И знаешь, это еще больнее. Ты предлагаешь всего себя. А она выбирает того, кто даже не хочет с ней спать. Иронично, да? Ломаешь себя ради нее, а она ломает себя ради другого. Перед тем, кого всегда ставит в пример. Он лучше, умнее, ярче, сильнее. — Влад провел ладонью по коротким темным волосам. — Это был мой личный ад. Но я рад, что встретил тебя.

— Думаешь, я смогу вытащить тебя из этого ада? — тихо спросила я. Влада было ужасно жаль.

— Мы можем помочь друг другу, — сказал Савицкий и словно опомнился. — Прости. Я слишком много говорю.

— Все в порядке, — коснулась я его ладони, лежащей на столе. — Все будет хорошо, Влад. Правда. И у тебя, и у меня. К черту их всех.

Я, поддавшись порыву, обняла его — по-дружески, чтобы поддержать. И тотчас почувствовала на себе злой взгляд. Матвеев не сводил с меня глаз. Я не понимала, что ему нужно. Но меня охватила злая радость — если Клоуна беспокоит присутствие рядом со мной Влада, значит, я добилась поставленной цели.

— Спасибо за поддержку, Дарья.

— Мы просто обязаны быть счастливыми, — задорно сказала я. — Мы должны позволить себе быть счастливыми.

Савицкий ничего не ответил и, нажав на специальный звонок, подозвал официанта. А вместо него пришел Матвеев, и лицо его было мрачным.

Это было так неожиданно, что я подавилась роллом.

— Забирай, — злым голосом сказал Даня. Он с трудом сдерживался — я прекрасно понимала это. Но не понимала, что случилось.

— Что забирать? — широко улыбнулся ему Влад.

— То, что ты прислал за наш стол.

В стальных глазах Матвеева пылал огонь ярости.

Я удивленно глянула на Савицкого — что происходит?

— А, ты о моем подарке. Приятного аппетита, — лицо Влада просто светилось улыбкой. — Надеюсь, тебе и твоей девушке понравится.

— Есть проблема, — глядя на него, произнес Даня. — Мне не нравишься ты.

— Я просто подумал — вдруг у тебя не хватает денег, чтобы заказать то, что едим мы? Ты так жадно смотришь на нашу трапезу, — не унимался Влад. — Все нормально, приятель. Я заказал для вас то же самое, что и для нас с Дарьей. Наслаждайтесь.

Я удивленно переводила взгляд с одного парня на другого. Влад откровенно издевался. Даня с трудом сдерживался — он сжал пальцы так, что побелели костяшки — теперь уже зажившие.

Он всегда был огнем. Умел согревать. Освещал собою других. Но легко вспыхивал и сгорал от собственных чувств и эмоций.

А Влад же казался водой — соленой морской водой, которая гасила этот огонь.

Даня склонился, упершись руками в стол. Его взгляд исподлобья пугал. Но еще больше меня пугали собственные чувства — Матвеев был так близко, что у меня от этой близости дух захватывало.

— Не играй со мной, — тихо, но зло предупредил Даня то ли Влада, то ли меня.

— Я и не играю, — легкомысленно ответил Влад. — Это просто подарок. Мне нравится дарить людям радость. Глубоко в душе я как Дед Мороз.

Даня на мгновение прикрыл глаза — кажется, он был в ярости и с трудом сдерживал ее в себе. Но широко улыбнулся. В этой улыбке не было веселья. В ней была явственная угроза.

— Я понимаю, приятель, что у тебя много комплексов. И тебе хочется показать всем, какой ты крутой, — сказал Даня. — Мы все уже поняли, что ты богатый парень, успокойся. Закажи себе лучше выпить.

Влад коротко рассмеялся.

— Могу заказать тебе. Девушка с тобой рядом явно привыкла к соответствующему сервису. Могу заказать вам отличное вино — ее уровня, разумеется. Мужская солидарность, все дела.

— Я сказал — не играй со мной, — сквозь зубы произнес Даня. — Иначе пожалеешь.

И посмотрел прямо в невозмутимое лицо Савицкого.

— Серьезно? Тогда, может быть, прямо сейчас мы и…

Договорить он не успел. Матвеев схватил его за ворот стильной черной рубашки и поднял на ноги.

— Заткнись. И слушай меня, — прошипел он.

Что Матвеев хотел сказать Владу, я понятия не имела. Сама сгорая от внезапно нахлынувших ярости и ревности, я вскочила на ноги и положила ладонь на его плечо.

— Убери от него руки, — отчеканила я, с ненавистью глядя на Матвеева. — Ты меня слышал? Убери руки от Влада, придурок.

— Даша, — только и вымолвил он, а потом вдруг отпустил Савицкого. А я — его.

— Пошел вон, — велела я дрожащим от злости голосом. — Не смей нам мешать. Иди к Серебряковой и забавляйся с ней, а не с нами.

— Даша, — устало повторил он. Пустота в его глазах пугала меня, но гнев оказался сильнее.

— Проваливай. Иначе я вызову полицию.

И он ушел, опустив плечи. А у меня на глазах сами собой появились слезы. Опять все испортил, ублюдок.

— Все в порядке? — спросил меня Влад.

— Да, — ответила я тихо.

— Давай уйдем, — предложил он.

— Не уйдем. Пусть они уходят.

Мы остались, но вечер был безнадежно испорчен.

Я то и дело чувствовала на себе взгляд Матвеева, но сама больше ни разу не посмотрела в его сторону, стараясь как можно шире улыбаться Владу и как можно веселее смеяться.

Только вот в душе таились обида и боль.

В какой-то момент Влад, извинившись, оставил меня, уйдя в туалет. И когда я посмотрела все-таки в сторону столика, где сидели эти двое, то не увидела Даню. Зато встретилась взглядом с Каролиной. А она вдруг встала и направилась ко мне.