Всю оставшуюся неделю я стараюсь держаться от всех на расстоянии. Не только от Королей, но и от других стипендиаток в общежитии и от Харпер. После всего, что произошло до сих пор, мне легче относиться к идее не доверять никому.

На вводных занятиях я сижу как можно дальше, а в столовой выбираю обед на вынос. Поскольку я не знаю, что означают все эти сложные названия блюд, я питаюсь макаронами и салатом. Вдали от всех групп я ем в тени дерева и радуюсь, что таким образом избавлена от новых нападений.

Конечно, полностью избежать всех мне не удается. В среду вечером я зашла в общежитие, и мой ботинок угодил в лужу с водой. Рэйчел вышла мне навстречу, вручила мне ведро, и неистово заговорила, обращаясь ко мне.

— Они затопили всю ванную!

Нам потребовалось три часа, чтобы устранить наводнение, и пол до сих пор полностью не высох.

За те несколько часов, которые мы провели вместе, я почувствовала, что вновь на одной волне с ними. Мне нравилось смеяться вместе с Рэйчел, Бриттани и Кэди, даже если эта выходка меня раздражала.

В четверг вечером я легла в постель смертельно уставшей, но резкий крик вывел меня из дремоты всего через несколько минут. Мы все одновременно вбежали в комнату Лиен, которая, как и я, на неделю уединилась.

На ее кровати лежало нечто слизистое, оказавшееся, и она утверждала, что понятия не имеет, как это попало туда.

Всю ночь я плохо спала. Я все время представляла себе, как кто-то из студентов врывается в комнату и покрывает меня жабами.

Все это ещё больше подтолкнуло меня отстраниться.

К счастью, содержание вводного занятия отвлекло меня от того, что сказали Сильвиан, Джексон и Рис. Мне не терпелось углубиться в изучение многочисленных тем. Хотя я знаю, что базовые курсы по экономике отнимут много сил. Все профессора философии ходят в повседневной одежде, некоторые в спортивных костюмах, в то время как профессора и преподаватели экономического факультета носят костюмы, сшитые на заказ. Аналогично и с содержанием. Если на философии одна тема звучит интереснее другой, то на экономическом факультете все сводится к рассмотрению капитализма как инструмента. Мне потребуется несколько семестров, чтобы понять общую картину. Но именно для этого я здесь и нахожусь.

В пятницу после последнего занятия в лекционном зале философии, Харпер налетает на меня как вихрь. Мне удавалось избегать ее, но многочисленные сообщения, которые она мне отправляла, уже предупреждали меня о том, что она не собирается мириться с этим вечно.

— Попалась! — кричит она, яростно дергая меня за собой. — Ты больше никогда не будешь избегать меня, ясно?

Я стою рядом с ней, не заинтересованная. Я ничем не обязана ни ей, ни кому-то другому.

Она, похоже, быстро поняла это по моему выражению лица и театрально вздохнула.

— Я не дружу с Клариссой, — заявляет она.

— Не в этом дело.

— И все же. Ты мне не доверяешь.

— Нет, мне действительно все равно, с кем ты дружишь. В конце концов, мы едва знаем друг друга.

— Тогда почему ты злишься на меня?

— Я не злюсь!

Ладно, теперь я понимаю, что мне тоже нужно объясниться.

— Я просто хочу сосредоточиться на учебе, понимаешь?

А не ввязываться в какие-то больные игры со студентами, чтобы в конечном итоге оказаться привязанной к стулу.

Харпер поднимает одну из своих идеально выщипанных бровей и на мгновение выжидает, не придумаю ли я оправдание получше.

— Я думала, мы пойдем на вечеринку сегодня вечером? — быстро выдавливаю. — Тогда у нас будет время поговорить.

Ее брови поднимаются еще выше.

— У нас было столько занятий, у меня новая работа в Краунс, а тут еще эти дурацкие розыгрыши в общежитии...

Харпер тяжело вздыхает.

— Тебе не нужно оправдываться, Мэйбл. Я уверена, что вся эта неделя была для тебя достаточно дерьмовой.

Я киваю, хотя втайне не согласна с ней. Но говорить ей о том, что я не хочу ей доверять, мне кажется несколько жестоким. Я не из тех людей, которые могут бесцеремонно обидеть. И моя неделя была неплохой. Мне нравилась каждая секунда событий.

— Но нам нужно поговорить, — возражает она. — Мне просто нужно сказать тебе... Ну, мне определенно нужно объясниться, хорошо? Ты дашь мне еще один шанс?

— Меня действительно не волнует, дружишь ли ты с кем-то...

— Перестань, — прерывает она меня стоном. — Кто в это поверит? Ты не глупа, и я могу понять, если ты мне не доверяешь. Кофе?

Я соглашаюсь, хотя чувствую себя виноватой. Я не могу позволить себе кофе в кампусе. Харпер пригласила меня в прошлый раз, и даже сейчас, как само собой разумеющееся, она протягивает свою кредитную карточку через стойку и оплачивает мой латте за семь долларов. Самый дешевый кофе в магазине стоит пять долларов.

Харпер направляется с нашими чашками к свободному столику в центре зала.

Уровень шума настолько высок из-за множества оживленных разговоров, что мы можем спокойно поговорить. Я не могу не заметить, что все смотрят на меня. Это безумие, но последнюю неделю мне начинает казаться, что я более знаменита, чем Эшли Коэн. Многочисленные взгляды раздражают. Еще одна причина, по которой я отдалилась.

— Они чего-то ждут, — пробормотала Харпер так, чтобы только я могла ее слышать.

— Чего? Что яйца снова начнут падать мне на голову?

— Того, что с тобой сделают короли.

Я фыркаю и невозмутимо помешиваю свой кофе.

— И что же? Кроме жабы им больше ничего не приходило в голову, после того, как они затопили нашу ванную.

Харпер гладит себя по лбу, и мгновение осматривается. Как и Сильвиан, она, кажется, хочет проверить, есть ли здесь кто-то, кого она не хочет видеть здесь.

— Короли никогда... никогда не положили бы жабу в постель. Или закидывали бы куриными перьями. Это были всего лишь безобидные шалости... мелких людишек, слишком незрелых для колледжа.

— Им не хватает только страничек в TikTok, да?

В университетской сети заблокированы некоторые приложения и сайты. Нет даже Facebook. Вместо этого все студенты общаются через собственный университетский портал Кингстона. Но там никто не стал бы загружать видео танцующих студентов. При необходимости можно выйти в Интернет с мобильного телефона, но сигнала едва хватает, чтобы позвонить, и много помех.

— Дело не в TikTok, — Харпер обхватывает свою кружку обеими руками и смотрит на пенящееся молоко. — Я не могу рассказать тебе всего, что мне хотелось бы.

— Почему нет?

— Потому что за этим кампусом наблюдает Большой Брат. Это как если бы за нами постоянно следили, и если станет известно, что я... "помогаю" тебе слишком много, они не оставят нас в покое.

— Большой брат? — недоумеваю я. — Ты имеешь в виду Большого брата Джорджа Оруэлла? Государство-наблюдатель-Большой брат?

Она кивает, как будто это самая нормальная вещь на свете — бояться свободно говорить друг с другом.

— Но в первую очередь, речь идет о нас с Клариссой, не так ли?

— Как я уже сказала... - начинаю я, и она тут же прерывает меня.

— Да-да, тебе все равно. Ты очень плохо лжешь, Мэйбл. И я тоже. Так вот... правда в том, что Кларисса — моя лучшая подруга. Или была ею. До недавнего времени. На самом деле недавно я публиковала пост о нас с ней. Потому что... потому что мы знаем друг друга с детского сада и всегда были вместе. Мы прошли через все вместе, даже разделили дурацкую корону на выпускном вечере. Мы... были как сестры.

И поэтому я смирилась, что она начала что-то с Джексоном, что она изменилась за последний год. Ты знаешь ее как... чудовище, но я знаю, какая она на самом деле, и до начала семестра я цеплялась за это знание. Но... две недели назад она рассказала о чем-то, что показало мне, что мы больше не можем быть подругами. Что-то... Ужасное, слишком плохое, чтобы шутить по этому поводу. Я наконец-то сказала ей правду, рассказала, что я думаю обо всем, что она делает и во что превратилась. И... ну... она пригрозила мне, что если я не возьму свои слова обратно, то она расскажет мой самый большой секрет. И... я отказалась, и она раскрыла мой секрет.

— О, — говорю я сочувственно. — Мне так... жаль.

Харпер широко улыбается, хотя ее глаза остекленели.

— Я это заслужила, понимаешь? Я терпела все ее выходки, все подлости, никогда не противостояла ей. Ее предательство только показывает, какая она на самом деле.

— И поэтому ты... помогаешь мне? — подытоживаю я.

Харпер кивает.

— Да. Кларисса исключила меня из нашей компании. У меня есть несколько знакомых в кампусе, которые учились в моей школе-интернате, но до сих пор они были просто "знакомыми" и это неспроста. Поэтому я решила пойти к тем, кому я больше всего нужна как друг. Весь семестр будет таким чертовски трудным, Мэйбл. И я рада, что могу не только помочь тебе пережить это, но и нравлюсь тебе. Что снова вызывает во мне чувство вины, потому что ты не единственная, кому нужна помощь, но... Я думаю, что я просто эгоистичный человек, потому что всю свою жизнь слышала от своих родителей, что я должен быть эгоистичной, но я сделаю все возможное, чтобы избавиться от этого. Хорошо? Дай мне немного времени, чтобы научиться этому.

И снова у меня на языке как будто завязался узел. Что я должна сказать в ответ на все это?

— Спасибо, — бормочу я.

— За что?

— За то, что принесла мне мой рюкзак и оставшиеся сумки в общежитие.

Я вдруг улыбаюсь, и теперь тоже заговорщически оглядываясь по сторонам и наклоняясь вперед, чтобы нас никто не услышал.

— В каком-то смысле мы раздражаем Клариссу одним своим общением, так? Подруги мы или нет, но все, что угодно, лишь бы насолить этой стерве, меня вполне устраивает.

Глаза Харпер загораются.

— Ого, Мэйбл, я не знаю, придется ли мне расцеловать тебя, как только мы станем. Ты такая классная, смелая и просто супер!

— Правда? — удивленно спрашиваю я. Именно с честностью у меня сейчас все в порядке, не так ли? И в любом случае с уверенностью в себе...

— Да, ты права! Чтобы отомстить ей, мы должны держаться вместе. Чтобы отомстить им всем. Потому что на самом деле мне даже запрещено с тобой разговаривать.

Она растерянно моргает и быстро прикрывает рот рукой.

— Никто тебя не слышал, — бормочу я.

— Мне не следовало этого говорить, — шепчет она в ответ.

— И кто же запрещает? Джексон и его высокоинтеллектуальные короли? И ты говоришь, что они не на уровне детского сада?

Харпер криво улыбается, и что-то подсказывает мне, что больше она мне ничего не расскажет.

Хотя я не могу воспринимать этот дурацкий код всерьез, я благодарна за кофе и время, проведенное с Харпер. Это открывает для меня совершенно новый мир. Мир, в который мне неизбежно придется погрузиться, если я хочу получить от колледжа больше, чем знания. Мне нужно понять, что движет людьми, которые в будущем могут стать моими коллегами, руководителями или клиентами при деньгах. Я совершенно не понимаю, как можно носить с собой сумку, стоимость которой позволяет прокормить семью в Кенсингтоне (Филадельфия) в течение полугода. Я не понимаю, почему люди так озабочены своим внешним видом, постоянно делают укладку, наносят макияж и переодеваются по нескольку раз в день, как это делают некоторые из первокурсников, с которыми я провела неделю.

Я не понимаю многого из того, что совершенно естественно для остальных студентов в Кингстон.

Когда мы выходим из кафе и идем в мое общежитие, мы встречаем Сильвиана. Он сидит на широкой лестнице факультета физкультуры и курит. Он пристально смотрит на меня, когда мы проходим мимо него, но Харпер делает вид, что не замечает его.

Когда мы проходим мимо него, она начинает дрожать рядом со мной.

— Что случилось? — встревоженно спрашиваю я ее, когда вижу слезы, стекающие по ее щекам.

— О, ничего, — бормочет она, вытирая лицо. — Просто аллергия.

— Аллергия на Сильвиана? — поддразнивающе спрашиваю я ее, что заставляет ее смеяться на мгновение.

— Скорее, зависимость от Сильвиана.

— Вы встречались?

Она снова смеется, на этот раз горько.

— Встречаться, Мэйбл. Эти парни... ни с кем не встречаются, кроме самих себя.

— Что случилось?

— Ничего. Он знает, что я чувствую, и я знаю, что он чувствует. Абсолютно ничего не произошло.

Она вытирает слезы из-под ресниц. Ее тушь для ресниц кажется водостойкой, потому что она еще не растеклась.

— Это секрет, который раскрыла Кларисса. Я не хотела, чтобы Сильвиан когда-нибудь узнал о моих чувствах, а теперь... она все ему рассказала. Я просто глупая, вот и все. Глупышка, влюбленная и глупая.

— Это не правда, — пытаюсь я успокоить ее и внезапно чувствую себя виноватой, потому что до сих пор не рассказала ей о словах Сильвиана в Краунс и, возможно, никогда не расскажу ей о том, что он поцеловал меня. Даже если б я не знала, что ему явно наплевать на чувства Харпер, я бы этим не гордилась. Высокомерные парни, которые могут купить все, что угодно, целуют кого хотят, верно? Они трахают кого хотят.

У Сильвиана, наверное, каждый день в постели разные девушки, как и у Джексона.

Мне просто жаль Харпер. Еще не познакомившись с королями поближе, я могу себе представить, что влюбиться в одного из них не так-то просто.

— Просто радуйся, что тебе никогда не придется с ним встречаться.

Она снова берет себя в руки и поднимает голову, пока мы продолжаем идти к моему общежитию.

— Я не знаю ни одной, которая бы не влюбилась в него.

— Как все падают в обморок при виде Риса? Или опускаются на колени перед Джексоном?

— Нет. Конечно, любая девушка в этом кампусе немедленно вышла бы замуж за Джексона или Риса. Но Сильвиана хотят все.

Я прикусываю нижнюю губу, стараясь не подавать виду, что мне тоже довелось познакомиться с ним. Но чем ближе мы подходим к моему общежитию, тем больше я думаю, почему бы просто не рассказать ей. Какой смысл мне делать тайну из того, что сказал мне Сильвиан? Мне не следует упоминать ни о поцелуе, ни о том, что я почувствовала жжение под кожей, когда он прикоснулся ко мне. Но я могу рассказать Харпер, о чем он говорил. Возможно, это раскроет еще один секрет о "том, что уничтожит меня, если я буду учиться в университете Кингстон".

— Куда ты идешь? — спрашиваю я ее, когда она проходит мимо моего общежития.

— Мы идем ко мне.

— К тебе?

— Ко мне в общежитие.

Она улыбается мне. Счастливая Харпер вернулась.

— У тебя ведь есть приглашение на вечеринку Риса, верно? И мне не терпится пойти. Забудь о дешевых вечеринках первокурсников в эти выходные. Рис уже старшекурсник, и за последние несколько лет его вечеринки превзошли все, что ты знаешь.

Она держит меня за руку и решительно идет вперед. Мне нравится, как наши пальцы соприкасаются. Как будто мы действительно команда. Команда против всего, что может случиться, даже если я понятия не имею, что это может быть. Харпер рядом со мной. И она очень заинтересована в том, чтобы уничтожить Клариссу и ее компанию. Более того, я с нетерпением жду этого.

Я с нетерпением ждала студенческой вечеринки с тех пор, как научилась произносить это слово по буквам.

Так что я должна воспользоваться этим шансом, верно?

ДЖЕКСОН

Хорошая игра требует подготовки. Момент напряжения при расстановке шахматных фигур. Раздача карт. Взмах клюшки для гольфа. Неважно, игры основаны не только на реальной борьбе за победу, но и на том, что было до и после.

Мы находимся в состоянии до. Сначала мы выясним, кто из вас вообще подходит для игры. Мы отделяем пшеницу от плевел, золото от щебня, драгоценный камень от пыли. Потому что не все такие, как ты. Ловкий и смелый. С некоторыми из них можно немного повеселиться, но лишь немногие по-настоящему подходят для игры.

Мы уже начали отбор, но я вынужден разочаровать тебя, Белль, ты уже в списке претендентов. Твой круглый ротик умоляет наконец-то получить возможность сосать наши члены, а твои большие глаза хотят наполниться слезами, когда мы дадим тебе понять, кто мы на самом деле.

Не знаю, удача это или огромное невезение, что ты нам нравишься. Наверное, что ни то, ни другое. Потому что после этого ТЕБЯ больше не будет. Когда мы закончим с тобой, у тебя больше не будет своей личности. Ты будешь дышать, существовать и уползешь туда, где ты жила до Кингстона. Больше мы от тебя ничего не оставим.

Как жаль. Или нет.

Так что... не облегчай нам задачу, потому что ты не хочешь, чтобы мы выбрали тебя.

Или хочешь?