Джио

3 года спустя

Я заехал в гараж Академии искусств, нашел машину Эмилии и остановился позади нее. По большей части я предоставлял ей самой заниматься колледжем и общественной жизнью, потому что у нее была своя жизнь вне меня. И я хотел этого для нее. Пока я был любимой частью ее жизни, я был счастлив. Однако сегодня все было по-другому. У нее оставалась всего неделя до последнего экзамена. Через пару месяцев она должна была получить степень по истории искусств. Так что у меня был для нее подарок.

Взяв коробку с пассажирского сиденья, я вышел и прислонился к капоту. Пока ждал, я ответил на несколько электронных писем на телефоне, но прошло всего несколько минут, прежде чем я услышал голос Эмилии, эхом отражающийся от бетонных стен гаража.

— Никто не собирался меня пырнуть ножом, Адамо. Он пытался обнять меня.

— Есть приказ. Никаких прикосновений, — ответил Адамо.

— Это приказ моего мужа. Джио неразумен, иррационален и...

Она завернула за угол и остановилась, увидев меня. Ее сарафан задрался до загорелых бедер, кардиган сполз с одного плеча. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, в который был воткнут карандаш. Она была такой чертовски милой.

Адамо следовал за ней с сумочкой, перекинутой через плечо, и я фыркнул при виде этого зрелища. Она терпеть не могла, когда у нее был охранник, и, клянусь, изо всех сил старалась наказать парня, нагружая его обязанностями няньки.

— Неразумен и иррационален, и...?

Она прищурилась, глядя на меня.

— Властен.

Я оттолкнулся от машины, когда она приблизилась. Обняв ее за талию, я притянул ее к себе.

— Властный — это не то слово, которое ты бы использовала, если бы я увидел, что кто-то пытается прикоснуться к тебе, принцесса.

Она закатила глаза и пробормотала что-то себе под нос о собственнических придурках.

— Почему ты здесь? — спросила она, глядя на коробку в моей руке. — Кроме того, что ты лучший муж в мире и приносишь мне лучшие пончики в мире. — Она сделала приглашающий жест рукой, и я улыбнулся, передавая ей коробку.

— У меня для тебя сюрприз.

— Пончики?

— Нет, не пончики.

Она достала из коробки пончик, покрытый розовой глазурью, и откусила от него, застонав.

— Боже. Так вкусно.

Я слизнул глазурь с ее нижней губы, прежде чем привести себя в порядок.

— Продолжай издавать такие звуки, крошка, и окажешься лежащей животом на этим капоте.

— Да? — Она поцеловала меня, ощутив на языке сладкий привкус малины.

Адамо откашлялся, и я взглянул на него.

— Адамо, ты можешь забрать машину Эмилии домой. — Я протянул руку за ее сумкой.

Он достал ключи и передал их мне, прежде чем забраться в «Рейндж Ровер».

Эмилия подошла к пассажирскому сиденью моей машины и села внутрь, полностью сосредоточившись на своем пончике. Я был боссом мафии, суровым человеком по большинству стандартов, и все же, когда дело касалось ее, я сворачивал на полчаса со своего пути, только чтобы угостить ее пончиками, которые она любила. После трех лет брака я уже давно перестал бороться со своей слабостью к этой женщине.

Я перегнулся через нее и пристегнул, пока она облизывала пальцы. Я схватил ее за запястье и пососал один палец губами, прежде чем с причмокиванием отпустить его. Ее взгляд проследил за этим движением и остановился на моем рту. Маленький монстр. Я ухмыльнулся, прежде чем откинуться на спинку сиденья и поехал.

— У тебя был хороший день, крошка?

— Да, мы на Ренессансе. — Она подробно рассказала обо всем, что узнала. Обо всем, чем она увлекалась.

Я не знал, о ком она говорила, но все равно слушал, ловя каждое слово. Мне нравилось видеть ее такой оживленной.

— Куда мы едем? — она спросила.

— Я же сказал тебе, это сюрприз.

Она застонала.

— Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы.

Я фыркнул.

— Ты — нет. Однажды в тебя стреляли, любовь моя. И с тех пор у тебя было много приятных сюрпризов. — Я взглянул на ее хмурое лицо. — Ты просто нетерпелива.

— Ладно. Не говори. — Она включила музыку погромче, и я рассмеялся. Она была такой несносной.

Я проехал через весь город к Ред-Хуку и остановился у старого промышленного здания. В этом районе города было много классных квартир, кафе и увешанных произведениями искусства стен. У меня была здесь недвижимость, потому что это всегда было выгодным вложением средств.

Я припарковался в переулке и вышел из машины, открывая Эмилии дверцу.

— Где мы? — спросила она, когда я помогал ей выйти.

— Это Ред-Хук. А это... — Я схватил ее за плечи и развернул лицом к зданию позади нас. — Это твое.

— Что?

Моя кожа буквально чесалась от предвкушения, когда я взял ее за руку и повел через переулок. Я достал связку ключей и отпер огромную стальную дверь, прежде чем открыть ее с помощью металлической решетки. Здание за ней было пустым. Пять тысяч квадратных футов кирпичных стен со стальными опорами, расставленными по всему периметру. Деревянные полы заскрипели, когда мы вошли внутрь.

— Что это? — Спросила Эмилия, и ее голос эхом отразился от стен. В ее глазах зажглось любопытство, когда она огляделась.

— Это твоя художественная галерея, Эмилия.

Она резко повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Я купил её. — Я пожал плечами, мой желудок нервно сжался. Я хотел, чтобы ей здесь понравилось. Внезапно мне показалось, что для нее важнее всего на свете, чтобы ей понравилось это место. Я мог бы подождать, позволить ей самой выбрать место, но появилось это здание, и мне удалось перехватить его до того, как оно поступило в продажу. Известно, что промышленные помещения в Ред-Хуке было трудно найти.

— Ну, технически, ты его купила. В документах указано твое имя, так что...

Какое-то время она молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а я потер затылок.

— Если тебе не нравится, я могу найти что-нибудь другое...

— Конечно, мне нравится, детка. Я... — Она покачала головой. — Это потрясающе. Я не могу поверить, что ты это сделал.

— Я хочу, чтобы у тебя было что-то свое, крошка. То, что могло бы быть у тебя, если бы не мафия.

— Ты купил мне художественную галерею, — выдохнула она, проводя пальцем по одной из металлических колонн. — Потому что однажды я сказала тебе, что если бы могла быть нормальной, то хотела бы именно этого.

— Да.

Она повернулась ко мне лицом, склонив голову набок, когда приблизилась.

— Ты слушаешь меня.

— Всегда. — Я проследил за движением ее бедер, когда она сделала еще пару шагов. — Я люблю тебя.

— Достаточно, чтобы купить художественную галерею, основанную на моих глупых, причудливых мечтах.

От ее улыбки захватывало дух.

— Достаточно, чтобы подарить тебе весь мир, если бы я мог, Эмилия. — Еще ближе… — Любая мечта, любое желание...

— Ты любишь меня, — повторила она, и, хотя я говорил ей это много раз, иногда она выглядела точно так же, как сейчас. Как будто она только сейчас осознала истинную степень моих чувств к ней.

Она была моим воздухом, моим солнцем, всем для меня. Меня расстраивало, что она этого не знала. Я бы купил ей сотню художественных галерей, если бы это было то, что нужно, чтобы показать свою любовь.

— Больше всего на свете.

— И ты хочешь меня... — Теперь, когда я понял, что она не нуждается в заверениях.

Я приподнял бровь.

— Иди сюда и узнай, как сильно я хочу тебя, принцесса.

Она улыбнулась и сбросила кардиган с плеч, сокращая расстояние между нами. Затем потянулась к молнии на своем сарафане, прежде чем расстегнуть бретельки. Последний шаг, и она оказалась передо мной, материал ее сарафана каскадом струился по ее телу.

Мой взгляд упал на совершенство ее золотистой кожи и соблазнительные изгибы. «Хочу» — это было совершенно неподходящее слово для описания того, как сильно я нуждался в том, чтобы она обхватила мой член прямо сейчас. Всегда.

Я схватил ее за волосы и запрокинул ее голову назад.

— Ты уже мокрая для меня, любовь моя?

Ее щеки порозовели, и я улыбнулся. Каждый раз, черт возьми.

— Ты знаешь, что я мокрая, — пробормотала она.

Я прижал ее к ближайшему металлическому столбу, и она зашипела, когда холодная сталь коснулась ее обнаженной кожи. Мой рот приник к ее губам, доминируя, требуя, наказывая, пока она не застонала напротив моих губ и не вцепилась в мою рубашку.

— Повернись и держись за колонну.

Она так и сделала, и я погладил шелковистую кожу ее спины, просунув руку ей между ног. Она была влажной, когда я ввел в нее два пальца, эта тугая киска сжималась вокруг моих пальцев, всегда умоляя о большем. Моя маленькая кошечка была требовательной.

Я вошел в нее, но не коснулся клитора. Она извивалась и отталкивалась, стремясь к оргазму, которого я бы ей не дал. Еще нет. Не сейчас.

— Джио, — заныла она.

Я продел свой ремень в петли и обернул его вокруг ее шеи. Она прикусила нижнюю губу, когда кожа коснулась ее кожи. Эмилии нравилось балансировать на тонкой грани между подчинением и борьбой, удовольствием и болью. Для нее это было способом справиться с эмоциями, и думаю, она пристрастилась к эмоциональной и физической разрядке, которую находила в этом. Поэтому, конечно, я дал ей это.

Я расстегнул штаны и высвободил свой член, прежде чем прижать его к ее киске. Ее спина изогнулась, шея уперлась в ремень, когда она наклонила бедра для меня. Моя маленькая нуждающаяся женушка.

— Скажи, что ты моя, Эмилия.

— Я твоя, — выдохнула она.

Я вошел в нее одним толчком, и она вскрикнула, ее киска пульсировала вокруг меня так, что это всегда грозило довести меня до оргазма. Я укусил ее за плечо, когда это тугое тепло охватило меня. Черт, никогда еще мне не было так хорошо, как с ней.

— Ты берешь мой член, как хорошая девочка.

Я вышел и с силой вошел в нее.

Ее спина изогнулась, пальцы побелели, когда она крепче вцепилась в балку.

— Черт, Джио. — Она снова прижалась ко мне, как будто могла вогнать меня еще глубже.

Я схватил ее за бедро свободной рукой, проникая в нее.

— Что тебе нужно, принцесса?

— Сделай мне больно. — Мне нравилось, когда она грубо просила об этом. — Пожалуйста, — так сладко умоляла она.

Я крепче сжал ремень, достаточно сильно, чтобы перекрыть ей доступ воздуха, но не настолько, чтобы оставить синяк. Другая моя рука переместилась с ее бедра на грудь, сжимая и перекатывая один сосок, пока я входил в нее.

— Джио. — Она кончила, царапая ногтями металл, сжимая киску вокруг моего члена, пока я не застонал.

Мои яйца напряглись, и удовольствие пронзило мой позвоночник, когда я кончил в нее, и все это время она сжимала мой член, как в тисках. Это было жестко, быстро и неистово, потому что иногда я не мог уделять ей время. Она была абсолютным, сводящим с ума совершенством, и мне никогда не было достаточно.

Я уткнулся головой ей в затылок, и наше слитное дыхание эхом отразилось от пустых стен здания.

Моя рука скользнула по ее плоскому животу, желая, чтобы он не был таким плоским.

Скоро.

— Я чертовски люблю тебя.

Ее пальцы переплелись с моими на ее коже.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, когда я пошевелил бедрами, проталкивая свой полутвердый член и кончая в нее, желая, чтобы он остался там, отметил ее, заявил на нее права, пустил корни…

Скоро.

* * *

Мы поехали домой, а я пошел в офис и поработал, как обычно. Эмилия, как правило, смотрела телевизор с Томми, рисовала. Иногда я проводил с ней время, но из-за работы в Клане, Семьи и моего постоянно растущего портфолио законных предприятий моя рабочая нагрузка постоянно возрастала.

Я взял мобильник и отправил Луке сообщение о следующей поставке Рэйфа. Я сдержал свое слово и по-прежнему закупал у братьев Перес товары для Нью-Йорка. Весь товар Рэйфа отправлялся в Чикаго, что фактически удвоило наш бизнес. Конечно, мы получили лишь часть прибыли в Чикаго, но Неро был в восторге от того, как все прошло.

Мы редко получали весточки от мафии, но я старался время от времени организовывать встречи. На следующей неделе мы собирались в Чикаго на барбекю в домике у озера. Неро и Уна должны были привезти Данте, а Лиам — свою дочь. Эмилия смогла повидаться со своими братьями, что ей очень нравилось. Это было здорово. Потребовалось несколько лет, чтобы все наладить, но в конце концов все наладилось. Мир. Процветание.

А это означало, что время пришло.

Я выключил ноутбук и вышел из офиса, направляясь наверх. Когда вошел в спальню, в душе шумела вода, и она выключилась, когда я снял костюм. Когда я зашел в ванную, Эмилия была завернута в полотенце, мокрые волосы прилипли к плечам и стекали по загорелой коже. Она лихорадочно рылась в ящике туалетного столика, а я не мог сдержать улыбки, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ней.

— Ты не видел мои противозачаточные? — она спросила. — Я всегда оставляю их здесь. Возможно, домработница куда-то переложила.

— Домработница их не трогала, крошка.

Она повернулась ко мне, нахмурившись, и я придвинулся ближе.

Я прижал ее к туалетному столику, прежде чем поднять ее крошечную фигурку и усадить на него.

— Их нет.

Ее брови поползли вверх.

— Нет?

Я ничего не сказал, ожидая, когда она поймет мое намерение.

— Подожди. Ты забрал их? — Ее глаза расширились, и я кивнул. — Ты… ты хочешь ребенка? — прошептала она.

Я прижался к ее бедрам и убрал мокрые волосы с ее шеи, прежде чем поцеловать ее в шею, слизывая влагу с ее кожи.

— Я хочу трахнуть тебя. — Я прикусил ее ухо, затем подбородок. — И наполнить тебя своей спермой. — Я поцеловал уголок ее рта, ее губы. — И наблюдать, как в тебе растет наш ребенок.

— Ты сказал, что не хочешь от меня ребенка.

— Три года назад... — Я обхватил ее лицо ладонями. — Ты была молода и не знала жизни. — А теперь это изменилось.

Мы путешествовали, она училась в колледже. Все, что она хотела, я воплощал в жизнь, потому что любил ее. Потому что хотел стереть из памяти ее прошлую жизнь и заменить все плохие воспоминания хорошими. Потому что я хотел, чтобы она жила.

— Ты не хотела выходить за меня замуж, крошка. Я не собирался заманивать тебя в ловушку с ребенком. — Я ухмыльнулся, вспомнив, как сильно она сопротивлялась.

— Ты только что купил мне художественную галерею.

— Купил. — Я стянул с нее полотенце и бросил его на туалетный столик, просунув руку ей между ног. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ты хочешь ребенка, — повторила она. — Со мной.

Я ввел в нее два пальца, и она прерывисто вздохнула, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Да. — Я был терпелив, ждал, пока она закончит колледж, создавал мир в мафии. И я никогда не хотел ничего большего, чем этого — ее и ребенка. — У тебя может быть все. У нас может быть все.

— Как долго ты думал об этом?

— С тех пор, как впервые трахнул тебя, — сказал я искренне. В тот первый раз часть меня надеялась, что она забеременеет от меня именно тогда.

Я наблюдал за ней с детьми Уны и Неро, за тем, как она улыбалась им, обнимала их, когда они плакали. Моя маленькая кошечка всю свою жизнь боролась, но когда она была рядом с ними, она просто замолкала. Чистота и невинность, которые я так любил, никогда не были так очевидны, как в те моменты.

Эмилия была моим утешением в жизни, полной войны и насилия, и я хотел этого для нас обоих. Всего этого.

Я прижал большой палец к ее клитору, и ее губы приоткрылись в стоне.

— От одной мысли о том, что ты беременна, у меня уже встает.

— Ты всегда такой возбужденный, — выдохнула она, потянувшись к моему ремню. Она расстегнула его и расстегнула мои брюки. Когда мой член оказался на свободе, она обхватила меня икрами и притянула к себе.

— Опять? — Я ухмыльнулся. — Такая распутная, принцесса.

Она схватила меня за запястье, и я позволил ей вытащить мои пальцы из своей киски.

— Я думала, ты хочешь завести ребенка.

— О, крошка. Я собираюсь трахать тебя снова и снова. — Одним движением я глубоко погрузился в нее. — И ты, как хорошая девочка, ты примешь каждую каплю моей спермы.

КОНЕЦ.