Мы интуитивно понимаем, что такое справедливость, лучше, чем можем ее изобразить. Что это такое в каждом конкретном случае, настолько сильно зависит от обстоятельств, что определения этого понятия совершенно неверны.
Альберт Пайк
«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»
Гриффитс перестал сопротивляться, как только Уордл надел на него наручники. Страйк был рад увидеть, что сломал Гриффитсу нос, который теперь расползся по всему лицу и обильно кровоточил, хотя и не так сильно, как рана на левом ухе Страйка, причинявшая ему мучительную боль. Он чувствовал странный холод — будто плоть, никогда не соприкасавшуюся с потоком воздуха, впервые обдуло ветром, — и это неприятно контрастировало с непрерывным током теплой крови рядом с ухом.
— Тебе надо в больницу, ― сказал Уордл Страйку, когда они поднимали Гриффитса по лестнице, которую Барклай переместил к люку. ― Как можно быстрее.
— Позже, ― сказал Страйк.
Но даже испытывая мучительную боль, он заметил, что Гриффитс прихрамывал, когда они его тащили, ― особенность, которую при первой встрече Страйк приписал тому факту, что Гриффитс споткнулся о свою гитару. Этого небольшого дополнительного подтверждения его теории было достаточно, чтобы Страйк решил разобраться в этом деле самостоятельно, потому что он беспокоился, что Иэну Гриффитсу все еще может сойти с рук убийство Тайлера Пауэлла. «Не доказано» ― такого вердикта присяжных он боялся. Даже если Гриффитса признали бы виновным в убийствах Софии Медины, Джима Тодда и его матери, даже если бы этот человек был справедливо приговорен к нескольким пожизненным срокам, этого было бы недостаточно для Страйка. Он хотел справедливости, даже мести — для Тайлера Пауэлла: молодого человека, которому при жизни невероятно не везло, и который, безусловно, не заслуживал той участи, которую уготовил ему Гриффитс. Хитроумный, запутанный и диковинный характер этого убийства все еще мог помешать присяжным поверить в то, что такое могло произойти, а Страйк был уверен в этом. В последнее время Пауэлл стал для него настоящим: немного потерянным, как сказала Робин, но храбрым, находчивым и решительным, а не таким дурачком, каким его могли бы считать люди, парень, который, по мнению Страйка, был «славным малым» и чьей самой большой ошибкой было полагать, что человек, протягивающий руку помощи, делает это из лучших побуждений.
В гостиной царил беспорядок. Синтезатор был перевернут, а плакат с изображением Иисуса, курящего травку, висел криво. Страйк пнул в сторону плюшевого мишку-растамана, лежавшего лицом вниз на ковре. Это была комната, специально созданная для человека, который любил притягивать подростков и молодых женщин, комната, которая создавала ложное впечатление «неординарного обаяшки», который оставался молодым в душе. Страйк презирал такое поведение.
На полу сидели двое, прикованные наручниками спина к спине. Один из них был тощим юношей с открытым ртом, в котором видны были очень плохие зубы. Другой, мужчина средних лет с густой бородой, рыдал.
— Тащи сюда второго, ― сказал Страйк Уордлу, усаживая Гриффитса на диван, покрытый покрывалом с мандалой. ― Если будет доставлять тебе какие-нибудь неприятности, Барклай поможет.
— Страйк...
— Приведи, черт возьми, Джонса, я хочу, чтобы он был здесь для допроса!
— Ты можешь испортить прокурору все дело, ― тихо сказал Уордл. ― Мы должны немедленно позвонить в полицию, чтобы они увидели то, что видели мы, кроме того тебе нужна помощь...
— Он все равно может, мать его, отмазаться от серебряного хранилища, ― возразил Страйк. ― Ты сам сказал: отпечатка обуви недостаточно. Приведи, черт возьми, Джонса!
С явной неохотой Уордл вышел из комнаты.
— Заткнись на хер, ― прорычал Страйк рыдающему бородачу, который перешел на хныканье.
Мало того, что Страйк обозлился на сделанный в присутствии подозреваемых намек Уордла на то, что он может поставить под угрозу их дело. Вдобавок детектив плохо слышал: его левое ухо было полно крови; он засунул в него указательный палец, чтобы прочистить его, и это было так больно, что его чуть не вырвало. Судя по тому, что он только что почувствовал, он подозревал, что Барклай не шутил, когда сказал, что ухо повисло.
Гриффитс молча сидел на диване, его нос опух, поэтому он дышал ртом. Страйк не сомневался, что этот человек возомнил себя неприкасаемым, вот почему он позволял себе так много рисковать, ставить все на карту, играть с огнем. Страйк подозревал, что Гриффитс не совсем утратил веру в собственную непобедимость даже сейчас, такой бледный и с распухшим носом, который все больше походил на свеклу, пропитанный кровью человека, которого он только что порезал.
Уордл появился снова, ведя за собой свирепого на вид, но все еще слегка ошеломленного Джонса с огромным красным лбом, двойным подбородком и глазами разного размера. Уордл повалил Джонса на пол и приковал его наручниками к тем двоим, которые уже сидели там. На лбу Джонса, в том месте, где он ударился головой о край дыры в полу, прежде чем упасть в подвал, набухала большая шишка.
— Я уверен, что у него сотрясение мозга, ― сказал Уордл.
— С таким крепким черепом, как у него, все будет в порядке, ― сказал Страйк.
— Тебе нужно...
— Не мог бы ты принести мне что-нибудь для этого гребаного уха? ― спросил Страйк, которому не терпелось поскорее отделаться от бывшего полицейского. Уордл снова неохотно вышел из комнаты.
Страйк вытащил стул, на котором несколько месяцев назад сидела Дилис, на середину комнаты и плюхнулся на него, испытав облегчение: когда он сидел, голова у него кружилась чуть меньше. В комнате раздался отдаленный звон и голос Барклая.
— Ну что, ― сказал Страйк Гриффитсу. ― Где твоя дочь, Хлоя?
— У тебя нет права задавать нам вопросы, ― гнусаво произнес Гриффитс. ― Вы нарушили закон, вы вломились в дом, вы напали на нас...
— А я помню совсем другое, ― сказал Страйк. ― Я постучал в твою дверь, ты открыл, тут несколько твоих приятелей сбежали, ты попытался ударить меня ножом в лицо, что заставило меня заподозрить, что у тебя нечистая совесть, и эта теория подтвердилась, когда я открыл люк в твоем коридоре. Мои друзья тоже запомнят все именно так. Не стоит воспринимать Уордла слишком серьезно. Он только что уволился из полиции. У него все еще старомодные представления о правилах и регламентах и о том, что нельзя применять излишнее насилие к подозреваемым. Где Хлоя?
После короткой паузы Гриффитс сказал:
— Путешествует со своим парнем.
— Да ну на хер. Ее аккаунт в Инстаграме такой же фальшивый, как и твой аккаунт Оза. Ты делал коллаж из ее фото с каким-то левым парнем на фоне достопримечательностей.
Страйк, несмотря на мучительную боль, с удовлетворением наблюдал, как побелело лицо Гриффитса.
— Я ничего не сделал. Я ничего не сделал, ― захныкал бородач на полу.
— Заткнись, ― сказал ему Страйк. ― Ты… ― он указал на юношу с плохими зубами. ― Как тебя зовут?
— Даррен Пратт, ― прошептал юноша.
— А его? ― спросил Страйк.
― Уинн Джонс.
— А его? ― спросил он, указывая на бородача.
— Микки Эдвар...
— Не говори ему! ― взвизгнул Эдвардс.
— Если ты Микки, то ты определенно собирался что-то сделать, ублюдок, ― сказал Страйк, ― и я готов поспорить на оба своих яйца, что ты уже делал это раньше.
— Пожалуйста… пожалуйста… Я женат, у меня дети...
— Тогда им, наверное, лучше всего уехать подальше от Айронбриджа и сменить фамилию, ― сказал Страйк. ― Вряд ли им будет весело на детской площадке, когда я закончу тут с вами. Кто-нибудь из вас знает, где Хлоя? ― он обратился к трем мужчинам на полу.
— Путешествует, ― тихо сказал Джонс. ― Грифф, мать его, только что сказал тебе.
— Вы не обязаны отвечать на его гребаные вопросы! ― сказал Гриффитс.
— Они ответят, если не хотят остаться без зубов, ― сказал Страйк и, снова обращаясь к Пратту, добавил: ― Тайлер подарил Хлое браслет на день рождения, верно?
Пратт взглянул на Гриффитса и промолчал.
— Этот браслет напугал тебя до смерти, так ведь? ― обратился Страйк к Гриффитсу. ― И мы оба знаем, почему Хлоя взбесилась в пабе, когда люди не переставали об этом говорить, не так ли? Фиолетовый. Фиалки. Мы еще вернемся к этому вопросу.
Уордл вернулся в комнату, держа в руках что-то похожее на чистую простыню, которую он протянул Страйку. Последний взял его и прижал к левой стороне головы, что было немногим менее мучительно, чем засунуть палец себе в ухо.
— Что ж, ― сказал Страйк, обращаясь к четверым мужчинам в наручниках, прижимая простыню к ране на голове и надеясь, что ему станет лучше, ― вас всех посадят за изнасилование девушки в подвале: это само собой разумеется. Главный вопрос в том, насколько вы замешаны в других делах, которые проворачивал ваш дружелюбный сосед-сутенер. Вы знали, что ваш приятель ― убийца и замешан в торговле людьми?
— Ее никто не продавал! ― прорычал Джонс, злобно глядя на Страйка. ― Она сама не против!
— Вот оно что?
— Она сбежала из дома, ― сказал Гриффитс. ― Я ее приютил. И она любит секс, и что с того?
— И почему она прикована к чертовой трубе?
— «Пятьдесят оттенков серого», ― сказал Гриффитс. ― В наши дни молодым девушкам это нравится. Спроси ее. Она тебе скажет.
— Я думал, она согласна! ― всхлипнул Эдвардс.
— Ты когда-нибудь трахал Хлою, Микки? ― спросил Страйк. ― До того, как она якобы уехала, а Сапфир поселилась здесь?
— Никогда, ― взвизгнул Эдвардс.
— Уордл, ― сказал Страйк, ― попроси Барклая передать тебе мои отмычки из кармана пальто, а сам сходи и проверь дом напротив, не привязана ли там еще одна девушка.
— Тебе нужно...
— Просто сходи и проверь этот чертов дом.
Уордл ушел. Страйк повернулся к мужчинам на полу.
— Я собираюсь оказать вам троим услугу. — Он не верил, что они знают все; напротив, он подозревал, что Гриффитс рассказал им как можно меньше. Больше всего о Гриффитсе, несомненно, знал Тодд, и именно поэтому Тодду пришлось умереть. Тем не менее Страйк был уверен, что Гриффитс использовал и этих людей, осторожно вовлекая их в свою грязную, тайную жизнь. Такие люди, как Гриффитс, умели распознавать в других потенциальных насильников; они знали, как привязать к себе сообщников, скомпрометировать их, сделать соучастниками. Возможно, именно так Гриффитс или его помощник Тодд использовали неряшливого, жадного Ларри Макги. Большой пустой ящик от «Гибсонс», пара этикеток, которые Макги поменял местами, не только ради денег, но и секса. Возможно, ему даже было позволено потискать Медину за углом, пока она отвлекала его от того, что на самом деле происходило в кузове его грузовика.
Но Страйк тоже хорошо разбирался в людях; Страйк тоже знал, как использовать людей. Он считал рыдающего Эдвардса никчемным человеком; он знал этот тип людей: «я все отрицаю, я невиновен!» Такие сказали бы это, даже если бы с их рук капала кровь, убежденные, что могут тронуть суровые сердца блюстителей закона своим искусно разыгрываемой патетикой. Однако хитрый взгляд Джонса подсказал Страйку, что в нем заложен сильный инстинкт самосохранения. Тощий юноша с плохими зубами выглядел испуганным, но даже из него можно было извлечь пользу. Страйк подумал, что такой недотепа, надевший толстовку наизнанку, может легко повестись на что угодно.
— Я ничего не сделал, ― снова прошептал Эдвардс. ― Ничего! Я не понимаю...
— Я помогу вам понять, мать вашу, не беспокойтесь об этом, ― сказал Страйк. ― Вы двое были приятелями Тайлера, верно? ― обратился он к Пратту и Джонсу.
— Да, ― агрессивно произнес Джонс. ― И что?
— Давайте поговорим об этой случившейся так кстати автокатастрофе.
— Лагс ничего не делал с этой машиной! ― тут же сказал Пратт.
— Я знаю это, тупица, ― сказал Страйк. ― Так было удобнее для твоего приятеля Гриффа, а не для Тайлера.
— Прекрати отвечать на его гребаные вопросы! ― крикнул Гриффитс и, очевидно, решив, что лучше взять собственную защиту в свои руки, чем полагаться на других, добавил. ― И с чего мне это было удобно? Именно я заступился за Тайлера, когда все, на хер, отвернулись...
— Не вешай мне лапшу на уши. Тайлер знал, что ты стоишь за этими слухами. Он ведь писал о тебе на сайте «Оскорбленный и обвиненный»? «Отец моей девушки распускает слухи обо мне». Он также раскусил твой гребаный гамбит с Озом. Хлоя, должно быть, рассказала ему. Он пытался рассказать настоящему Озгуду, кто ты такой. Отчасти из-за этого парня, который, по твоему мнению, звезд с неба не хватал, ты в полной заднице.
К великому удовлетворению Страйка, с лица Гриффитса сошли последние краски.
Страйк знал, что следующая часть разговора будет самой важной. Ему действительно было нужно, чтобы один из этих людей, преднамеренно или случайно, проговорился про Гриффитса, потому что именно здесь, в клубке ошибочных привязанностей и недоказуемых связей, правосудие в отношении Тайлера Пауэлла могло ускользнуть от него.
— А вы знали, ― Страйк обратился к Джонсу и Пратту, в то время как Эдвардс продолжал тихо всхлипывать, ― что Тайлер искал совета на сайте «Оскорбленный и обвиненный»?
— Он пытается заманить вас в ловушку, ― у Гриффитса явно пересохло во рту.
— Я оказываю им услугу, ― повторил Страйк. ― Я объясняю им, что ты пытаешься пристегнуть их к обвинению в убийстве.
— Какое еще убийство, ― усмехнулся Джонс. ― Кого убили?
— Вашего друга Тайлера, ― сказал Страйк.
— Он работает в пабе!
— Доказательства? ― спросил Страйк.
— Мы с ним на связи.
— Разговаривал с ним? Не просто переписывался?
— Да!
— Будь поосторожнее в своих заявлениях, ― предостерег Страйк. ― Потому что, если бы это были только текстовые сообщения – а все это легко можно проверить, – в суде тебе было бы легче доказать свою невиновность. Легко не заметить подделку по тексту, но не так-то просто по голосу. Подумай хорошенько теперь. Если ты продолжишь лгать о разговоре с Тайлером после июня прошлого года, ты пожалеешь, что не получил срок только за изнасилование. Ты станешь соучастником убийства, вступив в сговор с Гриффитсом и притворяясь, что Тайлер все еще жив. Тебе не показалось странным, что Тайлер попросил тебя со своего нового номера позвонить его бабушке и выдать себя за него?
— Это была просто шутка, ― начал Джонс.
— ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН! ― рявкнул Гриффитс. — Он, черт возьми, заманивает тебя в ловушку, не?..
— Я тебя не заманиваю, ― Страйк все еще обращался к Джонсу. ― Если ты и впрямь поверил, что старый приятель просит тебя о таком одолжении, чтобы немного подшутить над полоумной старушкой, это было бы совсем не похоже на сокрытие убийства.
Страйку казалось, что он понимает, какие приятельские отношения связали в юности Пауэлла, Пратта и Джонса. Совместные школьные будни, шутки, выпивка, но никакого глубокого взаимопонимания и никогда никаких откровенностей. Его не удивило, что все они скрывали друг от друга огромные секреты; у него самого были подобные дружеские отношения. И в любом случае, Пауэлл знал, что, если бы он рассказал этим двум идиотам правду о тайной семейной жизни Гриффитса, он рисковал бы большим, чем своей собственной жизнью.
В дверном проеме за спиной Страйка произошло какое-то движение. Он осторожно из-за сильной боли в ухе, к которому прижимал простыню, повернул голову и увидел Барклая.
— Только один раз в жизни видел, чтобы идиотина обмочился, ― сказал Барклай, с академическим интересом разглядывая мужчин на коврике. То ли из-за того, что Микки Эдвардс слишком много выпил в пабе в Хорсхей, то ли из-за того, что его так сильно напугал ход разговора, но он ничего не мог с собой поделать и только что потерял контроль над своим мочевым пузырем. На ковре расплывалось большое мокрое пятно, и теперь Джонс сидел в моче этого человека.
— Твою мать, Мик! ― взревел он.
— Страйк, ― Барклай глянул на рану детектива, ― твое гребаное ухо...
— Что с девушкой?
— Нужны плоскогубцы. Когда будет скорая помощь?
— Когда я ее вызову. Пойди посмотри, не найдется ли виски или бренди, чего-нибудь покрепче. Принеси бутылку.
Барклай снова исчез.
— Тебя использовали, ― объяснил Страйк Джонсу, который теперь сидел в луже мочи, ― и то, что ты решишь сделать сейчас, может на десять лет сократить твой тюремный срок. Твой друг Тайлер мертв, и его заманили на верную смерть через сайт «Оскорбленный и обвиненный». Я думаю, кто-то из вас двоих порекомендовал ему этот сайт, потому что он не стал бы, черт возьми, прислушиваться к советам этой мрази, ― сказал он, указывая на Гриффитса. ― Так что, как это было? Кто-нибудь из вас упомянул о «Оскорбленном и обвиненном» в разговоре с Тайлером, а затем сказал Гриффитсу, что он там писал? Или это Гриффитс порекомендовал вам сайт, как место, куда Тайлер мог бы обратиться за консультацией?
— Да, ― начал Пратт, но Гриффитс внезапно крикнул:
— Заткнись!
— Ты же пытался помочь ему, ― сказал Пратт, очевидно, полагая, что он оправдывает Гриффитса, и Страйк ухмыльнулся бы, если бы для улыбки не требовались мышцы, связанные с его кровоточащим ухом.
— Гриффитс просил тебя не говорить Тайлеру, что рекомендация исходила от него?
— Д...
— Заткнись, черт возьми! ― взвыл Гриффитс.
— Ты умный человек, Даррен, ― сказал Страйк, и Пратт уставился на него, разинув рот, несомненно, потому, что ему никогда в жизни не говорили, что он такой умный. ― Продолжай говорить правду, и у тебя все наладится с полицией, это я тебе обещаю.
— Ну что ж, ― обратился Страйк к Гриффитсу. ― Тайлер публикует пост под именем своей любимой марки машины, Остин Х как Хили, и пишет: «отец моей девушки распускает обо мне слухи», потому что он, черт возьми, знал, что за всем этим стоишь ты, верно? Возможно, он даже заподозрил, что это ты устроил аварию. На записи с камер есть человек небольшого роста, который прятался за машиной в Бирмингеме. Кажется, никто никогда не задавался вопросом, не был ли сам Тайлер предполагаемой целью аварии, учитывая, что это была его машина, и он должен был ехать на концерт. Ты не можешь…
— Ты прав, ― сказал Страйк, ― я не могу этого доказать, но это не имеет значения. Независимо от того, сделал ты что-то с машиной или нет, впоследствии ты обратил аварию в свою пользу, верно? Ты хотел выгнать Тайлера из Айронбриджа, держать его подальше от Хлои и загнать в угол, где у такого маленького говнюка, как ты, был бы шанс избавиться от него. Кстати, Тодд когда-нибудь рассказывал тебе, почему он использовал ник «Коджак», чтобы привлечь Тайлера?
— Я не знаю, кто такой Тодд, ― сказал явно вспотевший Гриффитс.
— Сколько низкорослых и толстых преступников на сексуальной почве ты убил за последнее время? Коджак. Король-Валет. Стартовая комбинация в покере. Например, ты называл себя Сканком, чтобы поболтать с Софией Мединой.
Лицо Гриффитса становилось все более серым.
— Я не...
— Сканк Бакстер. Это гитарист «Steely Dan».
— Это просто гребаные…
— Да, имена пользователей, ― согласился Страйк, ― и я признаю, что сами по себе они ничего особенного собой не представляют, но у меня такое чувство, что твой жесткий диск расскажет совсем другую историю.
Барклай появился снова, держа в одной руке плоскогубцы, а в другой ― бутылку виски «Тичерс». Последнюю он протянул Страйку.
— Как у тебя дела? ― спросил Страйк.
— Почти готово, ― сказал Барклай.
— Отлично. Сделай мне еще одно одолжение, прежде чем уйдешь, ― сказал Страйк, откидывая окровавленную простыню, чтобы открутить крышку от бутылки «Тичерс», ― обыщи их обоих на предмет наличия телефонов. Не того, который обоссался, ― добавил он. ― Двух других.
Своим неповрежденным ухом Страйк услышал, как открылась и закрылась задняя дверь. Вскоре после этого в комнате снова появился Уордл.
— В доме напротив нет связанных девушек.
— Я и не думал, что они там будут, ― признался Страйк. Он отхлебнул немного виски. Это не сильно облегчило его боль, но, тем не менее, немного помогло.
— Какого черта ты пьешь? ― спросил Уордл.
— Ты что, моя жена, мать твою? Твое здоровье, ― добавил Страйк, когда Барклай вручил ему два мобильных телефона и ушел с плоскогубцами в руках.
Не нависай надо мной, мать твою, ― раздраженно сказал Страйк Уордлу. ― Присаживайся, если остаешься. Уордл уселся на диван рядом с Гриффитсом с крайне неодобрительным видом.
— У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь в обморок, ― сказал он Страйку.
— Со мной все в порядке, ― Страйк сделал второй глоток виски, побольше. ― В любом случае, ― продолжил он, обращаясь к Джонсу и Пратту. ― Тайлер использовал для инъекций «Эпипен»[114]? Из-за аллергии на арахис?
— Да, ― осторожно ответил Пратт.
— Он уронил его при свидетелях, ― сказал Страйк Гриффитсу. ― Солгал, попытался скрыть это, но они точно поймут, что это было, как только увидят.
Несмотря на то, что Страйк мог слышать только одним ухом, он отчетливо расслышал звук отдаленной сирены.
— Ты вызвал полицию? ― спросил он у Уордла.
— Нет, ― ответил Уордл и, выглядя смущенным, снова встал и вышел из комнаты.
Опасаясь, что Уордл лжет, и еще больше опасаясь, что он не сможет довести начатое до конца, Страйк сказал Гриффитсу:
— Весь этот план был основан на том, что ты чертов пигмей, верно? — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, ― сказал Гриффитс.
— У тебя не было ни малейшего шанса одолеть Пауэлла в честном поединке, поэтому вы с Тоддом разработали хитроумный план, не так ли? В девяностые вы с ним проворачивали выгодные делишки, верно? Привозили девушек в бордели и к частным клиентам? Могли безнаказанно насиловать и мучить, когда захотели? Но тебе удалось ускользнуть до того, как в Бельгии все накрыли, не так ли?
— Я никогда не был в Бельгии, ― сказал Гриффитс. ― Никогда.
— Интернет, ― сказал Страйк, ― рассказывает совсем другую историю.
Он сунул руку в карман брюк за телефоном, но вспомнил, что тот все еще лежит в пальто, которое теперь прикрывало Сапфир в подвале. Вместо этого он взял один из лежащих у него на коленях телефонов, который Барклай забрал у Пратта и Джонса.
— Чей это и какой код? Не заставляйте меня вставать, черт возьми, ― предупредил их Страйк, ― потому что я не сяду, пока не вырублю вас, черт возьми. Код. Быстро.
— Шестьдесят девять, шестьдесят девять, ― пробормотал Уинн Джонс.
— Ну разумеется, черт возьми, ― пробормотал Страйк, открывая телефон и ища в Гугле нужную фотографию, в то время как его ухо так сильно пульсировало, что он подумал, не вырвет ли его. ― Вот, ― сказал он наконец, протягивая телефон и фотографию Гриффитсу, ― это ты на сцене в Бельгии, играешь на своей паршивой гитаре в подвальном клубе. Мой партнер нашла это. Как ни странно, твой приятель Уэйд Кинг, которого мы видим здесь играющим на басу, все это время пытался запугать правильного человека. Робин – это она на самом деле раскрыла дело.
— Это не я, ― прошептал Гриффитс, ― и я не знаю человека с басги...
— Это ты, ― сказал Страйк. ― Моя напарница провела небольшое расследование, и оказалось, что ваша убогая псевдоевропейская группа в девяностых немного поездила по континенту, не так ли?
В этот момент в комнате снова появился Уордл.
— Там, внизу, у моста, что-то происходит. Там полиция и «скорая помощь», я вижу огни из окна.
— Значит, слишком заняты, чтобы ехать к нам, ― сказал Страйк.
— Они, черт возьми, приедут, ― решительно заявил Уордл. Он снова вышел из комнаты, и Страйк услышал, как хлопнула задняя дверь.
— Он такой строгий, ― сказал он Гриффитсу. ― Всегда добивается своего.
Хотя Страйк не был знаком с обмороками, у него было смутное представление о том, что охватившее его головокружение ― предвестник потери сознания, поэтому он не повернул головы, когда услышал за спиной еще какое-то движение.
— Освободил ее, ― объявил Барклай, появляясь в поле зрения Страйка с плоскогубцами в руке. ― Она на кухне, ест. Ей это нужно, ― сказал он, бросив угрожающий взгляд на Гриффитса. ― Кого-то обработать? А то у меня руки чешутся.
— Возможно, ― сказал Страйк. ― Мы все еще на стадии сбора информации.
— Отлично, ― Барклай покачал плоскогубцами на ладони. – На чем остановились?
— На том, как Тайлера заманили в магазин «Рамзи», ― Страйк снова повернулся к Гриффитсу. ― Тодд посоветовал Тайлеру взять новое имя и замаскироваться, даже притвориться левшой, чтобы спрятаться от опасного отца своей девушки, убийцы, и устроиться на работу в такое место, куда никто не ожидает, где он будет зарабатывать достаточно, чтобы прокормить себя и свою девушку, когда она тоже сбежит. Но на самом деле для того, чтобы как можно труднее было установить его личность после смерти.
— Я ничего об этом не знаю! ― захныкал бородач, лежавший на полу.
— Кто это? ― спросил Барклай Страйка.
— Микки Эдвардс.
Барклай в два шага прошел через комнату и с такой силой ударил Эдвардса ногой в висок, что тот опрокинулся на бок, увлекая за собой Джонса и Пратта.
— Она, твою мать, говорила о тебе, ― сказал Барклай, стоя над кучкой задыхающихся, что-то бормочущих мужчин.
— Вы не можете этого делать! ― закричал с дивана Гриффитс с безумными глазами.
— Да, не делай этого, ― сказал Страйк Барклаю, делая еще один глоток виски, ― в присутствии Уордла.
— А куда он делся?
— На мосту что-то происходит, он пошел разузнать. В любом случае, ― сказал Страйк, у которого все еще кружилась голова, когда он повернулся к Гриффитсу, ― вы могли уговорить Тайлера играть роль на работе, но вы не могли следить за ним дома, не так ли? Куда вы дели его гири с эмблемой «Вулверхэмптон Уондерерс»[115]? А где его руки, глаза, член и уши? В парковой зоне Петтс-Вуда?
Лицо Гриффитса выглядело еще более серым, чем обычно, но он сказал:
— Я не понимаю, о чем ты...
— В Петтс-Вуде, куда вы с Мединой поехали после того, как ранним утром посетили комнату Райта, ― сказал Страйк. ― Если там обнаружатся уши Пауэлла, или его член, или его гири, это уже будет весомой уликой. Это больше, чем отпечаток ноги.
Страйк слышал, что говорит невнятно, но не думал, что это из-за виски; он выпил слишком мало. Возможно, это из-за потери крови? Голова кружилась все сильнее. Он сделал еще один большой глоток «Тичерс».
— Тебе понравилось увечить тело, верно? ― спросил он. ― Масонские символы оставлять, чтобы пустить по ложному следу, да, но тебе это чертовски понравилось. Тайлер Пауэлл видел тебя насквозь. Он знал, кто ты такой. Он хотел перевезти Хлою в безопасное место, поэтому ты разрубил его на куски. Но все это было слишком сложно. Да, у Рамзи была дерьмовая охрана, и хранилище без камер… Медина наверху, отвлекая Памелу… Тодд выпускает тебя, и ты прячешься – где? В туалете? В шкафу? Остаешься в укрытии, пока Тодд не кашлянет, чтобы сказать тебе, что путь свободен. А потом ты подкрадываешься к Тайлеру сзади и бьешь его по затылку долбаной дубинкой и продолжаешь бить, пока не размозжишь ему череп.
Страйк услышал, как открылась задняя дверь. Уордл вернулся в переполненную комнату.
— Один из ваших приятелей только что бросился с железного моста, ― сообщил он мужчинам в наручниках. ― Не хотел отвечать за это.
Страйк попытался сказать «какое совпадение», но слова не шли с языка. В любом случае, никто в комнате его бы не понял. Эдвардс снова разрыдался.
— Заткнись на хрен, ― прорычал Барклай, ― или я тебя заткну.
— Сюда кто-то идет, ― сказал Уордл Страйку. ― Полиция. Я сказал им, что мы нашли похищенную девушку. Они будут здесь с минуты на минуту. Нам нужно снять с них наручники.
— Это верно, ― сказал Страйк. Он попытался встать, но упал обратно.
— Оставайся на месте, черт возьми, ― сказал Барклай. ― Я вызываю «скорую».
Возможно, сочетание большой потери крови и неразбавленного виски было не самой лучшей идеей, Страйк был готов признать это сейчас, но ему нужно было продолжать говорить, потому что он хотел, чтобы этот человек знал: Страйку все известно. Пока Уордл снимал наручники с лежащих на полу мужчин, Страйк сказал:
— Ты убил его и наступил в лужу крови около его головы. И ты этого не заметил ― был слишком напуган. Тебе нужно было подняться наверх, с твоей гребаной фальшивой бородой, в костюме и очках, с твоими заляпанными кровью кроссовками в сумке из магазина «Рамзи», но в его ботинках ― притвориться Уильямом Райтом, сделать вид, что он выходит из магазина, и направиться на станцию «Ковент-Гарден».
— И ты споткнулся, ― сказал Страйк, ― потому что твои гребаные ножки были в его обуви сорок третьего размера.
— Страйк, прекрати, черт возьми, трепаться, ― раздался нетерпеливый голос Уордла. ― Оставь это.
— Ты вернулся в подвал, чтобы изувечить тело. Не смог включить свет… поэтому и не заметил этот отпечаток ноги… он высох... не размазался… это доказывает, что убийство произошло задолго до расчленения... но Тодд не стал бы помогать, если бы не было похоже, что убийство произошло ночью... потому что он был пойман в Бельгии, а ты вышел сухим из воды... и, черт возьми, не говори мне, что никогда не был в Бельгии...
Страйк замахнулся мобильным телефоном Джонса на Гриффитса.
— Эта фотография… твой гребаный концерт... Видишь блондинку на снимке? Это Реата Линдвалл, которая умерла два месяца спустя… ее дочь исчезла… как удобно, маленькая девочка... для мужчины, который хочет привлечь внимание молодых женщин… а она выросла и тоже ведь была полезна? По-другому… «Иоланда» означает «фиалка» или «фиолетовый»… Хлоя назвала ему свое настоящее имя… когда они войдут в твой компьютер… и обнаружат, что ты забивал в Гугле «имя Иоланда»... Где она? Что ты с ней сделал?
— Он сказал мне, что она под бетонным полом, ― прошептал детский голос. Сапфир, все еще одетая в пальто Страйка, стояла в дверях, бледная, как привидение.
Гриффитс бросился бежать, но не успел он сделать и трех шагов, как Барклай сбил его с ног сильным и сокрушительным ударом.
— Неопровержимые доказательства, ― сказал Страйк, открывая список контактов на телефоне Джонса. ― Вот...
Номер был записан как «Лагс НОВЫЙ». Страйк нажал на кнопку вызова.
Где-то в другой комнате они услышали мелодию звонка: «Сделай это снова» группы «Steely Dan».
«Утром ты отправляешься на охоту…»
— Вот так, ― сказал Страйк Джонсу. ― Тебя использовали. Он убил твоего приятеля.
Страйк по глупости решил, что, встав, он почувствует себя лучше. Последним перед тем, как, закатив глаза, потерять сознание, он увидел курящего косяк Иисуса.