... Ослепший Полифем, нанося удары наугад, разбился головой об острые камни под действием собственных ударов.
Альберт Пайк
«Мораль и догма Древнего
и Принятого Шотландского Устава Масонства»
Страйк сомневался, что МИ-5 прикажет сотруднику схватить Робин за шею и всучить ей резиновую гориллу в попытке заставить агентство отказаться от расследования дела о серебряном хранилище, но вопрос о том, кто стоит за нападением, заставил Страйка задуматься, в каком из осиных гнезд, поневоле разворошенных агентством, прячется тот, кого надо призвать к ответу. Его особенно беспокоил тот факт, что нападавший на Робин точно знал, где ее найти, и воспользовался возможностью напасть там, где его с наименьшей вероятностью могли увидеть. Это наводило на мысль о том, что он некоторое время следил за ней, а она этого не замечала.
Эта же мысль пришла в голову Робин. Когда на следующее утро они со Страйком разговаривали по телефону, она призналась в своих опасениях, что этот человек мог следить за ней уже долгое время.
— В рождественской толпе в центре Лондона любой мог не заметить хвост, — Страйк старался поддержать Робин, хотя и сам беспокоился за нее..
— Знаю, — сказала Робин, — но все равно чувствую себя глупо. Я больше не повторю эту ошибку.
— Я думаю, теперь мы должны отнестись к анонимному телефонному звонку в офис более серьезно, — сказал Страйк. — «Бросьте это и никто не пострадает?» — Вот именно.
— Значит, говоря «это» — подразумевали тело из хранилища серебряной лавки?
— Интуиция подсказывает мне, что так и есть. — Страйк поколебался, прежде чем сказать что-то еще, прекрасно понимая, насколько деликатной была эта тема, но все же был уверен, что ее необходимо затронуть. — Не понимаю, откуда он узнал...
— Что я была свидетельницей под литерой «G» на процессе по делу об изнасиловании? — спросила Робин, которая собралась с духом, чтобы обсудить это.
— Да.
— Думаю, я знаю, — ответила Робин. — Это утекло в интернет. Я узнала вчера вечером.
— Черт, — выругался Страйк. — Как это возможно?
— Местные сплетни скорее всего, — Робин старалась, чтобы ее голос звучал беззаботно, хотя на самом деле, когда накануне вечером она нашла свое имя на веб-сайте, ей стало физически плохо. — Люди в Мэссеме знали, что произошло. Друзья и семья были в курсе, когда я ушла из университета. В любом случае, я нашла это в комментариях под... ну, на самом деле это появилось в комментариях к той статье о тебе. Один анонимный пользователь написал, что он не понимает, как я могу с тобой работать, раз сама когда-то стала жертвой известного насильника.
— О боже, — сказал Страйк. — Я..
— Не извиняйся, — решительно заявила Робин. — Это не твоя вина.
Страйк не горел желанием озвучивать свое следующее соображение, но, несмотря на вероятность ссоры, он решил высказаться.
— Я серьезно прошу тебя держать меня в курсе того, где ты находишься. Не ходи одна по темным улицам. Кто-то, возможно, решил, что ты — легкая мишень.
— Ладно, — сказала Робин, но по ее тону Страйк понял, что чудом избежал ссоры. Его напарнице никогда не нравилось, когда Страйк выражал беспокойство любым способом, который подразумевал недостаток уверенности в том, что она может сама о себе позаботиться. По правде говоря, у него были веские основания считать ее безрассудной: он не скоро забудет, как она прыгнула перед приближающимся поездом в попытке оттащить в безопасное место мужчину, которого она определенно не смогла бы поднять, или как она бросилась вперед него в дом, где, как им уже было известно, в темноте поджидал убийца — но он доверял ее способности верно оценивать риск больше, чем она предполагала. В трудолюбии и преданности агентству из всех сотрудников она единственная могла сравнить с ним.
— Ты сказала Мёрфи?..
— Да, конечно, — в голосе Робин звучали нотки раздражения, и Страйк решил, что безопаснее всего вообще сменить тему.
Но Робин лгала. Она ровно ничего не сказала Мёрфи о мужчине в «Харродсе», потому что, будь она проклята, если будет выслушивать лекции по безопасности от нескольких мужчин или снова придется обсуждать изнасилование. Маленькая резиновая горилла теперь лежала у нее дома в ящике для носков, завернутая в пакет для заморозки.
Партнеры должны были встретиться утром двадцать второго декабря, в последний рабочий день Робин перед Рождеством. В то утро Страйк проснулся от звонка будильника, выключил его, вытащил из зарядного устройства свой вейп, затем глубоко затянулся, ощущая кожей, как холодный декабрьский воздух проникает в квартиру через плохо подогнанные окна, и наблюдая, как пар плывет по темному потолку.
Со времени их последнего разговора он спрашивал себя, может быть, сегодняшний день не хуже, чем любой другой подходит для того, чтобы начать разговор с Робин, для которого он пока не подобрал нужных вступительных слов. Конечно, все будет не так, как он планировал. Он надеялся найти какой-нибудь большой паб или ресторан, где вино и смех могли бы усыпить ее бдительность, но его беспокоили поиски дома и предстоящее Рождество, а также вероятность того, что Мёрфи вот-вот сделает ей предложение во время праздников. Если бы Страйк заявил о своих чувствах сегодня, до того, как Робин отправится на север, в Мэссем, у нее было бы время подумать о том, чего она на самом деле хочет. Возможно, в конце концов, так оно и будет: зимним днем, без всякой романтики, в офисе, где завязалась их дружба и где Страйк, сам того не желая, влюбился в нее.
Он курил лежа и пытался найти выход из положения.
«Послушай, я хочу тебе кое-что сказать».
«Мне нужно, чтобы ты кое-что знала».
«Я искал способ сказать тебе это».
Только сейчас ему пришло в голову, что это всего лишь второй раз в его жизни, когда он делает первый шаг к женщине. Во всех остальных случаях (и он мог представить себе реакцию других мужчин, если бы у него хватило глупости сказать это вслух) женщина была инициатором или так ясно давала понять, что проявления инициативы были желательны, что это приводило к одному и тому же результату. Единственным исключением стала студенческая вечеринка в Оксфорде, где он пьяным подошел к Шарлотте, с которой до этого никогда в жизни не разговаривал. Она была самой красивой девушкой, которую он когдалибо видел, но он ничем не рисковал: в худшем случае, он знал, у него был бы отличный повод рассказать историю о своем наглом подкате к девушке, на которую все парни на той вечеринке смотрели с равной долей вожделения и благоговения.
Тогда все было по-другому. Если сегодня он поставит на карту все, ему нужно было подготовиться к возможным последствиям: бизнес развалится, его самая важная дружба будет разрушена, все надежды на единственные отношения, которых он действительно хотел, исчезнут.
Пока он лежал в постели и слушал, как дрожит от ветра оконное стекло на кухне, перед его мысленным взором возник неизгладимый образ — лицо Робин, когда он наклонился поцеловать ее возле отеля «Ритц». Если сегодня его слова будут встречены с таким же выражением лица…
Но он должен был начать говорить. Он не мог смириться с мыслью, что он хотя бы не попытается. Приняв решение, он приподнялся, слез с кровати и, подпрыгивая, направился в ванную, используя привычные опоры — спинки стульев и дверные косяки.
Он только закончил завтракать, когда ровно в девять часов кто-то забарабанил в дверь его квартиры. Сбитый с толку, он открыл ее и обнаружил на лестничной площадке своего офис-менеджера.
— Ты это читал? — спросила Пат своим баритоном.
— Что читал?
— О себе. В газете. Автор — этот Калпеппер.
— Что, опять?
— Да. Я не сразу поняла — вчера звонили, просили прокомментировать. Я думала, что это из-за той, прошлой. На автоответчике внизу примерно пятнадцать сообщений, и двое репортеров ошиваются возле дома.
Страйк тут же подошел к ноутбуку, который заряжался на кухонном столе, сел и открыл его.
— Что мне сделать? — спросила Пат, наблюдая за ним.
— Говори «Без комментариев» всем, кто позвонит.
Он только что нашел статью. Когда Пат закрыла за собой дверь, Страйк начал читать.
Сын Джонни Рокби обвиняется в жестоком обращении с секс-работницами
Корморан Страйк, незаконнорожденный сын рок-звезды Джонни Рокби и любимый частный детектив богатых лондонцев, как утверждается, нанял Кэнди, 23-летнюю работницу сексиндустрии, чтобы заманить в ловушку женатого мужчину, а когда план провалился, попытался принудить ее к сексу с собой…
«Это было в 2013 году, и я подумала, что он, должно быть, хороший парень, ведь он поймал того душителя, который охотился на проституток… На самом деле, я была немного взволнована. Я думала, что помогу ему сделать что-то хорошее…
...нечестно называть имена, но тот женатый мужчина не повелся на меня. Но когда я попросила у Страйка деньги, он сказал, что отдаст их мне, только если я пересплю с ним...»
... недавний репортаж нашей газеты о Корморане Страйке, в котором еще одна женщина утверждала, что детектив использовал ее для получения информации, необходимой для расследования…
... сын рок-звезды Джонни Рокби и известной супергрупи 70-х Леды Страйк, которая умерла от передозировки героином в 1994 году.…
— Это еще одно доказательство — будто нам нужно было еще одно, — что частные детективы действуют в условиях совершенно неурегулированного властями «Дикого Запада», и требуется срочное законодательное вмешательство, — говорит лорд Оливер Брэнфут. — …Грязные тактики, к которым прибегают эти детективы, необходимо пресечь ради блага общества…
Мы обратились за комментарием к Корморану Страйку.
Страйк сидел неподвижно, уставившись на экран, каждый мускул его был напряжен, в ушах стоял рев, внутренности наполнились лавой. Калпеппер перешел черту, докатившись до чистой выдумки; эта история была полностью лишена оснований. Была ли девушка — ее лицо на двух фотографиях, сопровождающих статью, было размыто, но ее тело в откровенном красном нижнем белье было отчетливо видно — тоже химерой? Или Калпеппер заплатил какой-то реальной секс-работнице, чтобы та изобразила Кэнди в печати?
Страйк отвел взгляд от экрана, и на глаза ему попалась рыбацкая дубинка, неподвижно лежавшая на подоконнике, — потрепанная реликвия Теда, человека, в способности которого на подобную низость никто бы никогда не поверил. Страйк взглянул на свой мобильный. Никто не прислал ему сообщения. Несомненно, его друзья и семья задавались вопросом, может ли это быть правдой, и значит, таким способом он решал рабочие задачи, это и есть его грязный маленький секрет.
Он поднялся на ноги, чувствуя, как сердце пытается пробить себе дорогу сквозь ребра, схватил ключи и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.