Эмилия

Мы не поехали домой. Водитель отвез нас в квартиру, в которой я сначала жила с Джио, и я догадывалась, почему он так решил. Он хотел уединения.

Пока мы поднимались на лифте на верхний этаж, мой пульс бешено колотился о барабанные перепонки, а как только за нами закрылась дверь квартиры, он стал бешеным.

Я оглядела пентхаус, который казался таким чужим и в то же время таким знакомым. В некотором смысле, прежняя, невинная версия меня никогда не покидала это место, никогда не покидала его объятий. Я скучала по этому. Скучала по тому времени, когда Джио — даже будучи моим врагом — всегда давал мне почувствовать себя в безопасности.

Он ослабил галстук-бабочку и развязал его, сделав это простое действие до смешного чувственным. И ухмылка, игравшая на его губах, говорила о том, что он знал это, знал, как сильно я его хотела.

Нет, я не была слабой.

Мое тело дрожало от нервного предвкушения, когда он направился ко мне. Я попятилась, как загнанная в угол добыча, споткнувшись, когда мои каблуки запутались в кружевах платья.

Он скинул куртку, и я увидела, как напряглись мускулы под его рубашкой и кобурой с пистолетом. Блядь. Этот мужчина всегда разжигал во мне огонь, и сейчас он бушевал во мне, дикий и раскрепощенный. Я хотела его, даже после того, как он только что держал моего брата под дулом пистолета на моей собственной свадьбе.

Как бы я ни ненавидела Луку за то, что он был с ним все это время, я понимала, почему он так поступил. Какая-то по-настоящему испорченная часть меня была даже польщена. Он хотел меня больше, чем покоя. Я откладывала потенциальное заключение сделки, которая могла бы спасти жизни на этой войне только для того, чтобы выйти за него замуж. Это было чертовски эгоистично, но, о, как же я втайне хотела стать его эгоистичной навязчивой идеей.

Я хотела быть для него важнее всего остального, но знала, что никогда этого не сделаю, по-настоящему. И именно это заставило меня настроиться против него, укрепляя свои стены кирпичик за кирпичиком.

С каждым его шагом меня все сильнее одолевало желание сохранять дистанцию между нами.

— Почему ты отступаешь, принцесса?

Мое сердце сдавленно забилось, когда барная стойка ударила меня в спину, поймав в ловушку. Губы Джио дрогнули, когда он приблизился, ухватившись за стойку по обе стороны от моей талии.

— Ты боишься?

— Нет, — выдохнула я.

— Тогда почему убегаешь?

— Ты просто... — Я подняла руку, как будто могла оттолкнуть его. — Я не хочу делать это с тобой.

Его брови сошлись на переносице, челюсть дернулась.

— Вечно ты дерешься, крошка.

— Ты всегда заставляешь меня драться! — Моя рука легла ему на грудь, и он прижал ее к себе. — Я не хочу.

— Тогда прекрати.

— Как только я остановлюсь, ты или Неро заберете то, что осталось от моей семьи. Ты причиняешь боль людям, которых я люблю. — Я покачала головой. — Сейчас мы враги больше, чем когда-либо, Джио.

Он посмотрел на меня в ответ, и в его голубых глазах, словно буря, промелькнул гнев.

— Нет, мы муж и жена, Эмилия. Я уже говорил тебе, что не допущу, чтобы с Лукой что-нибудь случилось.

— Однажды я поверила, что ты не причинишь вреда Ренцо или мне. Прости, если больше тебе не верю.

— Что мне нужно сделать, чтобы заслужить твое доверие?

Я покачала головой.

— Ты не можешь. Оно подорвано.

Он схватил меня за талию и посадил на стойку так, как делал всегда, а затем прижал к себе между моих бедер. Он потянулся к пистолету, висевшему у него на груди, и вытащил его из кобуры, заставив меня замереть. Когда он схватил оружие, я запаниковала и попыталась отползти от него. Его свободная рука сжала мое бедро, удерживая меня в ловушке.

— Что ты делаешь, Джио?

— Мне нужно, чтобы ты простила меня, Эмилия. — Он взял меня за руку и сжал мои пальцы на рукояти пистолета. — Прости меня или убей.

— Что? Нет! — Я попыталась высвободить пистолет, но его рука все еще лежала на моей, заставляя меня держать его.

Он не отрывал от меня взгляда, прижимая дуло пистолета к своему подбородку. Его пальцы скользили по моим, пока я не услышала щелчок спускаемого предохранителя.

Слезы застилали мне глаза, пульс бешено колотился в венах.

— Ты ведешь себя нелепо. Я не могу в тебя выстрелить!

— Это так же просто, как нажать на курок. Ты уже делала это раньше. — С мужчиной, который и вполовину не защищал и не заботился обо мне так, как он. — Он причинил тебе зло. Я причинил тебе зло.

— Ты хочешь умереть? Тебе нужна помощь?

Он усмехнулся.

— Нет, крошка. Я в здравом уме. — Очевидно, он был не в своем уме.

— Почему ты так поступаешь со мной? — Я смотрела на него затуманенным взором, слезы текли по моим щекам. — Почему... почему ты просто не позволишь мне ненавидеть тебя?

Схватив меня сзади за шею, он притянул меня к себе, держа пистолет между нашими телами, когда его губы встретились с моими. Поцелуй был обжигающим, полным мучений и страсти, страха и отваги, вожделения и ненависти — всего, что было между нами с момента нашей встречи.

Моя рука, сжимавшая оружие, задрожала, и он погладил меня по лицу, словно пытаясь утешить. В то время как он держал пистолет у виска.

— Потому что я люблю тебя, — прошептал он мне в губы.

Три слова.

Это были всего лишь три слова, и все же от них у меня перехватило дыхание, они парализовали меня. Три слова, которые словно кувалдой ударили по непрочным стенам, которые я пыталась воздвигнуть, чтобы оградить себя от него.

— И если это то, что нужно, чтобы заставить тебя поверить в это...

Я закрыла глаза, вдыхая каждый его выдох. Я никогда не смогла бы убить его, потому что тоже любила его.

— Я бы предпочел, чтобы ты пустил мне пулю в лоб, чем видеть ненависть в твоих глазах, когда ты смотришь на меня.

Я знала, что, как бы сильно я ни цеплялась за свою ненависть, это было не из-за того, что он сделал с Ренцо. Мой брат давно простил его. Я цеплялась за это, потому что альтернатива пугала меня. Любить его, нуждаться в нем — все это пугало меня. Я боялась, что он подведет меня и снова разобьет мне сердце. Но, Боже, я хотела доверять ему, поддаться этому притяжению между нами. Любить его и позволять ему любить меня.

Теперь этот мужчина был моим мужем. Могла ли я на самом деле пытаться ненавидеть его до конца наших дней? Я уже боролась с собой.

— Обещай мне, что ты никому не позволишь убить Луку, — выдохнула я.

Он погладил меня по щеке.

— Я никогда больше не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль, Эмилия.

— Даже ради мафии?

— Даже ради нее.

— Обещай мне.

— Обещаю, клянусь своей жизнью. — Жизнью, которую он был готов позволить мне отнять.

— Я не хочу любить тебя. — Это было самое близкое к признанию, что я могла ему сказать. Пистолет отлетел от его подбородка, прежде чем я со стуком уронила его на стойку рядом с собой. — Но я не испытываю к тебе ненависти, Джио. — Я не была уверена, что когда-либо испытывала ее, как бы сильно ни старалась. — Я закрыла глаза и почувствовала нежное прикосновение его пальцев к своей щеке. — Я прощаю тебя, — прошептала я.

Я понятия не имела, каким освобождением принесут эти слова после нескольких недель борьбы со всеми чувствами, которые я испытывала к нему. Эти слова разрушили все, что стояло между нами, все, что я вложила в них. Остались только он, я и клятвы, которые теперь связывали нас вместе.

Он обхватил мое лицо обеими руками и поцеловал меня. Он целовал меня так, словно любил меня и умолял любить его в ответ. Я запустила пальцы в его волосы, осторожно касаясь его языка языком, умоляя его не разбивать сердце, которое я только что отдала в его руки.

— Я прощен. А теперь я заставлю тебя забыть все, что не является моим именем, пока ты будешь выкрикивать его.

Мне вдруг стало жарко во всем теле, когда его ладони скользнули вверх по моей спине к ряду крошечных жемчужных пуговок на спине. Затем он дернул. Пуговицы разлетелись по всей кухне и разлетелись по деревянным полкам, словно дождь, предвещающий начало грозы.

— Думаю, оно было дорогим, — прошептала я ему в губы.

— Я бы заплатил вдвое больше, только чтобы раздеть тебя. — Он спустил кружево с моих плеч, оставляя обжигающий след своими губами. — Я куплю тебе другое.

— Думаешь, я снова выйду замуж? — Спросила я, прерывисто дыша.

Его зубы предупреждающе прикусили мое плечо.

— Нет, черт возьми, ты моя. Навсегда.

— Навсегда — это долго.

— Этого времени явно недостаточно для всего того, что я хочу с тобой сделать...

Схватив меня за бедра, он поднял меня на руки и понес через всю квартиру, покрывая мои груди горячими поцелуями. Он пинком распахнул дверь в свою спальню и опустил меня на пол, прежде чем медленно стянуть платье с моего тела. Когда на мне остались только стринги, подвязки и туфли на каблуках, он отступил назад, окидывая меня пристальным взглядом.

— Чертовски красива. — Его губы снова встретились с моими в жестком столкновении, словно он мог поглотить меня целиком. Руки скользили по моему телу, обводя каждый изгиб, как будто он запечатлевал меня в памяти. Только когда его пальцы скользнули под ткань на моих бедрах, я вспомнила, что не могу этого сделать. Я остановила его, схватив за оба запястья.

— Подожди. Я не могу...

Он приподнял бровь.

— Ты собираешься сказать, что не хочешь меня, Эмилия? Потому что мы оба знаем, что я обнаружу, если прикоснусь к этой киске.

— Нет, я... — Мои щеки вспыхнули, и я прокляла свою собственную раздражительность, когда решила сделать перерыв в приеме таблеток пораньше, чтобы он не смог меня трахнуть. Я не верила, что смогу придерживаться своих принципов и не поддамся вожделению, которое всегда так сильно горело между нами. Поэтому я приняла меры предосторожности. — У меня месячные.

— Черт. — У него вырвался мучительный стон, который совсем не походил на разочарование или отвращение.

Он вырвался из моей хватки и стянул стринги с бедер, опустившись на колени. Он похлопал меня по ноге и заставил снять нижнее белье, которое теперь доходило мне до лодыжек. Мое лицо практически горело, хотя во мне медленно росло любопытство.

Теплые руки прошлись по внутренней стороне моих бедер, прежде чем он слегка потянул за завязку моего тампона.

— Думаешь, это меня остановит?

— Я не... это... — Я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок от смущения.

Он усмехнулся, целуя внутреннюю сторону моего бедра, прежде чем впиться зубами в мягкую плоть.

— Черт, я хочу проглотить тебя. Подними ногу для меня.

— Джио...

— Подними.

Я так и сделала, и он схватил меня за бедро, перекинув его через плечо, прежде чем уткнуться лицом мне между ног. У меня не было времени устыдиться или попытаться остановить его, прежде чем его язык коснулся моего клитора, и мои ноги чуть не подогнулись.

Я вскрикнула, запустив пальцы в его волосы, прижавшись ногой к его спине, и почувствовала, как он приставил язык к моим нервным окончаниям. Все было таким чувственным, таким обостренным, все мое тело жаждало его.

Это было грязно и запрещено, и я никогда в жизни не была так возбуждена. Джио заставил меня почувствовать себя самой желанной женщиной в мире, и ничто не могло помешать ему овладеть мной. Конечно, не мать-природа.

Он лизал и посасывал мой клитор, пока я не простонала его имя, катаясь на его лице, умоляя о большем. Он сделал меня совершенно бесстыдной, и когда оргазм обрушился на меня, он был сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Все мое тело сотрясала дрожь, но он удерживал меня, подталкивая к наслаждению и причиняя мне намек на боль, которую, как он знал, я жаждала.

Когда он, наконец, отстранился, я задыхалась, у меня кружилась голова. Он поднялся на ноги и, возвышаясь надо мной, начал небрежно расстегивать свои запонки, как будто только что не разбил меня вдребезги.

— Иди, вытащи тампон, Эмилия. — Он положил свои запонки на прикроватную тумбочку.

— Но... — Кровь была бы повсюду… — Ты хочешь...? — Боже, неужели мое лицо стало еще горячее? Я обмахнулась рукой, и он поднял на меня взгляд, на его губах появилась улыбка.

— Один. — Его пальцы потянулись к пуговицам рубашки, ткань медленно расстегнулась. Он был красив. Золотистая кожа, тушь и мускулы. Он был оружием, отточенным для достижения цели, дикарем, скрывающимся за вежливым костюмом.

— Два.

Я скрестила руки на груди и заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Что произойдет, когда ты досчитаешь до трех? — Я приподняла бровь. Если он собирался меня отшлепать, то мог и не откладывать.

Его зубы скользнули по нижней губе в усмешке, когда он стянул с себя рубашку. Мое внимание разрывалось между его ртом, который вытворял такие ужасные вещи, и его телом, каждый дюйм которого я хотела облизать.

— Я сделаю гораздо хуже, чем отшлепаю тебя, принцесса.

— Например, что?

Он подошел ближе и прижался губами к моему уху.

— Три, — прошептал он. — Думаю, ты скоро узнаешь. А теперь, будь хорошей девочкой и вытащи тампон, пока не стало хуже.

Словно марионетка на ниточках, я повернулась и пошла в ванную.